И пламя наше не угаснет

***

      Беллами стоял там, держа в руках альбом Мэдди и веря, что Кларк не сможет выстрелить, не сможет убить его. Они столько раз это проходили. Он никогда не хотел ставить ее перед выбором, но она всегда выбирала его. Всегда. Но как же Беллами ошибся — теперь у Кларк был более важный человек, которого она должна была защитить любой ценой. Он понял это перед самым выстрелом, когда увидел, как она зажмурила заплаканные глаза, не желая смотреть на последствия своего выбора.       Когда прозвучал выстрел, Блейк испытал ужасную боль, но не от раны, а от осознания, что он умирает от руки той, кому доверял, возможно, даже больше, чем своей родной сестре. Он понимал мотивы девушки, правда понимал, и раньше бы поддержал, но теперь… Беллами изменился и прекрасно об этом знает, но в душе все равно поселилось то самое неприятное чувство, что его предали. Предали окончательно, без возможности оставить все в прошлом, как они всегда и поступали. Так ли чувствовала себя Октавия, когда Беллами отравил ее? Это было последнее, о чем он подумал, прежде чем его сердце перестало биться…       Мужчина резко распахнул глаза и сел на кровати, судорожно вдыхая воздух. Воздух без запаха, которым он дышал большую часть своей жизни. Оглядевшись, он узнал свою комнату на Ковчеге. Что это? Он точно помнил, что Кларк убила его, да и Ковчега здесь быть не может. Что же все-таки произошло? — Эй, Большой Брат! — вдруг услышал он до боли знакомый голос. — О? — позвал Беллами, подрагивающими руками откидывая прочь тонкое покрывало. — Ну а кто же еще? — вдруг показалась из-под пола Октавия, — Ты в порядке, Беллами?       Увидев ее, парень потерял дар речи: она выглядела немного обеспокоенной и такой молодой. Слишком молодой. Октавия перед ним выглядела лет на пятнадцать. Такая юная и со столь ясным взглядом, не омраченным ужасными событиями прошлого. Вдруг автоматическая дверь открылась и на пороге показалась та, кого парень уже и не надеялся увидеть. В комнату зашла их мать, Аврора Блейк, казненная за то, что родила его драгоценную младшую сестренку. — Беллами, почему ты еще в постели? — взмахнула руками женщина, — У тебя же сегодня первый день!       Аврора тут же начала суетиться, говоря сыну поторопиться. Глаза парня увлажнились, но он быстро сморгнул непрошенные слезы. Насколько Блейк мог судить — он попал в прошлое. Или умер, и это иллюзия загробной жизни. Но все же парень надеялся на прошлое. До того, как Октавию поймали на вечеринке. Это было что-то из ряда невозможного, но в последнее время вся его жизнь состояла из «невозможных» вещей.       А еще сегодня его первый день в качестве кадета. Когда-то это была очень неплохая должность, особенно для кого-то его происхождения. По крайней мере так думал тот Беллами, а нынешний, прошедший многие войны, побывавший и воином, и лидером, и убийцей, и спасителем, не считал эту работу чем-то очень значимым. Зато она могла помочь разведать обстановку, узнать, есть ли здесь еще кто-то из его людей. Есть ли здесь Кларк?       От последней мысли он невольно вздрогнул и покачал головой — нужно перестать постоянно цепляться за нее. Она, черт возьми, убила его. Беллами был зол, обижен и чувствовал себя откровенно паршиво, однако где-то глубоко, очень глубоко в душе, он очень надеялся, что и она окажется здесь, чтобы они снова извинились друг перед другом, снова простили и снова полагались друг на друга. Это было абсурдное желание, учитывая все обстоятельства, поэтому Блейк подавил его в своем сердце.

