До восхода первой звезды//Before the first star rises

***

В народе и правда существуют амулеты; одни приносят удачу, другие — успех. Многие считают такие предметы не настоящими, а их свойства — выдуманными. Но это не так. До великой войны существовали магические артефакты, дарующие то или иное качество своему носителю (хозяину, создателю).

Где, как и при каких обстоятельствах их создавали — по сей день не известно.

Я считаю, что х~хх~~ххх~создавали~ххх~напрямую~ххх~душа~хх.

Найденные записи неизвестного писца.

(Запрещенный материал)

***

Нил шёл, не разбирая дороги, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Только тогда он позволил себе остановиться — у ручья, скрытого густыми зарослями. Он упал на колени, зачерпнул ледяной воды и выпил, чувствуя, как холод разливается по горлу и груди, сильно контрастируя с жаром в плече. Потом ещё раз. И ещё. Плечо ныло тупой, пульсирующей болью, но повязка, которую наложила тётя Кейт, держалась крепко. Нил осторожно коснулся её — ткань была сухой, чистой, рука лежала в правильном положении. Эта женщина знала своё дело. Даже несмотря на снотворное, которое она подмешала в обезболивающее, она позаботилась о том, чтобы его плечо срасталось как надо. Но теперь Нил точно знал, что доверять незнакомым людям как минимум недальновидно и опасно. Что было бы, если бы эта милая женщина не являлась таковой. Даниэль и ее тетя могли сдать его людям Натана или обокрасть. Нужно быть бдительнее и внимательнее, но думать об этом сейчас не хотелось. Нил достал из сумки мазь, которую дала Дэн, и нанёс тонкий слой на кожу вокруг повязки, где чувствовалось лёгкое жжение. Пахло травами и мёдом — резковато, но успокаивающе. Боль начала отступать почти сразу. Он прислонился спиной к стволу старого дуба и закрыл глаза. Глаза слипались. Адреналин, который гнал его через лес, схлынул, оставив после себя только пустоту и усталость. Нил знал, что нельзя останавливаться надолго — наёмники могли пойти по следу, — но тело отказывалось слушаться. Он посидел так минут десять, приходя в себя, потом с трудом поднялся и побрёл дальше, держась у края леса, чтобы в случае чего можно было скрыться.

***

Ночлег он нашёл в небольшом придорожном трактире — больше похожем на постоялый двор, чем на таверну. Вывеска скрипела на ветру, придавая месту неопрятный, отталкивающий вид. Нил все равно вошел во внутрь. Он снял комнату на втором этаже — самую дешёвую, с одним узким окном и продавленной кроватью. Хозяин, сонный мужчина с седыми длинными волосами, просто взял монеты и бросил ключ на стойку. Заперев дверь на засов, Нил скинул плащ и сумку, сел на край кровати и долго смотрел в стену. Тишина давила. В ушах всё ещё звучали голоса наёмников, крики старика в хижине, предупреждение тёти Кейт. Отец. Это Натан послал их. Нил не сомневался — никто другой не стал бы платить за поимку беглого подростка, даже если он и сын самого Мясника. Натан Веснински умел держать своих псов на коротком поводке. «Ты должен быть сильным, Абрам. Ты должен выжить. Твой разум уже знает ответы, нужно только успокоиться и дать ему вспомнить». Нил сжал зубы. Ему было страшно. Страшно, что он не оправдает её надежд. Страшно, что он слишком слаб, чтобы добраться до Рессона. Страшно, что отец найдёт его раньше. Он снова достал мазь, нанёс ещё один слой на плечо, а заодно смазал ноющие колени и запястья. Потом лёг, не раздеваясь, положив кинжал под подушку, и уставился в потолок. Отец всегда находил его. Даже если то и были детские шалости. Нил прятался от отца, лишь бы не идти на уроки, лишь бы не получать новую порцию боли. Нил сжал в ладони кулон, подаренный матерью в день казни. Даже если он и знал, что все это — заведомо проигрышная идея, Нил не собирался сдаваться. Не так быстро.

