Страсть в пабе Могила Гленвейна

      Снова ревёт ветер в пустынном, забытом богом месте — Могиле Гленвейна. Это не просто охота, это погоня, лишенная всякой милости. Приказы Сущности, древнего и неумолимого существа, стали еще более жестокими, обжигающими, как раскаленное железо. Ярость его не знает границ, ведь двое его подопечных, два воплощения кошмара, в прошлый раз не смогли выполнить главное условие — принести в жертву всех восьмерых выживших. Сущность жаждет крови, жаждет душ, жаждет плоти и крови смертных, и её гнев подобен бушующему океану. В пароксизме ярости она приказывает двум живым мертвецам, вырванным из самых глубин ада, раздобыть всех восьмерых. Иначе — возвращение в подземный мир, где будет гореть вечно, в аду, который они так и не смогли преодолеть.       Два безжалостных партнера, Калеб Куинн, прозванный «Стрелок», и его напарник Альберт Вескер, начали свой мрачный поиск. Они разделились, их шаги отдаются гулким эхом в опустевших зданиях и среди зарослей. Каждый куст, каждый дом — всё под их пристальным, хищным взглядом. Стрелок, с присущей ему меткостью, использует своё ружье-гарпун, пронзая жертв острым колом, который на конце оружия. Вескер же действует иначе: его оружие — это вирус «Уроборос», который он насылает на своих жертв, заражая их, и его острый, как бритва, нож, оставляющий кровавые следы. Два разных стиля, два смертоносных инструмента, но одна цель. Они — как две тени, скользящие по краю бездны, предпочитая действовать в одиночку, но Сущность, просчитавшая их возможную слабость, заставила их работать вместе, уверена, что лишь в таком союзе они смогут совладать с восьмью отчаянными выжившими.       Не успели они полностью погрузиться в охоту, как пятеро выживших уже отправились на встречу с безжалостной Сущностью. Оставшаяся троица, измотанная и испуганная, затаилась, словно мыши, в самых укромных уголках, в кустах и шкафах. Три генератора, словно одинокие маяки в кромешной тьме, всё ещё работали, предлагая крохотную надежду. Но убийцы, с их извращенным чувством юмора и полным пренебрежением к правилам, решили сделать паузу. Им надоела монотонная охота, захотелось немного «развлечься».       В пыльном, заброшенном баре, за круглым столом, удобно устроился Стрелок. В его руке — стакан с янтарным виски, а рядом, на соседнем стуле, покоится безжизненное тело одного из местных ковбоев. Он мертв уже давно, и его тело стал облюбовать рой мух. Но Калеба это нисколько не смущает. Сам он — живой мертвец, а алкоголь — лишь способ заглушить внутреннюю пустоту, продолжая заливать свое тело. Пока его напарник, словно голодный пес, неустанно выслеживал добычу, Калеб наслаждался моментом. Он знал, что Вескер будет разгневан его неспешностью, но ему это нравилось, он был готов подогреть их и без того напряженные отношения.       Через пару минут в дверях появляется Вескер, его лицо выражает усталость и раздражение от безуспешных поисков. Его взгляд сразу приковывает Калеба. Он зол, но не спешит выплескивать свою ярость. Он садится рядом, прячет нож, расслабляя руку на столе. Ковбой, не сводя глаз, наблюдает за ним.       — Набегался, красавчик? — спрашивает Калеб с ехидной усмешкой, делая глоток виски.       — А ты, как обычно, ленив, старикан, — рычит в ответ Альберт.       — Но я, по крайней мере, ещё силён и горяч, — парирует ковбой, его усмешка становится шире. — Более того, у меня есть тот, кто извивается лучше любой девушки.       Вескер резко поворачивается к Стрелку, его глаза сверкают от ярости.       — Что ты сказал, старый хрыч?       