***

      Уже прошло достаточно времени с тех пор как Беллами вернулся на Ковчег. Где-то около трех недель. Жизнь превратилась в рутину, все было четко распланировано и так просто, что ему бы вздохнуть с облегчением, что больше не нужно разбираться в том, кто друг, а кто враг, но было во всем этом чувство какой-то незавершенности.       За это время кадет несколько раз встречал Кларк Гриффин, но это была не его Кларк, а простая пятнадцатилетняя девушка, беззаботно живущая под присмотром любящих родителей и лучшего друга — сына Джахи (Уэллс? А может быть Уилл?). Беллами не знает, какое чувство было сильнее: облегчение или разочарование.       Зато в голове прояснилось. Он все еще считал, что выживание большинства важнее, но теперь в это самое «большинство» входили определенные люди, которыми он не смог бы пожертвовать даже если бы на кону стояла судьба целого мира. Если бы сейчас мужчина стоял там, перед Кларк, он бы разорвал в клочья этот чертов альбом.       Это случилось через несколько дней: Беллами как обычно пришел в столовую, как обычно оглядел помещение и привычно зацепился взглядом за дочь советника Гриффин, мельком наблюдать за которой уже вошло в своеобразную привычку. Именно поэтому он заметил изменения в ее поведении. Она больше не смеялась, как бы сын Джахи не пытался ее развеселить, лишь сдержанно и как-то измученно улыбалась.       Подобное поведение можно было списать на ссору с самим Уэллсом (да, точно Уэллс) или ее родителями, но то, как она периодически оглядывала помещение, как держала в руках столовые приборы, готовая использовать их как оружие в любой момент. И, самое главное, то, сколько боли промелькнуло в ее глазах, когда их взгляды пересеклись, и то, как быстро она отвернулась. Ошибки быть не могло — это была та самая Кларк Гриффин. ВанХеда.       Осознание этого выбило весь воздух из легких, и Беллами спешно покинул столовую, не забыв взять с собой еду. Аппетит пропал, но Октавии явно лучше есть побольше. Память так некстати воспроизводила моменты, проведенные с Кларк, как хорошие, так и плохие.       В нем бурлило столько эмоций, что Блейк даже испугался на мгновение. Слишком много произошло между ними, чтобы просто ненавидеть ее. Беллами усмехнулся про себя — у них никогда не было «просто». Однако то чувство незавершенности, что он испытывал с момента «появления» здесь, исчезло. — Большой брат? — немного странно посмотрела на него Октавия, когда он принес ей почти нетронутую порцию, а затем встал и молча направился на выход, — Куда ты? — Прогуляюсь, проветрю голову… — сказал он, скомкано улыбнувшись.       Ему действительно нужно было пройтись и привести мысли в порядок, а еще решить, стоит ли дать знать Кларк о том, что он тоже здесь, что она не одна. Это даже звучит смешно, потому что здесь и сейчас живы оба ее родителя и лучший друг, но почему-то казалось, что она должна чувствовать одиночество. Хотя бы потому что больше не является той милой и невинной пятнадцатилетней девушкой. Она так же покалечена, как и Беллами, который до сих пор не мог привыкнуть к тому, что теперь может в любой момент увидеть живую мать.       Он шел, не разбирая дороги, ноги просто несли его по извилистым коридорам куда-то, где он мог бы побыть в одиночестве. Было одно такое место — помещение с огромным иллюминатором, хоть это и было популярное место встреч у подростков, чаще всего туда никто не заходил. Дойдя до места, он остановился, как вкопанный — там, облокотившись об стену, на полу сидела Кларк, прямо напротив иллюминатора. Она сидела, подогнув под себя ногу, и смотрела на бескрайний космос пустым взглядом. Было больно видеть такой столь сильную девушку, которую он знал.       Однако она быстро заметила его и тут же вскочила на ноги. Их взгляды снова пересеклись, и Беллами увидел ту же палитру эмоций в ее глазах, что обуревала и его. Радость, надежда, отчаяние, страх, вина — все это было так привычно для обоих. Блейк заметил, что ее глаза были немного покрасневшими.       Найти безлюдное место, чтобы выплакать все эмоции в одиночестве, не показывая слабость другим, в этом вся Кларк Гриффин. Она почти сразу отвернулась и, пробормотав что-то себе под нос, поспешила уйти прочь, однако Беллами сумел вовремя схватить ее за руку.       Кларк вздрогнула от прикосновения, но не спешила разрывать контакт, впрочем, как и поворачиваться к нему лицом. Они стояли так, молча, где-то полминуты, пока девушка все же не выдержала, посмотрев ему прямо в лицо. Надо отдать ей должное, она сумела взять себя в руки и теперь ее состояние выдавали лишь проблески эмоций, затаившихся в глубине голубых глаз. Кларк всегда умело пряталась за чуждыми ей личинами, чего только стоит ее спектакль, когда она выдавала себя за Джозефину. Она смотрит и, Беллами уверен, видит его, и, возможно, поэтому ее маска дает трещину. — Вы что-то хотели? — спрашивает Гриффин, будто не может, боится поверить, что это действительно он. — Вот мы и встретились вновь, Кларк… — говорит Беллами на тригиде, слабо улыбаясь.       Он видел, как быстро изменялись эмоции на ее лице, полностью разрушая с таким трудом восстановленное самообладание. Видел, как она сделала шаг на встречу, явно желая обнять, но тут же отступила обратно, будто только вспомнив, что она сотворила. Но вот только Беллами уже простил ее — не до конца, но для них привычно и такое, поэтому он сам притягивает к себе девушку и обнимает так крепко, чтобы она, наконец, поняла это.       Кларк напряженно замирает на несколько секунд прежде чем вцепиться в куртку парня мертвой хваткой. Она рыдает, тихо шепча между всхлипами его имя — прося прощения, и Блейк вдруг понимает, что, возможно, ей пришлось гораздо тяжелее, чем ему.       Сейчас Кларк не была похожа на ту сильную, волевую девушку, которой она всегда была. Эта Кларк Гриффин сломлена, разбита, потеряна… поэтому Беллами не выпускает ее из кольца рук, пока она полностью не успокаивается. А когда отстраняется, видит, как она начинает тереть лицо рукавами кофты. Кларк все еще мелко дрожит и боится взглянуть ему в лицо, но теперь пустота в ее глазах постепенно исчезает.       Беллами столько хочет ей рассказать, о стольком хочет спросить, и атмосфера, что царит между ними сейчас, так и подталкивает на откровения. Но стоит ему открыть рот, как тут же раздается сигнал, оповещающий о том, что пришло время отбоя. Это напрочь разрушает то чувство таинства, что окружает их. — Думаю… — голос девушки срывается, из-за чего ей приходится пару раз кашлянуть, — Думаю, нам стоит вернуться.       Ни один из них этого не хочет, но Беллами все же соглашается и медленно разворачивается к выходу. У них еще будет время поговорить, а сейчас достаточно и того, что они вновь встретились. Однако, когда он подходит к автоматической двери, Блейк слышит ее тихий, неуверенный голос. — Беллами… В следующий раз… расскажи мне, что произошло с тобой. Я хочу понять… — говорит она, и Беллами ловит себя на мысли, что они ни разу не просили друг друга о чем-то подобном. Может, именно в этом и была их ошибка? — До встречи, Принцесса, — с губ само собой слетает давно позабытое прозвище, и Кларк впервые за долгое время чувствует, как на лице появляется слабая, изломанная, но настоящая улыбка, а в душе вновь поселяется то самое спокойствие, заполняющее зияющую дыру.

