Пепел Ады

Первая глава. --- Фанфик: «Пепел Ады» По вселенной «Первородных» Глава 1. Та, которой не было --- Новый Орлеан, наши дни. Французский квартал. Она стояла на крыше старого отеля и смотрела вниз. Ветер трепал её тёмные волосы, собранные в небрежный узел. Где-то внизу играл джаз, пахло кофе и жареными креветками, смеялись туристы. Обычная жизнь. Обычная ночь. Ада Майклсон не помнила, кто она такая, уже больше тысячи лет. В её памяти были обрывки: холодное море, запах вереска, чьи-то сильные руки, подбрасывающие её в воздух, и женский голос, поющий колыбельную на языке, которого она теперь не понимала. А ещё был символ. Он снился ей каждую ночь — стилизованная буква «М», выжженная на дереве, на камне, на человеческой коже. Она сменила десятки имён, десятки стран. Она была воином, наёмницей, охотницей на тех, кто сильнее людей. Она не знала, почему с лёгкостью убивает вампиров, которые старше неё в два раза. Она не знала, почему её кровь пахнет иначе. Она просто жила. Существовала. Ждала чего-то, сама не зная чего. В этот раз задание было простым: ликвидировать вампира по кличке Румпель, который держал в страхе весь квартал и мешал делам крупного игрока. Кто этот игрок — Аде было плевать. Ей платили не за вопросы. — Красивая, — раздался голос за спиной. Ада даже не обернулась. Она знала, что он подойдёт. Чувствовала его присутствие за три квартала, ещё до того, как он ступил на крышу. — Ты всегда разговариваешь с девушками, стоя к ним спиной? — спросила она спокойно. Мужчина усмехнулся. Он был высок, светловолос, с хищной улыбкой и глазами, в которых плескалась вечность. Он подошёл ближе, встал рядом, тоже глядя вниз на город. — Обычно я предпочитаю, чтобы они видели, кому улыбаются. Безопаснее. — Для тебя или для них? Он хмыкнул. Ему нравился этот разговор. Нравилась эта женщина. В ней было что-то неуловимо знакомое. Что-то, от чего его гибридная кровь начинала гудеть, как потревоженный улей. — Ты ищешь Румпеля, — сказал он утвердительно. — Это моя территория. Мои правила. — Значит, ты — Никлаус, — Ада наконец повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Гибрид. Король Нового Орлеана. Тот, кого боятся даже призраки. Клаус ждал страха. Ждал трепета. Ждал хотя бы намёка на уважение. Он не дождался. В её глазах была только спокойная, холодная усталость. И что-то ещё. Что-то, отчего у него внутри кольнуло. — А ты кто? — спросил он, и в его голосе впервые за долгие века прозвучала не угроза, а искреннее любопытство. — Ада, — ответила она просто. — Просто Ада. — Просто Ада пришла убивать на моей земле, — Клаус сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты либо очень смелая, либо очень глупая. Или очень сильная. Выбирай. Она не отступила. Она вообще не двигалась. — Я пришла за Румпелем. Он мой. А потом я уйду. И ты меня больше не увидишь. — А если я не позволю? Впервые за вечер в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Она чуть наклонила голову, изучая его, словно диковинного зверя. — Ты попробуешь меня остановить? Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинец. Где-то внизу заиграл саксофон. Клаус чувствовал её пульс — редкий, спокойный, как у спящего ребёнка. Она не боялась. Совсем. Это бесило. Это завораживало. — Ты пахнешь… — начал он и вдруг осёкся. Потому что он понял. Он не мог объяснить этого логикой, но его тело, его кровь, его древняя сущность узнали то, что разум отказывался принимать. — Чем? — спросила Ада. — Старостью, — соврал Клаус. — Ты пахнешь старостью. Она усмехнулась — горько и коротко. — Я намного старше, чем выгляжу, Никлаус. — Все так говорят. — Не все носят это так долго. Она развернулась и пошла к краю крыши, готовясь спрыгнуть вниз. Клаус схватил её за запястье. Это была ошибка. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на её руке, мир вокруг словно взорвался. Перед глазами Клауса пронеслись образы: норвежские фьорды, женщина в чёрном, плачущая над колыбелью, маленькая девочка с тёмными косами, бегущая по берегу, и голос Эстер, его матери, шепчущей: «Прости меня, Ада. Прости, моя девочка». Он отпустил её руку, словно обжёгся. Ада смотрела на него с удивлением. Она тоже что-то почувствовала. Впервые за тысячу лет она почувствовала не пустоту, а связь. Тонкую, как паутина, но неразрывную. — Кто ты? — прошептал Клаус. Впервые в жизни он задал этот вопрос не с угрозой, а с мольбой. Ада не ответила. Она шагнула с крыши в пустоту и исчезла во тьме Французского квартала, оставив его одного на ветру. Клаус стоял неподвижно долго. Потом достал телефон. — Элайджа. Нужно поговорить. Это… это важно. В его груди, там, где, как он думал, давно уже ничего не болит, зарождалась странная, тянущая боль. Похожая на надежду. Или на страх. Потому что впервые за тысячу лет Никлаус Майклсон понял: у него есть не только враги и союзники. У него, возможно, есть то, что он потерял ещё до своего рождения. Сестра. --- Конец первой главы.