***

Он пролежал так несколько часов, но сон не шёл. Каждый скрип половиц заставлял его вздрагивать и хвататься за кинжал. После каждого шороха за окном пульс учащался, а сердце уходило в пятки. Мысли метались, не давая покоя. Нил сел, потёр лицо ладонями. В окно заглядывала ночь — тёмная и холодная. Тишина ночи была почти осязаемой. Он не мог больше оставаться на месте. Каждая минута в этом месте казалась пыткой. Если люди отца найдут его здесь, то он вряд ли сможет сбежать. Он быстро собрал вещи, бесшумно спустился по лестнице и вышел, прикрыв за собой дверь. Ночной воздух ударил в лицо — холодный и влажный, с запахом росы и земли. Нил глубоко вдохнул и зашагал по дороге, уходящей в сторону леса. Он шёл по тропе, которая вилась вдоль кромки леса, и старался не думать ни о чём. Просто двигаться, ставить одну ногу перед другой, слушать, как хрустит песок под подошвой. Нил остановился, вытащил монету, которую дала Дэн. Он повертел её в пальцах, чувствуя согревающее тепло, которое, казалось, исходило от металла. «Когда я потерялась, то пошла за этой монеткой, и она привела меня к моей семье. Может, и тебя приведёт, куда надо», — сказала Дэн. Нил усмехнулся этой глупости. Это просто кусочек металла. Но он всё равно держал его в руке, перекатывая между пальцами и подбоасываля в воздух. Трава у обочины была высокой, почти по пояс. Нил шёл, не глядя под ноги, и в какой-то момент монета выскользнула из влажных пальцев и укатилась в траву. — Чёрт. Он присел, раздвигая траву руками, пытаясь найти блеск металла. Трава была густой и колючей. Нил шарил по земле, чертыхался, уже был готов плюнуть и уйти, когда поднял голову и замер. В нескольких шагах от него стояла девушка. Она прижалась спиной к дереву, укрывшись плащом, и смотрела на него широко раскрытыми глазами. В темноте Нил едва различал её лицо, но видел, что она дрожит — то ли от холода, то ли от страха. Нил застыл, не зная, что делать. Он мог пройти мимо. У него хватало своих проблем. Но что-то остановило его. Что-то в её позе — сжавшейся, готовой к бегству, остановило его. — Хэй, — тихо сказал Нил, медленно поднимаясь. — Я просто ищу монету, она упала... — он оглянулся на траву, потом снова на неё. — Ты одна? Девушка молчала, вжимаясь в дерево. Нил осторожно опустился на корточки, стараясь не делать резких движений. Он снова провёл рукой по траве и наткнулся на монету. Сунул её в карман и поднял взгляд на незнакомку, вставая. — Я не причиню тебе вреда, — спокойно сказал он. Она не ответила. Рядом с девушкой Нил развёл небольшой костёр на поляне; собрал немного веток поблизости, быстро обложил все камнем. Нашёл в сумке мешочек с чаем, который дал ему старик