***

      Когда Беллами вернулся в комнату, его мать уже спала, а Октавия ждала его возвращения, сидя на полу. Обычно парень отругал бы ее за то, что она столь беспечна, но сегодня его силы, как физические, так и моральные, были уже на исходе. Сестра молча осмотрела его с ног до головы и чему-то довольно улыбнулась. — Рада, что ты пришел в норму, — довольно произнесла она, когда Беллами практически рухнул на свою кровать. — Ты о чем, О? — все же нашел в себе силы спросить он. — С тех пор, как началась твоя работа, ты выглядел таким… потерянным, что ли? Но сейчас, видимо, уже все хорошо, — ухмыльнулась девушка, — Наконец привык к новой должности?       Парень на это мог только хмыкнуть, потому что он действительно впервые за все это время чувствует, что все налаживается, вот только причина совсем другая. И его сестре об этом знать необязательно. Им с Кларк предстоит еще много разговоров по душам, потому что они оба их задолжали, всегда избегая, не рассказывая о своих проблемах. Теперь, Беллами чувствовал, они выложат друг другу все, как бы больно не было об этом говорить.       Их новая встреча случается довольно скоро — на следующий вечер они, не сговариваясь, вновь приходят к иллюминатору и садятся прямо на пол, опираясь на стену спиной. Молчат несколько минут, рассматривая такую родную и одновременно чужую Землю. А затем Блейк начинает рассказ о том, как оказался на одной из планет вместе с апостолом с Бардо, как они не ладили поначалу, как впервые прочел их священные писания, назвав их чушью. Он говорил и говорил, чувствуя, что невидимый узел в его душе постепенно ослабевает и исчезает чувство недосказанности между ними. — Я увидел это, Кларк… — сказал он восхищенно, — Эти фигуры… — Будто сотканные из света, — продолжила за него Кларк. — Ты видела? — повернулся к ней Беллами, впервые посмотрев на нее за время своего рассказа. — Еще как… — горько произнесла она и, помолчав, продолжила, — Кэдоган был прав насчет Вознесения, но ошибся с путем его достижения. — В каком смысле? — нахмурился Блейк. — Это была не война, а тест. Гребаный эксперимент. — горько усмехнулась ВанХеда, — Какие-то сущности решили посмотреть, достойны ли мы присоединиться к ним или же нам лучше исчезнуть с лица земли. — Человечество провалилось? — побледнел Беллами, вспоминая те кристаллизованные фигуры. — Отнюдь… но мы были на грани. Из-за меня, — голос Кларк стал каким-то хриплым, надломленным, — Я прошла вслед за Кэдоганом через портал и выпустила в его голову всю обойму прямо на глазах у этой странной сущности. — Портал? Как он нашел нужные символы? — спросил Беллами и, увидев затравленный взгляд девушки, тут же понял, — Мэдди?       Парень знал, что Кэдоган пошел бы на все, чтобы узнать нужную комбинацию символов, которые так некстати хранились в голове дочери Кларк. Только сейчас в полной мере пришло осознание, что он собирался отдать Мэдди этому психу, наплевав на то, останется ли она в живых или же нет. Тем временем Гриффин полностью легла на пол, пустым взглядом уставившись в потолок. — Похоже кто-то передал ему альбом… Надо было сжечь его к чертовой матери! — еле выдавила она, сдерживая слезы, — Когда мы с Октавией пришли за ней, было уже поздно. Кэдоган… он полностью выжег все нейронные связи, отвечающие за двигательные функции… Когда мы пришли… она уже не могла двигаться, говорить… Даже моргнуть была не в состоянии, но находилась в сознании. Моя малышка оказалась запертой в собственном теле…       Беллами слушал этот тихий надрывный шепот и почти физически ощущал боль Кларк. Она слишком многих потеряла, и в итоге это сломало ее. Он тоже был сильно изранен прошлыми ошибками, которые привели их к тому, что они имеют сейчас. — Они все вознеслись, — уже спокойней продолжила Гриффин, — Октавия, Мерфи, Мэдди — все человечество вознеслось, и лишь я осталась. — Почему ты не вознеслась? — тихо спросил Беллами. — В наказание за грехи, — болезненно усмехнулась она, — Оказывается, я единственная из всех видов во всех Вселенных, кто осмелился совершить убийство во время теста. Сколько ты уже здесь? — Почти месяц, — посчитав в уме дни, ответил Блейк, — А как ты умудрилась здесь оказаться? — Ну, все вознеслись, я осталась одна… И не выдержала, — на выдохе произнесла Кларк. — Кларк… Неужели ты…       Нет, это было просто невозможно, чтобы эта сильная девушка… Беллами вздрогнул, когда увидел легкую улыбку и грусть в ее глазах. ВанХеда была спокойна, говоря, что подобное было неизбежно и что это был вполне подходящий конец для такой, как она.       Сказано это было почти шепотом, и Блейк был совершенно не согласен с ней. Если вспомнить всю их историю, то можно с уверенностью сказать, что они оба страдали больше, чем кто-либо из их народа. Взвалив на себя ответственность за СкайКру, принимая сложные решения, перешагивая через себя. Разве, пройдя через столько испытаний, они не заслужили счастья? — На мне столько грехов, которым нет прощения… — сказала Кларк после непродолжительного молчания, — Смерть была избавлением, точнее, я надеялась, что она им станет. Я так устала бороться. Я такая жалкая, не правда ли? — Конечно, нет… — произнес Беллами, — Ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. — Это ложь… — покачала головой девушка, смотря на Блейка, — Ты делал меня сильной. Даже если мы не были на одной стороне, даже когда мы были разделены огромными расстояниями, и я не знала, жив ли ты, часть меня упрямо верила в то, однажды мы встретимся и все исправим, вновь будем идти сквозь этот ад рука об руку. Если кто из нас и был сильным, так это ты. А я вновь все испортила. — Ну, теперь мы снова вместе, так что все будет хорошо, — сказал Беллами, смотря на Землю. — Как ты можешь так говорить? — повернулась к нему Кларк, — Я стреляла в тебя. Я, черт возьми, убила тебя, Беллами. Ненавижу себя за это, да и за многое другое тоже. — У тебя была веская причина, я понимаю. Я прощаю тебя, Кларк, — сказал он уже привычные слова, слабо усмехнувшись потом, — Уверен, ты бы тоже меня простила. — Да, простила, — просто ответила девушка, даже не задумываясь, потому что казалось, что они могут простить друг другу абсолютно все, не сразу, но все же, — И если остановиться и подумать, то это пугает. — Что именно? — перевел на нее взгляд Блейк. — Наша зависимость друг от друга, — Кларк поднялась с пола и села рядом с другом, — Мы совершили столько ужасных вещей, нас ненавидели, пытались убить… и во всем этом кошмаре мы отчаянно цеплялись друг за друга. Почему? — Ты ведь сама сказала: мы — Разум и Сердце. А одно без другого существовать не может… — уверенно произнес парень, потому что только когда она рядом, он чувствует себя целым. — Ты прав. Я понимаю, — сказала Гриффин, прикрыв глаза, — Знаешь, когда я… после того, как я выстрелила… пройдя через портал на Землю, я сказала Октавии, что… что я убила тебя. В тот момент мне было плевать на Мэдди и остальных — я просто хотела, чтобы она… вытащила пистолет и застрелила меня. — Кларк… — Не надо. Не говори ничего… — тихо произнесла девушка, и все помещение погрузилось в тишину.

