My little stories...

8 - эпизод. Момент где Ванилька стал отшельником.

———

Ночь. Труп Теневого Молочного Печенья лежал на полу с колотой раной на груди, из которой невольно вытекал черничный джем, густой и липкий, растекающийся по доскам тёмной лужей, в свете луны похожей на пролитую ночь. Ваннила стоял над ним, сжимая в руке кинжал, заляпанный тем же джемом. Лезвие тускло поблёскивало, и в его стали, как в кривом зеркале, отражалось искажённое лицо — не то убийцы, не то "жертвы". По щекам Ваннилы стекали слёзы, тяжёлые и частые, они срывались с подбородка и падали вниз, в черничную жижу, растворяясь в ней без следа, будто их и не было. Тёмная одежда Ваннилы в этом свете почти траурной. Воротник с мягкой отделкой окутывал плечи, и сейчас, когда Ваннила дрожал, казалось, что мантия тёмно-синего цвета живёт своей жизнью — мирно колышется в такт дыханию, укрывая своего хозяина от холода, который, кажется, проник уже в самую душу. Тишина висела в комнате плотной завесой, которую не решался разорвать даже сквозняк из открытого настежь окна шпиля. Вдруг смех рассыпался по углам, как горох из прохудившегося мешка. Он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно — тонкий, дребезжащий, стеклярусом осыпающийся с невидимого шутовского колпака. — Ах, какая мизансцена! – раздался голос, сладкий до приторности. — Браво, Нилли! Браво! Я аплодирую стоя! Если бы я только мог стоять, но, как видишь, я сейчас несколько... горизонтален. Ваннила дёрнулся, выронив кинжал. Тот звякнул о доски, и этот звук показался оглушительным в мёртвой тишине. Он уставился на тело у своих ног. Труп Теневого Печенья открыл глаза. — Не останавливайся, прошу тебя, – промурлыкал он, не меняя позы и продолжая лежать в луже собственного джема. — Ты был великолепен! Эта дрожь в руках, этот блеск в глазах, эти слёзы... О, эти слёзы — отдельный номер! Тело на полу начало расплываться, терять очертания, превращаясь в дрожащее марево. Черничный джем втянулся обратно в рану, рана затянулась, и вот уже не труп, а Теневое Молочное Печенье сидит, скрестив ноги, в луже, которой больше нет, и с нескрываемым восторгом разглядывает Ванниль. Костюм Теневого Печенья безупречен. Ни пятнышка. — Ты... — выдохнул Ваннила, и голос его сорвался в хрип. — Это всё было... Это снова была ложь? — Ложь? – Теневое Молочное Печенье театрально прижал ладони к груди, изображая оскорблённую невинность. — Обижаешь, дорогуша. Это было искусство! Маленькая импровизация. Эскиз. Набросок углём на холсте твоей доверчивой души. И знаешь что? Ты прошёл прослушивание!