из хижины, и закинул травы в железную тару, поставил ее над огнем. Сняв тару с огня, он протянул ей кружку, она поколебалась, но взяла. Её руки дрожали. Она поднесла кружку к лицу, вдыхая пар, но не пила. — Спасибо, — сказала она с хрипотцой. — Я не собираюсь причинять тебе вред, правда, — честно ответил Нил, садясь поудобнее и тоже наливая себе чай. Она странно посмотрела на него и сделала глоток. Её лицо чуть расслабилось. — Меня зовут Нил, — сказал он. — Я иду в Рессон, — зачем-то признался парень — Там есть один человек... он знакомый моей мамы. А тебе есть куда идти? Девушка покачала головой. — Я не знаю, — прошептала она, глядя в огонь. — Как тебя зовут? — сменил тему Нил. Она помедлила около секунды и представилась: — Робин. Нил кивнул и замолчал, разглядывая её. Она была похожа на него — такой же потерянной, готовый бежать в любой момент. В её глазах читалась та же усталость, что и у него самого. — Послушай, Робин, — сказал он медленно, ставя кружку на землю. — Я иду один. И я понимаю, что это звучит глупо, потому что мы совсем не знакомы, но если хочешь, можем пойти вместе. Вдвоём идти легче, чем по одиночке. Робин подняла на него взгляд. В нём мелькнула надежда, смешанная с недоверием. — Ты правда хочешь, чтобы я пошла с тобой? — ее брови сложились домиком. — Если хочешь ты, — усмехнулся Нил. Она смотрела на него долгую минуту. Потом перевела взгляд на кружку в своих руках, после на сумку Нила. — У тебя... у тебя сумка целителя, — сказала она вдруг. — Ты лекарь? Нил удивился. — Нет, но меня обучали некоторым вещам. Это подарок, — пояснил Нил и сам удивился. Подарок ли? Ему никогда не дарили подарков, если не считать тот сборник сказок и кулон от матери. Робин кивнула. — Моя мать был целителем, — тихо сказала она. — У нее была такая же. Нил смотрел на неё, и ему казалось, что он видит себя со стороны. Такого же затравленного и боящегося, ищущего хоть какую-нибудь поддержку. — Я не буду задавать вопросов, — сказал он мягко. — Ты не будешь задавать их мне. Мы просто идём вместе, пока нам по пути. Хорошо? Робин вытерла глаза рукавом, шмыгнула носом и медленно кивнула. — Хорошо, — прошептала она. — Только... можно мне ещё чаю? Нил усмехнулся и протянул ей заварник. — Пей, сколько хочешь. Она робко ему улыбнулась, неуверенно, но по-настоящему. И Нил вдруг понял, что сделал правильный выбор. У него не было ни плана, ни уверенности, что завтра он проснется живым. Но теперь он был не один. Может, монета и правда привела его туда, куда надо? Они сидели у костра до первых лучей всходящего солнца. Робин задремала, прислонившись к его плечу. Нил накрыл её своим плащом и подбросил в костёр сухих веток.

