Скрижали греха

Техён сидел. Вокруг него была сплошная, белая пустота. Белизна местности уже буквально заставляла глаза устать. Сил в нём совершенно не оставалось, чтобы даже встать и попробовать найти выход из этого пространства. В его ногах наливался свинец при каждой попытке, изрезанные руки, как верёвочки, покачивались у тела, а испорченное одеяние доставляло жар. В один момент, Техён разглядел на земле такую же однотонную пилюлю. Из последних сил он дотянулся до неё и схватил. Нутро так и тянуло к этому странному, необычному лекарству. Он с сомнением положил себе его на язык и проглотил. В скором времени вся тяжесть, которая до этого притягивала к полу, упала с плеч. Даже загнивающие раны затянулись и перестали мучать своего владельца. Омега встал и разомнулся; ноги его затекли за долгое времяпровождение, а поясница болела, будто по ней прошлись раскалённым чугуном. Когда в очередной раз при рывке пройтись парень споткнулся, он раздражённо порвал подол одеяния и укоротил. Походка несла его куда-то очень долго, в неизвестном направлении. Уже начало рябить в глазах, он не помнил сколько он бродил, но перед ним оказался впереди оазис. В отличие от всего остального, там была почва, как на обычной земле, рядом росла большая, зеленеющая пальма. Как только омега увидел воду, его организм одолела невероятная жажда: слюна скопилась во рту, а желудок заурчал. Темп ходьбы ускорился, и при приближении он слышал всё чётче чей-то звонкий смех. Его взгляд медленно обследовал территорию и заметил краешек одежды у пальмы. Пойдя в том направлении, открылась не виданная раннее картина: оперевшись о тропическое дерево, улыбался незнакомец; на глазах его была повязана ткань, а около него вертелись различные твари, от которых у многих душу спирало. Стервятники, скорпионы, жучки и многие другие не то что не трогали юношу, а спокойно сидели около него. Кто-то расположился на коленях, кто-то у бока, но ближе всего были змеи. Две белых спокойно обвивали чужие предплечья как браслеты, а третья, чёрная словно ночь, покоилась на прекрасной, утончённой шее. Слепец не отгонял их, и Техён удивлялся, как он непринуждён при подобной ситуации. Около него даже хищники, такие как пантеры, казались простыми котятами. Какое-то время незнакомец сидел, поглаживая живых существ, и тут его губы раскрылись и с воздухом произнесли: — Жил давно в одном из селений Тиффа мальчишка по имени Юсуф. Родители его купцами были и погибли по пути с караваном из-за нападений разбойников. Мальчик бродил по улицам, просил хоть грош за хлеб, работу, но жители его считали лишь грязью, не достойную их внимания, а он молился богам, в надежде, что они снизошлют ему благословение. И вот однажды проезжал мимо него правитель: он был грозный, с несколькими десятками солдат. Мальчик не побоялся выйти на улицу и попросить у мужчины помощи. Тот восхитился смелостью ребёнка, а поскольку был бездетен, привёз его во дворец. Казалось бы, Юсуфа сделали приёмным сыном, теперь перед ним каждый день накрывали стол с несметным количеством еды, на пальцах его сверкали перстни. В груди всё равно оставалось чувство, что что-то неправильно. Техён с интересом прислушался к рассказу юноши. В этот момент ему вспомнилась его мама, которая любила также в детстве рассказывать разные истории, сидя в кресле на колёсах. Несмотря на то, как её часто посещали приступы боли, она всё равно находила время на своего сынишку, что и стал её погибелью. — Правитель оказался не только спасителем, но и губителем. Каждый день из его кабинета заседаний летали головы своих же визирей, любви последователи посещали его чаще чем собственные помощники, а золото, добытое трудами народа, буквально тоннами висело на его руках и шее. В один из его очередных пиров явился старец, в руке его была лишь трость, а в другой сумка. Тело его уже покрывало синяки, а плащ был запылён. Он попросил у правителя ночлег, а взамен предложил изобретённую им птичку, что