***

      После этого они встречались каждый вечер, рассказывая друг другу о времени, которое провели порознь, о мотивах своих поступков, обо всем, о чем молчали прежде. С каждым разом раны в их душах медленно, но верно исцелялись, оставляя лишь шрамы, которые время от времени будут давать о себе знать. С каждым днем Кларк все больше улыбалась и даже однажды рассмеялась — Беллами так давно не слышал, как она смеется. — Знаешь… — сказала она в один из дней, — Я сегодня помогала матери в лазарете… а вчера весь день ходила попятам за отцом. Я так счастлива, что могу проводить с ними время, но в то же время мне так больно, потому что я видела их смерть… — Я понимаю, — произнес Блейк, — То же самое я испытываю, когда смотрю на мать. Может это наш шанс? — Какой по счету? — жестко усмехнулась Кларк, — Каждый раз, когда мы получали… «шанс», это приводило к рекам крови.       С этими словами парень спорить не мог. Сколько раз у них все летело в тартарары? Они и правда пролили очень много крови — не только вражеской, к сожалению. Сейчас, впервые за очень много лет Беллами мог не думать об общем благе и выживании, теперь он мог немного побыть эгоистом так же, как и Кларк. Разве это плохо? — Может это знак? — продолжала рассуждать она, — Знак, что мы не должны вмешиваться… И пусть мир сгорит дотла. — Ты действительно в это веришь? — немного удивленно спросил Блейк, хотя его тоже порой посещали подобные мысли. — Я уже не знаю, во что я верю… — еле слышно пробормотала девушка. — И все же… — сказал Блейк, — Подумай сама, мы можем изменить историю: предотвратить многие смерти, не допустить начала войн… — Или сделать все в разы хуже, — вторила ему Кларк, — Ты когда-нибудь слышал об эффекте бабочки? — Хуже мы явно сделать не сможем, — грустно улыбнулся парень. — Кто знает… Ты действительно думаешь, что нам стоит в это ввязаться? — посмотрела на него Гриффин. — Обычно это ты меня убеждаешь, — со смешком ответил Беллами, — Но да, я думаю, что стоит попробовать. — Тогда — раз уж мы пытаемся еще раз — действовать придется быстрее и обдуманнее, — произнесла Кларк, пусть и с неохотой, — Для начала нужно продумать план: не только как убедить Джаху и Совет отправить отряд на Землю, но и убедить его, что именно мы должны его возглавить, а еще желательно уже сейчас составить список первоочередных действий и правил, чтобы история с сотней не повторилась. — Значит, изучить в библиотеке хотя бы основы строительства, готовки… стратегии и ведение переговоров тоже понадобятся, — подхватил эстафету парень, — Придется проработать все до мелких деталей вплоть до списка участников… «экспедиции». — Я улучшу свои навыки в медицине и могу взять на себя, к примеру, поиск информации по заготовке продуктов? — предложила она, явно намекая про вторую волну радиации, которая так или иначе наступит, — Скорее всего, придется в тайне подготовить дополнительные запасы. — Сначала нужно понять, как представить на Совете этот проект, причем так, чтобы его приняли… — Мы можем сначала заручиться поддержкой членов Совета по отдельности. Предлагаю начать с Кейна и Джахи, — быстро сориентировалась девушка, — Они самые влиятельные, а еще мы знаем, где лучше надавить, чтобы они согласились нам помочь. — И, естественно, сделаем мы все в обход твоих родителей, — тут же понял ее мысль Блейк. — Они точно будут против… — вздохнула она, — Тем более мы и посложнее дела проворачивали. — Это точно, — усмехнулся парень.       Вот теперь, спустя столько времени их меланхоличное настроение полностью испарилось. У Беллами и Кларк появилась цель, и совсем неважно, что это снова было спасение мира. В этот раз они действительно загорелись этой идеей, поэтому работа пошла полным ходом.       Гриффин стала целыми днями работать в лазарете с матерью и читать в библиотеке книги по медицине и другим важным для выживания вещам. Она, как и всегда, отдавала всю себя ради успеха, жертвуя при этом временем, проведенным с Уэллсом и семьей. Беллами был в похожей ситуации, только он должен был тратить время еще и на патрули, так как все еще был кадетом. Однако они стабильно встречались раз в пару дней, чтобы обсудить и упорядочить данные. — Что насчет средств связи? — спросила как-то Кларк. — Есть же браслеты, — уткнувшись в исписанный листок ответил парень. — Даже если в этот раз ты не будешь подстрекать их снять эти милые аксессуары, — Блейк лишь закатил глаза на эту шпильку в его адрес, — Ты действительно думаешь, что они не додумаются снять их сами? — Тогда нужно альтернативное средство связи. Желательно двустороннее, — согласился он, — Но тогда… — Нам нужна Рейвен, — кивнула Кларк.       Начать общаться с Рейес труда не составило, все-таки она пересекалась по работе с Джейком Гриффином. Дружба с ней также принесла неожиданные плоды в виде «теоретической» возможности увеличить количество мест на Челноке и еще парочки мелочей. Кларк было немного совестно вот так использовать старую-новую подругу, не рассказывая ей ничего, но выбора, как такового, не было. — Знаешь, наверное то, что мы с тобой периодически ходим с этой кипой бумаг, немного подозрительно, — сказал в одну из встреч Беллами, — Как и то, что мы встречаемся после отбоя. Могут возникнуть ненужные вопросы. — Думаешь, стоит все оцифровать и по почте друг другу пересылать? — выгнула бровь Гриффин, выказывая весь скепсис. — Зачем же по почте… можно и другим способом, — ухмыльнулся парень.       С тех пор они начали использовать флэшку, которую передавали друг другу, «случайно» сталкиваясь в коридоре, столовой или любом другом месте. Они оба были достаточно хорошими актерами, чтобы притворяться незнакомцами и делать все незаметно. Так как их положение в обществе слишком сильно различалось, было бы странно, если бы они вдруг начали вести себя… как привыкли за многие годы, проведенные вместе.