Калеб знал, что эти слова ранят ученого. Этот факт только добавлял ему удовольствия. Он снова делает глоток, прежде чем продолжить.       — Даже если у тебя между ног болтается, ты извиваешь лучше любой девки.       Эти слова стали последней каплей. Вескер взмахом руки выбивает бокал из руки Калеба, тот падает и разбивается вдребезги.       — Я тебе не девка, идиот! — шипит Альберт, его голос полон злобы. — Думаешь, ты такой крутой, что можешь меня унизить? Тот день был лишь развлечением, и это ничего не значит! Я не собираюсь быть твоей подстилкой!       Калеб же, на удивление, остается невозмутим. Он застыл, словно обдумывая следующий ход или ответ. Лишь едва заметная улыбка тронула его губы, когда он поднял взгляд на ученого.       — С чего ты взял, что я тебя пытаюсь унизить? — спокойно спрашивает Стрелок, внимательно изучая мужчину. — Такой взрослый, а не понимаешь элементарных вещей. Если разозлишь быка, получишь ответный удар. А в тот день я тебе напомнил: начнешь своим ртом выговаривать оскорбительные вещи в мой адрес, и я почищу твой грязный рот.       Вескер фыркает.       — Ты ещё тот безголовый ковбой, который решил напугать меня своими выговорами про свой вонючий чл…       Не успевает ученый закончить фразу, как сверху, со второго этажа паба, доносится шорох. Альберт мгновенно реагирует. Достав нож, он бросается на поиски. Калеб, встав со стула, берёт своё ружье и следует за ним, словно тень.       Вескер методично осматривает каждый уголок второго этажа, пытаясь обнаружить источник прерванного разговора. Он выходит на балкон, обводя взглядом окрестности. Его взгляд сосредоточен, даже зол. Он не выносит поражения, он хочет найти выжившего и уничтожить. Но подозрительного ничего нет. Калеб прощупывает две комнаты, внимательно осматривая все. Он осторожно поднимает одеяло с кровати с помощью гарпуна, заглядывая под неё, но и там никого. В соседней комнате он слышит, как Вескер с силой распахивает дверцы шкафа, так, что звук разносится по всему пабу. Ученый уже собирается открыть следующий шкаф, находящийся рядом с кроватью, схватывается за ручки, но тут его окликает Калеб:       — Все осмотрел, красноглазый охотник?       Вескер недовольно оборачивается.       — У тебя такое недовольное лицо, словно я что-то не то сделал, — усмехается ковбой.       — Да сделал. Бесишь своим присутствием, — раздраженно рычит Альберт.       Калеб усмехается и ставит оружие на пол, прислоняет его к стене.       — Ты злишься, потому что тебе не хватает особого внимания, — говорит он, ложась на кровать. — Иди сюда.       Вескер морщится, оглядывая его. Он совсем забыл про шкаф, но медленно подходит, напряженный и разъяренный.       — Не надейся, что что-то выйдет. Ты тот же старый и ленивый идиот, который хватает бутылку и трахается со всеми подряд.       Калеб усмехается, глядя на сварливого Альберта.       — Не знал, что тебя так разозлит то, что все девки так и крутятся рядом со мной, — произносит ковбой, маня ученого рукой. — Иди сюда. Позволь мне тебя расслабить.       Повинуясь, Альберт встал ногами на кровать, взгляд его, усиленный очками, вспыхнул красным, дьявольским огнем. Это была попытка продемонстрировать свое превосходство, и она сработала — Калеба это лишь завело.       — Ты, старик, решил тут концерт устроить? — Вескер заговорил низким, угрожающим тоном, спускаясь ниже, его глаза, словно раскаленные угли, смотрели на белые, как смерть, глаза Стрелка. — Не переношу я такие мероприятия.       Калеб усмехнулся, словно от удачной игры.       — Садись, красавчик, — сказал он, хлопая себя по колену. — Не ломайся.       