стучала по деревянному основанию, извещая о середине дня. Мужчина и гости пира лишь посмеялись над стариком и выгнали за стены дворца. Юсуф вышел за ним, и отдал ему свой золотой браслет, чтобы тот у кого-то нашёл место переночевать за оплату. Тот же в ответ отдал ту самую механическую птичку со словами «Душа твоя единственная чиста, у остальных она тьмой покрыта. Когда птичка застучит по дереву, соберись и выйди на холм той самой равнины у края города. Но выбирать следовать моим словам или нет уже тебе.» Животные внимательно следили за рассказом юноши, будто действительно что-то понимали. Их даже стало больше чем раньше, и они настолько облипли к телу человека, что омега даже не мог разглядеть чистый участок кожи. Желание пить вновь дало о себе знать, и он аккуратно подкрался ближе к краю оазиса. Вычерпнув воды, он начал лихорадочно пить из ладоней. — Старик исчез в темноте, а 12-летний Юсуф ещё долго размышлял о том, как ему поступить. Вот и наступила середина следующего дня: птица своим клювиком опять пробила дерево, и он поторопился к холму. Как только он оказался на нём, лучи солнечные начали сжигать людей, выедать их кожу. Драгоценные камни, украшающие дворцы чиновников плавились и превращались в чёрный прах. Несколько минут весь город окутал ком криков и света, не трогающего лишь только мальчика. Перед ним уже оказался не худощавый, седой дедушка, а мощный, с запоминающейся внешностью юноша. И тогда, то селение Тиффа было сожжено полностью, а всё из-за пороков, в которых погрязли все, начиная от простых людей и заканчивая богачами, кроме Юсуфа. Та клетка из сытости и знатности не изменила его. На последних фразах слепец повернулся ровно в ту сторону, где сидел Техён. Он будто знал, кто там, смотрел в ту же точку, и улыбка тронула его губы, когда омега отполз чуть обратно. За ясным днем дождливый день —то время, А в нашей жизни две есть половины: Счастливая и полная страданий. Скажи тому, кто упрекнет тебя За все твои несчастья и невзгоды; Да разве счастье лишь одними вельможами Дается Небом? Разве ты не видишь, Что трупы мертвых плавают по морю, А жемчуг драгоценный остается Сокрытым в глубинах морского дна? Змеи, обвитые вокруг тела, шипят и смотрят на него, после чего медленно сползают и по сухой земле петляют зигзагом в направлении парня. Техён лишь бежит, страх парализовывает его быстрее змей, и перед ним появляется незаметный камень. Хлопок. Теперь он валяется на земле, и гадюки успевают подобраться. Когда рука судьбы нас поражает, То весть о том несчастии приносит Нам медленный холодный поцелуй. На небе счета нет горящим звездам; Но только лик луны и солнца меркнет, И в мрак затменье погружает землю. Две белые змейки залезают под подол его одежды, а чёрная пробирается коварно по груди. Деревьям на земле нет счету тоже, Но только в те каменьями бросают, Что носят на ветвях своих плоды. Ты похвалами восхваляешь дни, Когда тебя рука ласкает счастья, Глазные яблоки рептилии смотрят чётко на омегу. Она на мгновение застывает, внимательно изучая противника, раздвоенный язычок её вываливается время от времени. Две других устраиваются прекрасно на запястьях Техёна и облизывают его кожу с холодным шипением. Тот сжимается, становясь камнем, и кажется, что сердце его глухо бьётся. …И не боишься ты несчастных дней, Которые злой рок приносит людям. Секунда. Чужие пары клыков вонзаются в вены, а другие в сердце. Яд течёт и смешивается с кровью, а зрачки омеги расширяются. Всё замирает вокруг него, и что-то в нём умертвляется. Он смотрит вверх, пытаясь вдохнуть, но не получается. И белизна, от которой он так хотел избавиться исчезает, оставляя после себя лишь темь. *** Чьё-то тёплое поглаживание по голове и влага на руках будили Техёна. Веки тяжело приподнялись, и янтарные глаза взглянули на потолок. Но он был не из камня, а из ткани. Около юноши хлопотал парень; на столе, у которого тот стоял, лежали различные травы и масла, сбоку в