***

— Что это, мам? — спросил Беллами, когда обнаружил у входа в их комнату герметичную упаковку. Такую же, в которой выдавали еду в столовой.       Сегодня у парня был первый выходной за долгое время, который он планировал провести в обнимку с книгами, а вечер — с семьей. Однако непонятно откуда взявшаяся еда не на шутку его насторожила. Мог ли кто-то узнать об Октавии? Но тогда логичней было бы сдать ее властям, а не рисковать собой ради сокрытия чужой тайны. — Уже больше двух недель каждый день кто-то у порога оставляет еду. Я в первый раз подумала, что кто-то обронил случайно, а потом решила, что это ты… — произнесла Аврора, — Разве нет?       На это Беллами мог лишь хмыкнуть. Больше двух недель… На Ковчеге был лишь один человек, знавший про Октавию помимо его семьи, кто ни за что бы не рассказал другим о ее существовании. Губы против воли вытянулись в улыбку, и он поспешил успокоить уже начавшую паниковать мать. — Эй, Большой брат… — шепнула Октавия, когда их мать на что-то отвлеклась, — Ты ведь правда отведешь меня на вечеринку сегодня вечером? — Вечеринку? — так же тихо переспросил Беллами.       На самом деле он совсем не помнил, когда именно произошла та вечеринка, на которой поймали его сестру, как и не помнил, сколько именно раз запрещал сестре ходить туда, как бы сильно она не просила. В этот раз парень, видимо, был слишком занят, раз пропустил тот момент, где пообещал сводить ее на танцы. И, судя по ее лицу, Октавия будет еще очень долго обижаться, если он сейчас откажет. Да и вообще, как она узнала о празднике?       Делать было нечего, поэтому Беллами взял с собой планшет и флэшку, а также заглянул в казармы, чтобы взять сканер, на всякий случай. В этот раз все должно пойти по-другому. Просто обязано. Хотя бы потому что парень никогда не видел Октавию столь счастливой, кажется, даже в другой версии этого времени. Поэтому, когда прозвучало оповещение о проверке, оба Блейка не могли не заволноваться. Особенно Беллами, прекрасно помнящий, что за этим последовало. — Мисс, Ваш чип, пожалуйста, — подошел к брату и сестре один из офицеров. — Все в порядке, — быстро сказал Беллами, незаметно заводя девушку себе за спину, — Я уже проверил. Все в норме. — Хорошо, — сказал мужчина, увидев в руке парня сканер, и уже развернулся, чтобы уйти, но, — Все же давайте я перепроверю, потому что твой сканер выглядит так, будто его и не включали.       Это было плохо. Очень плохо, потому что, если бы они были на Земле, Октавии бы еще удалось скрыться, однако это место — чертова консервная банка, из которой не сбежать. Девушку же трясло от понимания, что вот сейчас ее поймают, посадят в тюрьму, а когда она достигнет совершеннолетия — убьют. Более того, ее мать казнят, как только поймают, а брата лишат всего, что он имеет. И все из-за глупого желания глупой девчонки. — Эй, ты чего? — вдруг налетела на Октавию какая-то блондинка, и все тут же уставились на нее, — Почему так медленно? — Мисс? — позвал девушку офицер. — Что происходит? — спросила девушка, снимая маску, и Блейк могла поклясться, что услышала со стороны брата судорожный вздох, — Я думала, этот кадет уже отсканировал твой чип… — Просто дежурная проверка, — сказал мужчина. — Что ж, это будет немного сложновато, — сказала незнакомка и быстро вытащила из кармана две карточки, — Эти шнурки так натирают кожу на шее, поэтому мы их сняли… а потом я решила пошутить и стащила ее чип. Я сделала это после проверки! Правда! Думала, она за мной погонится. Мы просто играли… У нас проблемы?       На самом деле, Октавия искренне считала, что эта красивая девушка ее с кем-то перепутала, но слишком боялась вмешаться, чтобы сказать об этом, ведь тогда всей ее семье грозила бы ужасная участь. Тем временем, незнакомка приложила один из чипов, видимо свой, к сканеру, и офицер, увидев имя, высветившееся на экране, тут же подобрался. — Все в порядке, мисс Гриффин, — отчеканил мужчина, а у Октавии чуть ноги не подкосились, потому что это была дочь одного из членов Совета, — Просто в будущем постарайтесь не устраивать подобных… выходок. — Конечно, — тут же извинилась девушка, мило улыбаясь, — Больше никаких шуток с чипами.       Октавия наблюдала за уходящим прочь офицером с бешено колотящимся от страха сердцем. Какого черта вообще сейчас произошло? Она перевела взгляд на свою спасительницу, которая до сих пор, улыбаясь, смотрела ему вслед. Стоило ли им с братом бежать? Или начать готовиться к казни? Потому что не было никаких шансов, что дочь члена Совета не поймет, что случайно подошла не к тому человеку, и Бог знает, что из этого могло получиться.       Однако произошло неожиданное: когда офицер скрылся из виду, улыбка на лице девушки угасла, и она быстро развернулась к брату с сестрой. Октавию чуть инфаркт не хватил от того, как сильно она отличалась от той, что была всего секунду назад. Впихнув в руки Блейк чип, Гриффин тут же перевела серьезный взгляд на Беллами. — Уведи ее. Быстро, — отчеканила она, и Октавия тут же почувствовала, как ее за руку куда-то потянули.       Весь путь до своей комнаты они проделали прошел в тишине. Девушке было очень страшно, а руку жег тот самый чип, который ей вручила девушка перед уходом. Беллами же мысленно осыпал проклятиями того мужчину и благодарностями — Кларк. На этот раз она действительно появилась вовремя. Сегодня, парень понимал, им очень сильно повезло. И повезло вдвойне, когда они поняли, что успели вернуться всего за пару минут до прихода их матери.

