Дура и рыцарь

Сижу в курилке, сижка горит, дым клубится. Мысли где то далеко. Не хочу думать об отношениях Глеба с Варей. Почему не хочу? Да выгоняют из дома. Мол "То-сё, Сёмка, выручай." А я че, я ниче, сказал сначала время нужно чтоб квартиру найти. Пока я раздумывал, ко мне подошел Глеб. "Ну че, Сем, хату нашел?" Да достал уже, спрашивал же утром. Ну найду я, обещал же. Правда пока не смотрел ничего толком. Затем, поджигая ему сигарету, сказал: "Слушай, ты меня два часа назад спрашивал. Че, так к спеху что-ли?" Потом он начал мне повторять то же самое что и утром. "У нас будет ребенок" и "Мы что втроем будем жить?" Да пожалуйста, не буду жаловаться. Я встал с места и бросил, нет, швырнул пустую коробку от сигарет в урну напротив. Задрали уже этим неродившимся ребенком. "Глеб, вот ты... странный какой! У тебя ребенок то сам с собой получился, а хату искать надо, это же этот.. времени больше требует." То что я сказал звучало как несвязанный бред. У меня слов даже не нашлось ему ответить нормально, Господи. Это похоже на оправдание чем на объяснение. Ну и пофигу. "У тебя хоть что-то на примете есть?" Нету, буду жить у тебя в шкафу. Главное с тобой, как уже привык. ...Нет, конечно. Ну, не искал я еще. И надеюсь что не найду. Вообще надеюсь что мне придется не съезжать. "Ну так... да ищу я, Глеб... Че я, не понимаю что-ли." Я выбрасываю сигарету в урну куда бросил ранее коробку. Повернулся и собрался и уйти, а Глеб меня остановил за руку. "Так слушай, давай я тебе помогу? Вдвоем то мы в два раза найти можем. А как ты ищешь, может и в три." Шутит и напяливает на себя эту дурацкую свою ухмылку. Че, избавиться от меня не можешь? Куда спешка то, не щас же рожает Варечка. Я не улыбнулся. Стою смотрю на то как он лыбу давит и внутри будто что-то да тает. Может и не будто. Хочется ему харю разбить вообще, предохранятся мать не учила чтоли. Вообще зачем ему эти бабы, нормально же и без них живется. Ну вот я к примеру. *** Захожу в ординаторскую, там Варя сидит. Какие то таблетки жрать собралась. Че, заболела что-ли? Я подошел взял в руки коробку, хоть она и была против. Ещё интереснее, с чего бы это? "Противозачаточные?" Прочитав коробку, мне все стало ясно. Она значит нагло врет Глебу, а я что, должен хату искать новую? Ничего себе, придумала блин. "Сём, я сейчас тебе все объясню..." Я бросил таблетки на столик и скрестил руки. Да, объясни-ка ты лучше пока я сам это ему не рассказал. *** И ведь объяснила. Да так ещё и с самого начала рассказала. И жалко её даже, любимый парень её не хочет. А мне что? Чтобы не съезжать, тоже ему наврать, что беременный, или как? Ну так дело не пойдет, надо что то да придумать, не правильно это. "Варя, так нельзя, понимаешь? Ну как про это можно врать вообще?!" Сам слышу, как это звучит. Будто я тут самый правильный. Хотя злюсь я не поэтому. Меня бесит, что меня в это втянули. Что теперь я крайний. Я хлопаю ладонью по столику. "Да я переезжаю из-за этого ед… " Хотелось выругаться, но Варя то у нас девушка все-таки. Неприлично получается. "Не понимаешь что-ли? Ты врёшь, а я должен... Хату себе искать! Нормально это по твоему?! Иди, говори Глебу." Я указал в сторону двери ординаторской, а она просто смотрит на меня с возмущением и жалостью. "Сём, да я не знаю как, мне нужно подумать...!" "Че тут думать?! Подходишь и говоришь: я не беременна! Я тебе наврала, так получилось, не выгоняй Лобанова." Ответив машинально я после конца предложения хлопнул в ладони. "Думаешь это так просто?!" "Я ничего не думаю, я переезжать не хочу!" Я срываюсь на крик, но потом перехожу вновь на обычный тон. "Все, иди, Варь... Иди!" Уже настаивая я добавил. Она собрала свои таблетки и ушла молча. "Ахринеть." Тоесть она врет, а мне места лишаться? Ни фига себе, деловая какая. Почему во всем крайний всегда я? *** Варя стоит у автомата и выбирает шоколад. Стоит так, будто сейчас не батончик покупает, а судьбу себе выбирает. Я иду по коридору. Она меня замечает — и резко прячется за аппарат. Серьёзно? Я подхожу. Даже смотреть на неё не хочу. "Короче, так… Либо ты ему говоришь, либо он меня выгоняет. И тогда я ему говорю." Тишина. Потом из-за автомата голос: "Сём… ну неужели нельзя что-нибудь придумать?" Я вздыхаю. "Можно. Снимай мне хату — и я молчу." И удаляюсь со своим батончиком. Бесит уже все. *** Сижу перед ними в ординаторской. Слева — Люба. Справа — Варя. Обе смотрят так, будто я