***

Утро встретило их радостным пением птиц. Нил потушил остатки костра, собрал вещи и разбудил Робин. — Пора, — сказал он негромко. — Нам нужно идти. Робин сонно кивнула, потянулась и поднялась. Она выглядела лучше, чем ночью — немного отдохнувшей, хотя круги под глазами всё ещё были заметны. Плащ её был грязным и рваным, но она держалась. Они двинулись через лес, держась узенькой тропы. Нил шёл впереди, Робин отставала на пару шагов. В какой-то момент он услышал, как заурчал её живот. Он усмехнулся, остановился и достал из сумки оставшийся хлеб и кусок сыра. — Держи, — протянул он. Робин поколебалась, но все же взяла. Они перекусили на ходу, запивая водой из фляги, которую Нил наполнил по дороге. — Нам бы чего-то получше хлеба и сыра поесть, — робко сказала Робин, когда они вышли к небольшой речке. — И найти кого-то, кто довезёт нас до ближайшего города. А то мы на ногах далеко не уйдем Робин подошла к воде, присела на корточки и посмотрела на мелкую, снующую в прозрачной воде рыбу. — У тебя есть чем ловить? — спросила она. Нил покачал головой. — Но можно попробовать руками. Он снял обувь, закатал штаны и зашёл в воду, озорно улыбнувшись Робин, Нил сосредоточился. Рыба шарахнулась в стороны, но Нил терпеливо ждал, замерев. Через несколько минут ему удалось схватить одну, а потом, приноравившись, ещё одну. Робин смотрела на него с любопытством, а когда он бросил рыбу на берег, тихо хмыкнула. — Ловко ты, — заметила она. Нил смущенно пожал плечами и улыбнулся. Они развели новый костёр и запекали рыбу на углях. Еда была простой, но сытной. После приема пищи они продолжили путь. Ближе к полудню они вышли на широкую дорогу. Вдалеке показалась повозка, запряжённая старой лошадью. Седой старик с обветренным лицом сидел на корточках, лениво насвистывая мелодию. — Эй! — крикнул Нил, махнув рукой. — Дяденька, вы куда едете? Старик придержал лошадь и окинул их взглядом. — До городка Далверн, — скрипуче ответил он. — Это пара часов езды. А вам куда? — Нам туда же, — ответил Нил, стараясь говорить уверенно. — Подвезёте? Мы заплатим. Старик подозрительно посмотрел на них, но, решив, что два подростка — не самая большая угроза, согласился. — Десятку, — сказал он и выставил вперед руки с ратопыренными пальцами.— И поехали. Но не вздумайте мне там грязь разводить. Нил отсчитал мелочь и протянул старику. Робин и Нил забрались в повозку на мешки с мукой и лошадь тронулась. Повозку трясло, но они были рады возможности передохнуть. Нил сидел, прислонившись спиной к мешку, и смотрел на проплывающие мимо поля. Робин молча сидела рядом. Городок Далверн оказался небольшим, но оживлённым. Узкие улочки, домики с соломенными крышами, рынок на центральной площади. Повозка остановилась у деревянного моста, и они спрыгнули на землю. — Спасибо, — сказал Нил. Старик кивнул и тронулся дальше. Нил огляделся. В кармане тихопозвякивали последние монеты. Их осталось не так много. — Нам нужно найти место для ночлега, — сказал он. — И еще работу. Пойдём. Они прошли по главной улице, разглядывая вывески. Через несколько минут нашли гостиницу — небольшой двухэтажный дом с вывеской «Уют и тепло». Нил зашёл внутрь и снял самую дешёвую комнату на ночь. Монет стало ещё меньше. Комната оказалась маленькой, с двумя кроватями, застеленными грубым бельём, пыльными полами и сырым запахом. Нил скинул сумку на пол и сел на одну из кроватей. В воздух поднялось облако пыли. Вот тебе и уют с теплом. — Отдохнём немного и пойдём искать работу, — сказал он. — А то почти денег не осталось. Робин кивнула и присела на вторую кровать. Она выглядела уставшей, но довольной. Через час они вышли на улицу. Проходя мимо небольшой забегаловки с милой вывеской «Еда с Мадлен», Нил замедлил шаг. Изнутри пахло жареным мясом, хлебом и травами. Живот заурчал и он обернулся на запах. На пороге стояла женщина лет сорока — пухлая, с добрым лицом и черными кудрями, убранными в пучок. Она вытирала руки о передник и смотрела на них с любопытством. — Вы что-то ищете? — спросила она с мягким, нежным голосом. — Работу, — честно ответил Нил. — Нам обоим. Мы можем и посуду мыть, за столами убирать, подавать. Всё, что скажете. Женщина — как они догадались, Мадлен — окинула их изучающим взглядом и улыбнулась. — Заходите, — пригласила она. — Помощь мне не помешает. Двое, говорите? Нил кивнул. — Устрою вас, ребята. Работа — с раннего утра до вечера, кормить буду, платить — по договорённости. По рукам? — По рукам, — ответил Нил и почувствовал, как внутри разлилось облегчение.