***

— Спасибо за помощь, — сказал Беллами, когда они с Кларк вновь встретились, — Если бы не ты, история могла бы повториться. — Ну, мы же решили в этот раз спасать всех, — слабо улыбнулась девушка, — Октавия засыпала тебя вопросами, да? — Еще как… — усмехнулся Блейк, — Кстати, что это за чип, который ты ей дала? — Один из маленьких плюсов того, что я дочь Эбигейл Гриффин и что одна моя знакомая хорошо разбирается с компьютерами. — Погоди. Хочешь сказать, что это… — Ага. Она не сможет жить обычной жизнью, но один или два раза прогуляться можно будет, — довольно произнесла дочь Эбигейл Гриффин. — Кларк, это серьезное преступление. Если тебя поймают… — не успел Беллами закончить, как его тут же перебили. — Худшее, что они могут сделать — это выкинуть меня в открытый космос. Я испытывала на себе вещи и пострашнее, — легко пожала она плечами, и Блейку очень не понравилось, как безразлично прозвучали ее слова, — Тем более, что нам стоит поторопиться и закончить.       Время поджимало — через несколько дней состоится ежемесячное собрание Совета, на котором они и хотели представить свой план по переселению на Землю. Сегодня они должны были выловить Кейна и, возможно, Канцлера, если повезет. Убедить их в необходимости этой экспедиции было гораздо проще, чем других, потому что они в первую очередь думали о благе большинства. — Советник Кейн! — позвала Кларк, подбегая к Маркусу в коридоре, — Вы сейчас свободны? Уделите мне пару минут? — Конечно… — не совсем понимая в чем дело, ответил он, — Что-то случилось? — Не здесь… — загадочно сказала Гриффин и повела его в помещение, где их уже ждал Беллами.       Стоило ребятам выложить свой план, как советник тут же отказался поддерживать эту идею, аргументируя недостатком информации о ситуации на Земле. Беллами тут же парировал тем, что это добровольная миссия и лучшего шанса может не представиться. Кейн решил указать на их недостатки в поверхностном плане, но каждый его выпад был отбит лидерами СкайКру. Мужчина оказался задавлен железными аргументами, фактами и продуманностью каждого шага.       Так Кларк и Беллами убедили одного из Советников и пошли ловить Канцлера. Хотя ловить — это слишком громко сказано. Телониус Джаха оказался в зале совещаний, куда их провел сам Кейн, который хоть и не был особо доволен, но все же признавал, что это их лучший шанс на светлое будущее на Земле.       Джаха, в отличие от своего друга, выслушал выступающих тихо, не перебивая, просчитывая в уме, насколько это может оказаться осуществимо, и чем больше он об этом думал, тем больше поражался подготовке этих двоих. Казалось, они продумали все до мельчайших деталей — это явно было сделано не за один день. — Спрошу только одно, — произнес Телониус после того как Кларк и Беллами закончили говорить, — Вы действительно думаете, что это может сработать? — Да, — без колебаний кивнула Кларк, — И мы просим Вас позволить нам возглавить группу добровольцев. — Твоя мать будет в бешенстве… — нервно усмехнулся Канцлер. — Но что может быть более мотивирующим, чем дочь одного из членов Совета, выступающая добровольцем? — ухмыльнулась Гриффин. — Хорошо, — немного подумав, вынес вердикт Джаха, — Чтобы этот план был одобрен вам придется заручиться поддержкой еще как минимум половины членов Совета. — Думаю, раз уж мы в это ввязались, то можем помочь им, — как бы между делом предложил Канцлеру Кейн.       Таким образом, эти несколько дней до собрания Совета прошли в тайных попытках переманить советников на свою сторону. Это было сложно, учитывая, что для людей, не знающих о том, что на их родной планете уже давно можно жить, вся эта затея звучала, как чистой воды безумие и самоубийство. Чудо, что они смогли так быстро убедить первых двоих.       Когда настал день совещания, Гриффин и Блейк были, как на иголках, ведь от итогов этой встречи зависело будущее. Беллами патрулировал коридоры Ковчега, немного рассеянно осматривая стены и проходящих мимо людей, в то время как Кларк помогала в лазарете, то и дело переставляя лекарства то в одно место, то в другое. Было слишком непривычно не принимать участие в принятии окончательного решения, и из-за этого они чувствовали себя слишком нервно, что, естественно, было заметно для окружающих. — Кларк? Ты слишком… дерганная. Что-то случилось? — спросил ее Эрик — главный помощник ее матери по части медицины. — Все в порядке, — улыбнулась девушка, — Просто волнуюсь немного насчет того, как пройдет совещание Совета. — Чего это ты? Все будет, как всегда. Кейн с твоей матерью снова будут воспринимать слова друг друга в штыки, Канцлер их разнимать, а остальные наслаждаться представлением, — усмехнулся доктор Джексон. — Да уж… — коротко хохотнула Гриффин, успокаиваясь.       Верно. Сейчас от нее все равно больше ничего не зависит.