корзине валялась старая, окровавленная одежда Тэ для церемонии. Парень молчаливо мочил кусок ткани в воде, и приблизившись, положил на рану. Грудь Техёна вздымалась, и заметив это, парень облегчённо выдохнул и зашептал себе под нос «хвала Богам». Парень молча подхватил чужое тело и помог ему сесть. Техён всё ещё чувствовал невероятную слабость, перед глазами всё плыло волнами, но разум будто стал совершенно другим, лёгким и опустошённым. Он лежал в шатре, на полу, а тело его было укутано в одеяло. Кроме него и другого парня никого в нём не было, но из-за чуть приоткрытого входа слышались звуки коней, кучи мужских голосов и бурления котлов. — Как хорошо, что вы проснулись господин. Три дня вы лежали ни жив ни мёртв, я думал шарру мне скоро голову отрубит если вы не очнётесь. — тараторил незнакомец, и открыв повязанные предплечья, покачал головой и недовольно поморщился. «Отрубит голову если вы не очнётесь». Ха. Ну конечно, кому нужен мёртвый трофей? — Кто ты? И где я нахожусь? — тихо произнёс омега и откашлялся. — Меня зовут Сокджин, господин, я лекарь шарру, вы можете звать меня просто Джин. Мы уже давно отъехали из Ашура, и сейчас находимся в пути к столице. Вы бы знали какой роскошный паланкин вам господин подготовил, так что я вас так во время пути вылечу, что и царапинки не будет. — вежливая улыбка растянулась на лице лекаря и он продолжил сосредоточенно накладывать новую повязку. Техён больше ничего не расспрашивал и молча сидел, пытаясь прийти в себя. Он не помнил тот момент, как резко упал в обморок, но этот затяжной, непонятный сон, последовавший после, будто эхом раздавался по голове, не давая забыть и крошечную деталь. Вскоре Джин принёс ему суп, но есть не хотелось, и тот обыденно запихал Техёну еду в рот, как маленькому ребёнку мать. Омега отпирался, но парень был непреклонен, и действительно после утоления голода, ему стало лучше. Долго отлёживаться Ким ненавидел даже больше чем работу, поэтому после очередного прошедшего часа встал с кровати. Ноги его пошатывались, а новый знакомый отговаривал от затеи, но в этот раз он его не послушал. Свежий, прохладный воздух укутал лицо и прошёлся по льняной рубашке. Степные земли постепенно просыпались от захода солнца, а птицы сидели на ветках кустарников и напевали свою песнь. Как только омега вышел на улицу, все солдаты, которые до этого либо готовили, либо болтали, или же тренировались, повернулись. Каждый разглядывал паренька как диковинку и красивый объект, но никто не осмеливался подойти, хватать, освистывать, потому что знали, что за это с ними сделает их обожаемый командир. Вместо этого ропот как волна разносился от ряда к ряду, образуя смесь слов, из который Техён смог лишь услышать «это тот самый святой?» В стороне от остальных, сидели выбранные в рабы некоторые жители Ашура. Змей сдержал слово, никто из солдат даже и пальцем не прикасался к ним, но теперь люди выглядели измученными. Лица их осунулись, и они больше походили на ходячих мертвецов, глубокие мешки под глазами впали как полумесяцы, а ноги стёрлись до крови старыми, изорванными сандалиями. Маленькая девочка сидела рядом с матерью и грызла деревянную корку со смолой, которую оставили после рубки поленьев для костров, пока другие то ли спали, то ли в мир иной отходили. В груди ныла вина о состоянии народа, мысли вновь наполнялись той самой тревогой, испарившейся до этого во время сновидения. Всё, на что он пошёл ради их благополучия, оказалось недостаточно. Прямо напротив омеги статно располагался огромный бархатный шатёр и около него на страже стоял один более опытный воин, а другой молоденький, похоже его ученик. Техён направился к ним, и как только его фигура оказалась в поле зрения, охранники напряглись. Омега остановился и перед ним сразу же закрыли руками проход. Лицо искривилось в презрении, и гордо поднятая голова окинула сверху вниз солдат. Омега попытался прорваться сквозь них, но чужие мощные тела не давали