***

Прошло две недели. Две недели однообразной, размеренной работы в забегаловке «Еда с Мадлен». Они вставали затемно, помогали готовить, разносили заказы, мыли посуду, убирали зал. К вечеру, если не считать его обычной боли в теле, начали ныть спина и руки, но Нил не жаловался. Рутина даже успокаивала. Робин тоже словно оттаяла. Она держалась увереннее, иногда даже улыбалась. Мадлен относилась к ним как к собственным детям, подкармливала лишним, разрешала брать остатки еды домой. Сегодня был выходной и они сидели в своей комнате — Нил лежал на кровати и смотрел в потолок, а Робин сидела на полу, перебирая свои малые пожитки. — Спасибо, — сказала она вдруг. Нил заинтересованно повернул голову. — За что? — За то, что не прошёл мимо, — тихо ответила она. — Ты ведь мог оставить меня в лесу. Но ты... — Она резко замолчала. Нил сел на кровати. — Робин... — сказал он. — Я бы не оставил тебя. Нет. Робин кивнула, но в глазах у неё что-то промелькнуло. Она вдруг натянула рукав блузки чуть ниже, почти до самых пальцев. Нил заметил это движение и нахмурился. — Хэй, — сказал он осторожно, — Что случилось? Она вздрогнула, словно её застали за чем-то постыдным. — Ничего, — слишком быстро ответила она. Нил подошёл к ней и опустился на корточки. — Посмотри на меня, — тихо попросил он, аккуратно поднимая ее лицо за подбородок. — Ты можешь мне сказать. Она подняла глаза — в них блестели слёзы. Ее руки мелко дрожали. Нил не пытался давить на её и она сорвалась. Робин медленно, будто преодолевая невидимую стену, закатала рукав левой руки до самого плеча. Нил замер. Вся её рука — от запястья до плеча — была покрыта чёрным узором. Завитки пламени, переплетаясь, поднимались вверх, исчезали под воротом блузки. Метка отступника. Она смотрела на него с ужасом, ожидая увидеть отвращение или гнев за сокрытие правды. Но Нил не двинулся. — Я дочь отступника. Дочь Майкла Кросс, — выдавила она. Она замолчала, сглатывая ком в горле. — Меня отдали в другую семью. Они должны были заботиться обо мне. Но отец... он бил меня. И.. и... — Она содрогнулась, обхватывая себя руками. — Я сбежала, как только смогла. И я прячусь, что бы меня не отдали ему обратно... Или не убили... Нил слушал её молча. В его груди разливалось что-то странное и тяжелое, почти неподъемное. Он понимал ее страх. И он знал, что это за метка. Такая же есть и у него. И тогда он медленно закатал ворот своей водолазки, оголяя шею. Робин ахнула. На его шее, от подбородка и ниже, вился точно такой же узор. Чёрные завитки пламени, почти такие же, как у неё. — Что... — прошептала она. — Откуда... — Моя мать участвовала в восстании, — тихо сказал Нил. Делится правдой с Робин было на удивление легко. — И ее убили за это, хотя я и не видел. Но теперь я бегу и скрываюсь. Робин смотрела на него с шоком, потом её губы дрогнули, и она вдруг рассмеялась — горько, отчаянно, но почти с облегчением. — П.. Правда? — спросила она срывающимся голосом. — Похоже, что так, — усмехнулся Нил и прикрыл шею. — Поэтому не бойся, Робин. Я не брошу тебя. Она бросилась к нему и, обхватив за шею, заплакала, на этот раз не от страха, а от облегчения. Нил обнял её в ответ, чувствуя, как её плечи вздрагивают. Через несколько минут она успокоилась. Нил разжал объятия, подошёл к своей сумке и достал оттуда небольшой кинжал в кожаных ножнах. — Держи, — сказал он, протягивая его ей. — Красивый, правда? Я его купил, когда мы только приехали. Хотел отдать тебе, но всё не мог найти подходящий момент. Робин взяла кинжал и вытащила лезвие. Оно блеснуло в тусклом свете комнаты. Его рукоять была из тёмного дерева, с выгравированной на ней тонкой узорной полоской. — Для защиты, — пояснил Нил на вопросительный взгляд. — пусть он будет с тобой, даже когда ты спишь. Робин сжала кинжал в руке, прижала к груди и улыбнулась. — Спасибо, Нил, — прошептала она. — Правда. Спасибо. Нил кивнул и улыбнулся в ответ. — Пойдём, ужинать, что ли? — сказал он. — Мадлен, кажется, оставила нам пирог. Робин искренне рассмеялась, убрала кинжал за пояс штанов и поднялась.