сейчас обязан проявить человечность. "Сем, да что тут такого? Ну… поживёшь, неделечку…" "Да. Не больше." Неделечку. Конечно. В этой жизни всё “неделечка”. Особенно если это не их неделечка. "Я скоро Глебу всё расскажу, мы расстанемся, и ты вернёшься..." Я перевожу взгляд с одной на другую. Расстанемся. Вернёшься. Будто я чемодан. Поставили — убрали. Люба щурится: "Интересно, чё тебе так приспичило с Романенко-то жить? У вас что, любовь?" И вот тут внутри что-то щёлкает. Челюсть сжимаю так, что аж в виски отдаёт. Любовь. Смешно. Очень. "Сем, ну пожалуйста, мы же с тобой друзья." "Кровать есть, холодильник есть! Чего тебе ещё надо?!" Чего мне надо? Мне надо, чтобы меня не выкидывали из моей же жизни, как ненужную табуретку. "Сем, ну я же знаю, что ты хороший… Ну чего тебе стоит?.." И вот тут меня реально рвёт. "Так, всё, хватит! Задолбали уже!" Хватаюсь за голову, глубоко вдыхаю. Потому что если не вдохну — скажу лишнего. "С Любой я жить не буду. Это лажа полная. А ты, — смотрю на Варю, — завралась совсем. Если сама сказать не можешь — я помогу. Романенко мой друг, в конце концов." "Слово "друг" застревает где-то внутри. Неприятно. Мы заходим к нему. "Лобаныч, подожди, подожди! Вот на “Щелчке” отличный вариант, смотри!" Глеб сидит на диване, журнал в руках. Конечно. Он уже мысленно расставил мои тапки в новой квартире. Я держу Варю за руку. Не нежно. Просто чтобы не сбежала. Он поднимает глаза. Удивляется. "Вот, Варя. Она тебе кое-что сказать хочет. Давай. Говори." Она мнётся. "Я хочу… сказать…" Я смотрю на неё. Считаю секунды. "Ну?" "Возможно… ты ко мне по-другому относиться станешь… совсем…" Я закатываю глаза. Всё. Не скажет. "Понятно. Не скажет она, я скажу." "Сем!" "Короче, можешь квартиру не искать." Глеб моргает. Я смотрю на Варю. Она бледная. "...Я к Любе переезжаю." "А Люба знает?" "Мгм. Знает." Я отворачиваюсь. Но не ухожу. Потому что если уйду — будет выглядеть как побег. Варя садится рядом с ним. "Я вот сейчас одного не понял, — говорит Глеб, — почему я к тебе по-другому относиться должен?" "Ну… мы же теперь жить будем вместе..!" Он улыбается. Легко. Спокойно. "О господи, Варечка. Ты у меня глупенькая." Целует её в щёку. Я смотрю в сторону. Стена интереснее. "Я и так к тебе по-другому отношусь." Целует её в губы.. "Ты ведь… моего ребёнка носишь…" И вот тут его голос меняется. Он встаёт. Подходит ко мне. Кладёт руку на плечо. Слишком долго держит. "Спасибо, друг." Друг. Я киваю. Смотрю на Варю. Она губами говорит “спасибо”. Улыбается. А потом отворачиваюсь — и улыбка пропадает. И почему-то именно это меня бесит больше всего. Потому что он верит. Она врёт. А крайним всё равно буду я. *** Идём с Любой после смены. Тишина такая, будто мы не домой, а на казнь шагаем. "Тебе какая разница? Бесплатно ведь!" Бесплатно. Ага. Бесплатно только сыр в мышеловке. И то не для мыши. "Сама уговаривала-то, а чё теперь недовольная?" Она резко останавливается, смотрит так, будто я ей денег должен. "А ты какого хрена согласился? М? Отказался бы — и камень с души свалился. Нет, передумал! Рыцарь, блин, едрид-мадрид." Рыцарь… Ха. Если б знала, за кого я там рыцарствую. Она сдаёт ключи охраннику, что-то ещё ворчит под нос. "Ой, сама-то" Отвечаю сухо. Сил спорить нет. "А я дура. М. Вот и будем жить теперь — Дура и Рыцарь! Тьфу!" Идёт вперёд, я за ней. Как приговорённый. И ведь смешно должно быть. Люба как всегда — на эмоциях, с характером. А мне не до смеха. Я ведь мог не лезть. Мог просто подождать. Варя бы сама призналась. Или не призналась. Не моя проблема. Но это Глеб. Глеб, который радовался так, будто ему Оскар вручают. Слишком широко улыбался. Слишком громко говорил. Слишком много «Варечка» за один вечер. Я ж его знаю. Он когда правда счастлив — он тише. А тут — как по сценарию. «Моего ребёнка носишь…» И пауза такая, будто сам себя убеждает. И всё равно — «спасибо, друг». Руку на плечо положил. Держал дольше обычного. Как будто проверял — настоящий ли я. Он не готов. Он испугался. Но выбрал радоваться. И я… выбрал ему подыграть. Потому что если сейчас всё развалится — он сломается. А я не хочу смотреть, как он ломается. Лучше уж я к Любе перееду. Лучше «Дура и Рыцарь». Чем видеть, как он понимает, что никакого ребёнка нет. И что радовался он зря. И самое мерзкое — мне даже не из-за него тяжело. А из-за того, что он старался выглядеть взрослым. Семейным. Счастливым. Без меня. Вот это и бесит.