и шанса ему. *** Совет напоминал Чонгуку рой назойливых мух: тот же раздражающий гул, та же глупая настойчивость. Сегодня они уже 3 час спорили о дальнейших действиях. Кто-то вновь называл его действия безумными, кто-то же наоборот ими восхищался, а некоторые со скуки упирались взглядами в стену. — После всего что произошло, Север точно затаит на нас обиду. Но ещё хуже, что теперь в это вмешан храм. Господин, жрецы могут сказать, что вы демон, посланный, чтобы убить божественное обличье на землю. Простой люд отвернётся от вас, а религию он сильно чтит. — откашлялся и произнёс старик, опираясь на рукоятку трости. — Стоило вообще подождать, когда святой уедет в средиземье, и потом захватить эту территорию. Так бы альянсу ничего бы не оставалось, кроме как принять наши условия. — произнёс уже его внук со всем эмоциональностью и рвением. — Этим бы не удалось убедить народ доверять нам. Альфе было до жути смешно, как собственные родственники не могли сойтись во мнении. В такие моменты он всегда вспоминал себя и дядю. Он всегда сопровождал его на всех его путях жизни. В первое время Чон думал, что это просто его попытка искупиться перед ним и папой, они вечно спорили…но то, чем он жертвовал ради него, показало его искреннюю любовь. — Вы оба одновременно правы и не правы. Если бы мы самовольно захватили средиземье, всем бы осталось пойти на нашу поводу, но кто знает насколько были бы сильны душой люди, чтобы убить нас. — Встал он и прошёлся вдоль стола. Слух навострился от разговора пред шатром, и альфа вмиг узнал владельца этого настырного голоса. — А насчёт того что меня оклеймят дьяволом и богоубийцей, вероятность есть. Но кто мешает нам не поиграть нашим святым и не уверить людей в обратном его устами? Наконец совет умолк, и Чон выдохнул. Сев обратно, он взял свой меч и начал натирать его платком, как тут услышал за дверью очередную ругань. «Шарру запретил его беспокоить, он занят», «Да мне плевать, если нужно хоть весь день тут его прожду» — пронеслось раздражёнными голосами. Чонгук улыбнулся и тихо засмеялся, отчего советники уставились на него с подозрением. Один взмах рукой правителя — они уже испарились из шатра. — Орхан, Навин, впустите его уже наконец. В скором времени с небрежной походкой в шатёр зашёл Техён. Он постарался сразу же отвести взгляд, но он остановился на чужом лице. Смуглое лицо украшала ехидная ухмылка сухих губ, повернувшись в профиль мужчина показал свой прямой нос, брови расслабленно покоились на лбу а глаза с каскадом чёрным ресниц сосредоточенно смотрели за лезвием натираемого меча. Омега впервые смог рассмотреть своего мучителя без ткани на большей части лица. Несмотря на то, что Техён видел мужчин лишь во дворце в качестве слуг или же в качестве старых советников, он не отрицал красоты змея, как бы ему этого не хотелось. Платок проводился внимательно по железу. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Чон ничего не говорил, будто ему было наплевать на пришедшего к нему недавно очнувшемуся омегу, за которого он другим пообещал голову отрубить. Но даже без прямого контакта, он уже знал, как гордо поднята голова его, с каким напускным пренебрежением губки чужие алые поджаты, как белые волосы на плечах с такой же ровностью и непоколебимостью висят. Чонгук помнил каждую деталь внешности, проводя около впавшего в плачевное состояние омеги каждую ночь с книгой. Чем дольше он молчал, тем быстрее краснел Техён как раскалённый уголь. — И зачем же вы везёте меня в столицу? Хотите в темницу заточить? — не выдержал Ким. Рука остановилась. — Ты в темнице и дня не проживёшь, а ты нужен мне живой. Будешь жить в гареме, есть, пить, одеваться роскошно, как и подобает твоему статусу. — последние слова его прозвучали с невероятным сарказмом, и Тэ это заметил. Тишина висела как сеть между ними ещё какое-то время. Чон хотел уж выгнать его, но наконец взглянув на него, не смог. — Это всё? Или есть сказать что-то? Походу