Вескера снова вырвался короткий, презрительный фырк. Его нога, с тяжелым ботинком, оказалась прямо на паху Калеба, слегка сдавливая, вызывая невольную реакцию. Ковбой тихо, утробно зарычал, чувствуя, как тело мгновенно отзывается на резкость кожаной подошвы.       — Я могу тебе яйца раздавить одним движением, чем сяду на колени, старик, — прошипел Альберт, словно гремучий змей, пламя в его глазах ярко горело. — Для меня это не проблема.       Калеб тихо рассмеялся и, потеряв всякое терпение, обхватил Альберта за бока, притягивая к себе.       — Обожаю, когда мне угрожают такие вот ученые, — его лицо приблизилось к лицу Альберта. — Лучше бы ты моего питона руками раздавил, — пошло добавил он. — Злющий такой, но как только попадаешь между моих рук — становишься шелковым.       Раздраженный выходкой, Вескер пытался оттолкнуть ковбоя.       — Не трогай меня! Убери руки! — возмутился он.       Куинн, пользуясь моментом, начал шарить под плащом и комбинезоном, его пальцы скользили по коже. Альберт, все еще стоя на коленях, сопротивлялся.       — Убери свои грязные руки!       — Ну же, перестань, — проговорил ковбой, пытаясь усадить Альберта на свои колени. — Хватит вырываться, как девственница.       Через силу он усадил ученого. Альберт почувствовал, как его ягодицы впечатались в бугор на штанах Стрелка, ощущая его возбуждение. Его лицо залилось краской, он не знал, что делать, ведь его собственное тело предательски ему не подчинялось.       — Чертов кусок гнилого мяса, — фыркнул Альберт.       — Какие мы злые, — промурлыкал Калеб, сжимая ягодицу ученого.       Вескер тяжело дышал, чувствуя, как жар разливается по телу. Он терял контроль. Шаловливые руки ковбоя на его ягодицах усиливали жар, он не знал, как выбраться. Злость угасала, уступая место желанию внимания от Калеба.       — Успокоился, принцесса? — прошептал Куинн, целуя шею Альберта.       Поцелуй, словно живительный ток, погрузил Альберта в водоворот блаженства. Он инстинктивно чуть прикусил нижнюю губу, тщетно пытаясь сохранить остатки самообладания. Его руки, словно приклеенные к широким плечам ковбоя, не могли найти сил, чтобы оттолкнуть, лишь слабо сопротивлялись горячему напору.       — Стой… — выдохнул Вескер, голос его был хриплым от намекающей на срыв страсти. — Прекрати… Ты просто… агх!       Оскорбительные слова, казалось, повисли в воздухе, так и не достигнув цели. Калеб, неумолимо движимый собственным желанием, игнорировал их, полностью погруженный в жар своей страсти. Его тело горело, требуя большего, и Вескер, теряя последние границы контроля, прижимался к Стрелку еще сильнее. Он чувствовал, как каждый изгиб его тела отзывается на ласки, как ноги подкашиваются от каждого небрежного, но уверенного поцелуя. В животе разгорался неистовый огонь, предвещающий забвение.       — Не терпится, ученый? — прошептал Стрелок, прерывая поцелуй лишь на мгновение, но оставляя послевкусие еще более желанным.       — Ты чертов ублюдок, — усмехнулся Альберт, взгляд его был полон вызова и смешанного с ним отчаяния. — Играешь грязно, как всегда.       Сбросив с себя тяжелый плащ, ученый позволил ему беззвучно упасть на пол, словно ненужную оболочку. Калеб, словно читая его мысли, начал неспешно гладить его спину, его пальцы медленно скользили вниз, сжимая ягодицы с такой силой, что из груди Альберта вырывался тихий, сдавленный стон. Ученый больше не мог держаться. Его тело начало двигаться само собой, бедра выгибались в немом, страстном жесте, прося, умоляя Стрелка дать волю нарастающему дискомфорту, который лишь подпитывал его гнев и желание. Куинн, уловив этот безмолвный призыв, с хитрой усмешкой запустил руку под штаны ученого, его пальцы, исследуя, скользнули по гладкой коже ягодицы, медленно, дразняще приближаясь к заветной точке.       — Уверен, там так же узко, после нашей последней ночи, — прошептал ковбой, и низкий, бархатный тембр его голоса вызывал мелкую дрожь, пробегающую по телу Альберта. — Ты специально заново подготовился для меня, ученый?       — Не смей надеяться, деревенщина, — прошипел Альберт, сжимая с такой силой плечи ковбоя, что тот едва заметно поморщился. — Почему ты медлишь? Ты хочешь, чтобы я здесь умер от скуки?       Калеб, словно дразня, поднял руки выше, заталкивая их под верх комбинезона, и его пальцы, исследуя, нащупали лопатку. Легкое, но ощутимое сжатие заставило ученого издать едва слышный писк. Губы ковбоя снова нашли нежную кожу на шее, обводя ее горячим языком, заставляя Вескера трепетать и инстинктивно прикусить губу. Этот легкий, едва уловимый укус, словно клеймо, помечающее собственность, привел Альберта в состояние странного, почти торжествующего возбуждения. Он резко вскочил на ноги, сходя с колен ковбоя. Словно в трансе, он начал стягивать с себя штаны и сапоги, бросая их на пол, оставив лишь черные, обтягивающие носки. Куинн, следуя его примеру, расстегнул ремень и приспустил штаны, выпуская на свободу разгоряченный, пульсирующий член. Вескер, сделав глубокий вдох, вновь опустился на колени ковбоя. Он взял в дрожащую руку его плоть, ощущая ее жар и силу, и осторожно, словно боялся поранить ковбоя, направил к заветной точке.       Одним плавным, обволакивающим движением он опустился, прикусывая губу от нахлынувшего ощущения. Дав себе мгновение, чтобы привыкнуть к этому новому, опьяняющему чувству, он начал двигать тазом, медленно, но уверенно насаживая себя на полную длину. Калеб лишь наблюдал, его глаза, пылающие жаждой, не отрывались от лица Альберта, на котором застыла маска полного, всепоглощающего удовольствия. Он не стал его трогать, не произнес ни слова, давая ученому самому принести себе это долгожданное наслаждение. Один резкий, внезапный толчок заставил Альберта запрокинуть голову, и он снова прикусил губу, пытаясь сдержать вырывающийся стон.       Калеб больше не мог оставаться сторонним наблюдателем. Он подался вперед, помогая мужчине, его сильные руки сжали ягодицы, оставляя на нежной коже красные, горячие отпечатки. Комната наполнилась густым, влажным теплом, исходящим от двух разгоряченных тел, и в ее стенах эхом разносились пошлые шлепки и тихое, сдавленное фырканье Альберта.       — Ты соскучился по мне, или просто по моему питону? — Калеб, с горящими от похоти глазами, пристально смотрел на своего партнера, его голос звучал низко и хрипло.       Альберт недовольно шикнул, но затем на его губах появилась дьявольская усмешка.       — Мне не хватало этого… удовольствия, — ответил ученый, склоняя голову и вновь целуя шею ковбоя, словно подтверждая свои слова.       — Я слышу, как ты таешь в моих руках, красноглязик…       Калеб отстранил мужчину, прижимая его спиной к мягкой ткани простыни. Тот, подчиняясь, беззвучно лёг, ожидая. Ковбой склонился, притягивая к себе, и их губы слились в долгом, страстном поцелуе. Альберт, поддавшись, обвивает его талию ногами, словно боясь, что он растворится в воздухе. Стрелок продолжал ласкать его губы, пока сам учёный не прервал поцелуй, ощущая, как Калеб снова входит в него. Вескер задрожал, когда головка члена заскользила по простате. Он закусил губу, стараясь сдержать стон, и чувствовал, как тело переполняется блаженством.       Куинн продолжал двигаться, доводя учёного до самого края. Легко и непринужденно он добился дрожи и покусывания губ. Тело напряглось, а в животе словно завелась стая бабочек, порхающих изнутри. Каждый толчок вызывал сдержанный стон, тихий, даже в моменты близости, свойственный ему.       — Как ты податлив, — прошептал Стрелок, сжимая бёдра партнёра в своих ладонях. — Ты лучше любой девки. Злой, но извиваешься ещё лучше. С тобой бы позавидовали даже самые развратные дамы.       Вескер хихикнул, обнажая ряд белоснежных, острых клыков.       — Тебе бы лучше помолчать, пока я тебе голову не оторвал, — произнёс Альберт, сверкая горящими глазами, устремлёнными на Стрелка.       Ковбой усмехнулся, совершая один сильный толчок, от которого тот издал протяжный стон.       — Как скажешь, учёный.       Он снова склонился к его губам, разжигая животный поцелуй, сплетающийся языками. Вескер тихо постанывал, прижимая в чёрных носках ноги к талии мужчины, не отпуская, а сильные руки обвивали шею ковбоя, перебирая угольно-чёрные волосы. Он ощущал на языке алкогольный привкус Калеба, желая прочувствовать его сильнее, играя своим языком с его. Руки Калеба скользили по телу, лаская его стан, живот и шею, щекоча кадык.       Толчки стали короче, но сильнее, словно удары огромного молота. Вескер стонал всё громче, чувствуя, как тело охватывает жар, словно огонь внутри. Пальцы сжимали чёрный пиджак Стрелка, удерживая его на месте, а тело дрожало от каждого резкого толчка. Но как только скорость возросла ещё больше, Альберт прервал поцелуй, запрокинув голову на подушку и издавая тихие, сдавленные стоны, стараясь не кричать.       Калеб с удовлетворением смотрел на довольное лицо учёного, искажённое наслаждением и похотью. Он чувствовал, как горит тело Вескера, как тот приближается к пику, в то время как Альберт закатил глаза. Калеб не останавливался, доводя их обоих до блаженного оргазма. Он излился в учёного, заставляя его колени дрожать, а Альберт извергся себе на живот. Оба тяжело дышали, чувствуя, как тело расслабляется. Куинн опустился на колени, поглаживая тёплыми ладонями ноги Альберта, помогая ему расслабиться. Тот смотрел на него горящими глазами, но брови были нахмурены, выдавая злость.       Стрелок, заметив недовольное выражение лица, усмехнулся и спросил:       — Снова зол, учёный?       — Из-за твоих манипуляций мы можем упустить остальных выживших, — фыркнул Альберт.       Ковбой снова усмехнулся, помогая партнёру сесть, и притянул его к себе для поцелуя. Тот не сопротивлялся и поддался. Оба не спешили покидать комнату, чтобы продолжить поиски, наслаждаясь друг другом, пока есть время. Пока сама Сущность не начала проявлять своё недовольство.       Как только убийцы собрались и покинули комнату, из шкафа, который Альберт не успел проверить, вылез Дуайт. Увидев сцену с двумя убийцами, поддавшимися похоти, он покраснел, а руки дрожали от неожиданности и страха. Если бы Стрелок не остановил учёного, он бы уже отправился к Сущности. Однако, только выйдя из паба, он заметил, что остальные выжившие мертвы, а неподалёку закрылся люк. Он понял, что ему не сбежать. А на огромной скорости к нему нёсся Вескер, попутно ловя своим порывом уробороса и швыряя его в стену. Тот, от болевого шока, упал на землю. Учёный приблизился, выпуская ещё больше уробороса. Щупальца вонзились в тело Дуайта, разрывая его изнутри и мгновенно убивая.       Как только последняя жертва была убита, он обернулся, смотря на паб. На втором этаже его ждал Калеб. Довольно улыбнувшись, он кивнул партнёру. Они смогли выполнить прихоть Сущности и теперь могут спокойно покинуть это гиблое место. Они услышали, как Сущность наконец насытилась и позволила им хоть немного отдохнуть от её надоедливого шёпота. Пока есть возможность.