***

— Кларк Гриффин! Как это понимать? — в каюту ворвалась взбешенная и напуганная Эбигейл, привлекая к себе внимание отца и дочери, которая тут же поднялась со стула, с осторожностью посматривая на мать. — Эбби, что случилось? — попытался незаметно заслонить Кларк глава семейства. — Что случилось? Спроси у своей дочери! — все еще находящаяся в слишком эмоциональном состоянии, женщина ринулась было к дочери, но была схвачена в тиски объятий мужем, не давшем сделать ей и шагу. — Проект одобрили? — тут же спросила Кларк то, что волновало ее больше всего на данный момент. — Да ты! — начала вырываться Эбби, но мужчина лишь крепче прижал ее к себе. — Проект. Одобрили? — более четко и с нажимом спросила ВанХеда, и ее мать, будто в миг потеряв весь запал, осела на пол. — Да… — ответила она, и на глаза навернулись слезы, которые женщина быстро сморгнула. — Может кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? — уже начиная не на шутку волноваться, спросил Джейк, глядя на то, как дочь хватает со стола планшет и начинает в нем быстро что-то печатать, — Какой проект был одобрен? — Экспедиция на Землю… — бесцветным голосом произнесла Эбигейл, — И ее возглавят те, кто предложил эту идею… — Что? Но Земля еще должна быть радиоактивна, — нахмурился мужчина. — Мы этого не знаем, — тут же сказала Кларк, уже отложившая планшет, — Все, что у нас есть — это расчеты и мнимые прогнозы столетней давности. — И все же, из-за чего все это волнение? — еще раз попытался Джейк Гриффин, чувствуя, что и сам начинает бояться. — Спроси у своей дочери, она же решила возглавить возвращение на Землю, — бесцветно отозвалась женщина, наблюдая, как ее муж бледнеет от осознания.       Кларк, уже отправив Беллами сообщение о том, что их идею одобрили, теперь могла полностью сосредоточиться на самой главной проблеме — ее родителях. Разговор намечался тяжелый, но необходимый. Девушка прекрасно знала, что они ни за что не поддержат ее, поэтому придется приложить все силы для того, чтобы они не вставляли ей палки в колеса. Гриффин в этот момент даже позавидовала Беллами — тому явно не придется долго уговаривать свою мать и сестру. По сути, у них и выбора-то не было — это единственный шанс на нормальную жизнь их семьи. А вот в случае с Кларк все в точности, да наоборот. — Что это все значит? — с недоверием спросил Джейк, глядя на дочь. — Пап… — осторожно произнесла девушка, немного виновато поджимая губы, — Так надо… — Кому надо? — вновь начиная злиться, спросила Эбби, — Тому парню? Это он надоумил тебя, верно? — Какой парень? — тут же нахмурился ее муж. — С которым наша дочь и разработала весь этот бред про экспедицию на Землю, — зло выплюнула женщина, вновь найдя в себе силы встать, — Это ведь он, да? — Это не так, — отозвалась ВанХеда, совершенно не ожидая, что мать приплетет сюда Беллами, причем в подобном контексте. — Это он запудрил тебе мозги и вбил в голову эту дурацкую идею! — продолжала кричать Эбигейл, расхаживая по каюте. — Я же говорю, что это неправда, — недовольно произнесла Кларк, чувствуя, что разговор идет совершенно не в то русло. — Так же это за парень такой? — вдруг неожиданно холодно произнес глава семейства Гриффин. — Некий кадет Блейк, который так кстати оказался вдохновителем этого самоубийственного проекта, — едко усмехнулась женщина. — Прекратите! — ударив по столу, достаточно громко произнесла Кларк, мрачно посмотрев на родителей, тем самым заставив их удивленно замолчать, — Во-первых, Беллами один из вдохновителей проекта. Во-вторых, это не самоубийство. — Ну да, как же! — воскликнула Эбби, но была моментально перебита дочерью. — И в-третьих, даже если там небезопасно… — Кларк знала, что там отнюдь не безопасно, — Это решение все равно приняли бы в ближайшие год-два, просто теперь у нас больше времени и ресурсов на подготовку. — Да с чего ты взяла? — уже более спокойно спросила Эбигейл, замечая, как ее дочь переводит взгляд на отца. — Ты уже должен был понять… — с какой-то особо грустной интонацией произнесла она. — Понять что? — резко обернулась на мужа женщина, глядя на его мрачное лицо. — Я… — Джейк замялся на секунду, но все же произнес самое страшное, — Система подачи и фильтрации воздуха слишком износилась… Я больше не могу поддерживать ее работоспособность. Если так пойдет и дальше… Мы просто задохнемся… — Невозможно… — прошептала главный хирург Ковчега, без сил падая на стул и закрывая лицо руками, — Почему именно сейчас? Почему именно наше поколение? — Мам, пап… — вздохнула девушка, присаживаясь рядом, обнимая мать и беря отца за руку, — Этот проект — наш шанс на выживание… Шанс на счастливое будущее. — Но там все еще может быть опасно… Вдруг ты облучишься и… — уже не скрывала слезы Эбби. — Даже если и так… — Кларк крепче сжала руку отца, прижала к себе мать и тихо, но твердо продолжила, — Я лучше погибну там — на свободе, чем тут — взаперти.       Это стало своеобразной точкой в их разговоре. Всем троим было тяжело, однако мысль, что это необходимость, а не простая прихоть, хоть немного, но облегчала камень на сердце. Кларк знала, что они уже смирились — в прошлый раз ее мать сама отправила ее на Землю, так как другого выхода не было. И все же девушка надеялась, что у Беллами дела пойдут лучше, чем у нее — все же именно он из них двоих являлся Сердцем. Все, что могла ВанХеда — приводить холодные доводы, разрушая в родителях надежду и желание бороться — это было жестоко, но необходимо. Почему-то у Кларк было стойкое ощущение, что этот разговор надломил ее семью.       Беллами же в это время столкнулся с похожей проблемой, но действительно не в таком крупном масштабе. Получив от Кларк сообщение практически под конец своей смены, он, не уверенный в том, что сможет ровно стоять, облокотился на стену и рвано выдохнул, отпуская из тела все напряжение, что копилось с тех пор как они начали разработку плана. Это действительно много значило — в прошлом им приходилось быстро реагировать на угрозы и импровизировать на ходу, зачастую не имея времени банально подумать.       В этот раз, имея в запасе опыт, доступ к информации и время, они максимально проработали каждую деталь плана, но не могли начать действовать без одобрения. Слишком непривычно для тех, кто много лет подряд принимал решения, от которых зависело выживание их народа, а иногда и всего человечества.       Аврора, встретившая сына, была очень удивлена, когда он запер дверь и немного нервно попросил Октавию вылезти. Беллами посадил их обоих за стол напротив себя и молчал некоторое время, собираясь с мыслями. Они обе недоуменно смотрели на него, начиная волноваться, и не зря, как оказалось.       Когда парень рассказал им о проекте, Аврора и Октавия буквально пришли в ужас от услышанного. И Блейк прекрасно их понимал, он и сам был в панике, когда в прошлом до него дошли вести, что его сестру отправят на Землю, но в этот раз все по-другому. В этот раз они с Кларк знают, что планета пригодна для жизни. — Беллами… Как же так? — сквозь слезы прошептала Аврора. — Нет, мам… — тут же подошел и обнял ее и сестру Беллами, — Не плачь… Это наш шанс… — На смерть? — поджала губы Октавия. — На жизнь, — прошептал Блейк, — О, тебе больше не придется прятаться, а маме не нужно будет бояться казни. Мы сможем жить втроем, не скрываясь. — И все же… — сжала в сомнении руку сына женщина. — Прошу, доверьтесь мне, — это все, что сказал Беллами.       Это все, что требовалось. Он знал, что им страшно, знал, о чем они думают, но не мог объяснить причин своего решения. Ни Беллами, ни Кларк, не могли рассказать ничего, чтобы их не посчитали сумасшедшими. Все, что они могли предложить — это собственные смелость и уверенность в своих словах и убеждениях. Однако, как оказалось, этого семье Блейк оказалось вполне достаточно.       Они втроем говорили еще очень долго, и часть этого разговора была посвящена дочери одного из членов Совета, которая, как оказалось, на протяжении нескольких недель оставляла под их дверью еду для Октавии, помогала в разработке проекта и спасла юную Блейк, когда та пошла на вечеринку. От последней новости их мать чуть удар не хватил, однако все обошлось лишь очень долгим выговором обоим детям. Этим вечером члены семьи Блейк стали еще ближе друг к другу.