что-то важное, если ты даже не одевшись в сорочке ко мне прибежал. Только сейчас Техён заметил короткое мешковатое одеяние, покрывавшее его до области чуть выше колен. Лицо залилось краской, и с плохо показной безразлично сетью он неловко оттянул пальцами ткань вниз. Смешок тронул чужие губы вновь. Что-то в последнее время веселье Чону жизнь приносит, да только он сам знает, что за забавами всегда стоит надвигающаяся грусть. — Дайте моему народу еды. — С чего это? Припасов не бесконечное количество, и я их трачу на верных мне людей, защищающих от невзгод, а не на тех, кто нож мне в спину из мести подарит. — малодушно ответил альфа, надвигаясь к омеге. — К тому же у таких, как они, омег, нищих и безродных, есть всегда выбор: продать своё тело или же умереть. Кулаки Тэ сжались. Какие-то странные витки запаха вокруг него летали. Красные расплывчатые линии тяжёлого аромата, который буквально проникал в ноздри, проходили по организму вместе с кровью. Чонгук сощурился, и приблизившись вплотную запах лишь увеличился. Феромоны он выпускал лишь в нескольких случаях: чтобы к себе жертву приманить, либо же подавить чей-то авторитет и пыл. Впервые он столкнулся с обоими случаями в одном флаконе. Ему нравилось как чужой поднятый нос опускался, как ресницы снежные непонятно хлопали, как пробуждалась даже в самой безгрешности слабость и животная натура, которую богам никак не отнять. Ким Техён ни разу с таким ощущением у себя не встречался. Воздух был тяжёлым и облеплял его тело как вакуум. Он не сомневался чьим источником является это. Омега часто видел мужчин альф во дворце, хоть и всегда под строгим контролем, его же брат был самым близким объектом для изучения. Но теперь его мнение о природе их, оказалось ошибочным. Змей на над ним как над мелким грызуном возвышался, обвивался, и меньше всего Тэ хотел быть униженным. Чонгук принюхался, и почувствовал чужое, непонятное амбре, что смешалось с его. Постепенно его феромоны подавлялись, он выпускал их больше, но это будто ему и не помогало. — Мои люди ни за что не будут продаваться твоим варварам. Роскошь для дороги мне не нужна, забери мой паланкин, можешь даже не давать мне много еды, отдай это всё им. Положил руку Техён на чужой торс, скрытый под тканью, и отодвинул мужчину на расстояние от себя. Голос его чуть хрипел, а растерянная гримаса всё также сопровождалась этой ненавистью. Интересный. Первое, о чём думал змей, увидев этого юношу впервые, и продолжая внутри себя произносить по сей день. Вернулся Чонгук обратно к столу и налил из хрустального кувшина в стакан воды. Техён очень удивился, когда тот подал ему эту воду, а не выпил сам. Ну конечно. Кому нужен иссохший святой. — Хорошо, пусть будет так, но слов ты своих не сможешь отменить. — шаркал альфа по по полу шатра с бесстрастной интонацией, после чего перевёл тему. — Я для тебя новый наряд купил, да вот только тебе помыться нужно. И действительно, он был прав. Тэ непроизвольно поднёс участок кожи к руки и недовольно сморщился. Каждое утро его намыливали служанки, и познавать грязь тела своего было достаточно непривычно. — И где здесь ванные? — без капли шутливости произнёс омега. Шаг остановился, после чего Чон залился смехом, а брови Тэ сошлись с непониманием на переносице. — Посреди степи ты ванн не найдёшь, вот уж точно, дитя знати. В озеро есть вариант сходить, оно здесь поблизости. Вот только один ты туда пойти не можешь, поэтому пойдёшь со мной. От данного заявления святой потерял дар речи. Кончики ушей его загорелись красным, и за долгое время в первый раз его бледную кожу украшал румянец. Такое нахальство змея перед тем, кто свой статус клеймённого богами получил с рождения, было непривычным и раздражающим. — У меня есть Джин, я с ним пойду. — демонстративно отвернулся от мужчины Ким и больше не оборачиваясь прошёл сквозь выход. Гордость. Если бы нужно было бы описать одним словом его пленника, Чонгук бы без сомнений выбрал бы гордость.