***

      Подготовка к экспедиции шла полным ходом: от набора добровольцев до увеличения количества мест на Челноке. Сам проект был оглашен жителям Ковчега, и, на удивление, Рейвен была одной из первых добровольцев, как и Аврора с Октавией Блейк. Участие этих двоих пока не разглашалось, во избежание непредвиденного «правосудия» по законам двенадцати станций.       Кларк и Беллами лично выступили с идеей поговорить с несовершеннолетними заключенными, чтобы уговорить тех на эту авантюру, по итогам которой добрая половина изначальной сотни согласилась отправиться на Землю, в числе которых были Монти, Джаспер, Харпер и, удивительно, Мерфи. Они смогли увеличить количество мест до ста пятидесяти, не так много, но лучше, чем ничего.       Что примечательно, Джейк Гриффин также выступил в качестве добровольца, чтобы присмотреть за дочерью, потому что Эбби не могла покинуть корабль, являясь лучшим врачом. Первая встреча Беллами и родителей Кларк оказалась… сложной, но достаточно мирной, чтобы девушка вздохнула с облегчением. Встреча же Кларк с Авророй и Октавией прошла на порядок лучше, что не могло не радовать.       Ровно месяц был потрачен на приготовления и выработку какой-никакой, но все же дисциплины. Большая половина участников экспедиции были взрослыми мужчинами и женщинами, не горящими особым желанием подчиняться приказам малолеток, коими для них являлись Кларк и Беллами.       Особенно это касалось большинства кадетов и офицеров — их было не так много, но они были потенциально большой проблемой, с которой они толком ничего не могли поделать. По крайней мере, пока они на Ковчеге — на Земле царят совсем другие законы, которым им всем придется следовать, чтобы выжить. — Отправка через неделю… — вздохнула Гриффин, усаживаясь на пол напротив огромного иллюминатора, — Подумать только, что именно здесь началось это безумие… — Да уж! — усмехнулся сидящий рядом с ней Беллами, — И вот мы снова возвращаемся на Землю… Домой… — И нам снова придется окунуться в это море крови… — сказала Кларк, устремляя взгляд вперед. — Да, скорее всего.       Они оба смотрели на Землю — такую красивую и далекую, такую живую и опасную. Они уже давно не были столь наивны, чтобы верить в мир без войн и крепкие узы союзов, прекрасно понимая и даже поддерживая нерушимое правило — выживает сильнейший. Сильнейший воин, сильнейший вождь, сильнейший клан. Они долго думали, что могут предложить Хеде и Коалиции взамен на мир, однако так и не нашли ответа. Все, что им оставалось — это показать силу, с которой стоило считаться с самого начала, надеясь, что это не приведет к худшему исходу. — Это плохо, что у меня периодически появляется желание просто сбежать, когда мы прилетим? — вдруг спросила Кларк. — Нет, не думаю… — выдохнул Блейк, прикрывая глаза, — Мне тоже иногда хочется просто укрыться в этих лесах и не возвращаться, оставить все эти проблемы позади… — Как думаешь, у нас когда-нибудь это получится? — поджала губы девушка, вспоминая далекие три месяца, проведенные вдали от людей — сейчас они казали ей раем. — Может быть… Когда-то все это же должно закончиться? — слегка нахмурился Беллами. — Или все-таки Монти и Джаспер были правы, и мы причина всему этому… — безразлично произнесла Гриффин. — Не думай об этом! — резко оборвал ее парень, догадываясь, к чему клонит его со-лидер. — Хорошо, не буду… — после непродолжительного молчания устало ответила Кларк.       Она закрыла глаза и осторожно, будто боясь, что ее оттолкнут, опустила голову на плечо Беллами. Возможно, это последний раз, когда они видят Землю из этого иллюминатора — Кларк очень на это надеялась. Надеялась, что больше не придется покидать свой дом, чтобы через сотню лет прилететь на другую планету и снова ввязаться в кровопролитную войну. Этого будет достаточно и там, с землянами, у которых действует один жестокий, но очень действенный закон — Кровь за Кровь.       В этот раз ВанХеда не будет лицемерить, пытаясь убедить тех, кто жил так поколениями, что это неверный путь. В этот раз она примет его сразу, и ей останется лишь надеяться, что это поможет избежать лишних жертв. Они говорили об этом с Беллами. Они оба пришли к этому решению. Теперь они всегда будут решать проблемы вместе. По крайней мере, постараются. Ведь ни один из них больше не хочет сожалеть о мерах, приятых в одиночку. — Тебе страшно? — спросила вдруг девушка, заставляя Беллами немного напрячься от неожиданности. — Чертовски… — усмехнулся он, даже не пытаясь скрыть нервозность. — Мне тоже, — выдохнула Кларк, и больше никто из них не сказал ни слова.       Осталась всего неделя…

***