Встреча

      Небо сегодня настолько чистое, что не видно ни облачка, а значит полёт пройдёт без каких-либо проблем, солнце светит вовсю, предвещая приятный тёплый день, самолёты садятся один за другим, давая людям возможность увидеть родных и близких, долгое время находившихся за границей, деловых партнёров, сделка с которыми может заметно повлиять на жизнь Японии, любимых, что улетали по делам, но вот вернулись, готовые остаться навсегда, посвятив всего себя отношениям и счастливым моментам с теми, кто дорог.       Казалось бы, всё вокруг имеет какой-то пусть и скрытый, но смысл, и только Каору не может понять, в чём смысл его пребывания в аэропорту. Да, он слышал, что Кодзиро возвращается сегодня, отучившись на шеф-повара, и теперь планирует открыть в Японии свой ресторан европейской кухни, вот только ему до этого какое дело? Они были друзьями в старшей школе, постоянно соперничали и чуть ли не дрались до царапин и разбитых носов, но всегда горой стояли друг за друга, стоило только кому-то другому открыть рот в сторону одного из них. То дело прошлых лет, как и дружба с Адамом, как он зовёт себя теперь, соревнуясь с другими на трассе "S". Всё кануло в лето, так к чему теперь предаваться глупым сентиментальным воспоминаниям и пытаться вернуть хоть что-то из прошлого? Наверняка Кодзиро его и не помнит уже, а если и помнит, то оставил в прошлом, двинувшись дальше, отыскав себе какую-нибудь очаровательную итальянку и уйдя с головой в новую жизнь, где нет Каору, скейтбординга и их постоянных перепалок.       Задержка рейса нервирует, заставляя постукивать пальцами по креслу в зале ожидания, и пару раз Сакураясики даже порывается подняться с места, вернуться к себе в дом и продолжить заниматься художественной каллиграфией. Вот только он всё равно остаётся,будто что-то удерживает на месте, не отпускает в тот миг. Возможно, желание верить, что ещё не всё потеряно. Но вот звучит оповещение о прибытии нужного самолёта, и через некоторое время удаётся без труда заметить в толпе темноватые зелёные волосы, напоминающие цветом то ли траву с газона возле старого дома, то ли слишком крепко заваренный чай матча, которым так часто в школьные годы баловался Кодзиро, после постоянно жалуясь, что он слишком горький, под весёлый издевательский хохот Каору — никогда не злой, ведь они были друзьями, в конце концов. Кажется, старый школьный друг тоже замечает его, так как шаг ускоряет заметно, спешит к нему со всех ног, таща за собой явно тяжёлый чемодан на колёсах, прежде чем наконец остановиться рядом, коротко выдыхая:       — А ты ни капельки не изменился. Всё такой же.       Сердце Сакураясики в тот момент пропускает удар. Всё такой же. Если бы он только знал, как часто все в его окружении, кто остался из прошлого, говорили, что он сильно изменился, похорошел, стал серьёзнее, оставил свои подростковые глупости. И только этот мужчина видит в нём того же паренька, с которым дурачился на уроках и состязался в беге во времена учёбы в одном классе. Приятно, пусть и немного бесит. Даёт ложную надежду, что от прошлого ещё что-то осталось.       — Ты тоже. Как был гориллой, так и остался, — Каору позволяет себе ехидство, с удовольствием замечая, как начинает дёргаться глаз у Кодзиро и сжимаются слегка кулаки. Всё так же легко вывести из себя. Аж приятно. — И, к слову, ты всё такой же непунктуальный. Опоздал на пятнадцать минут.       — Ну извини, я не пилот того самолёта, чтобы решать, во сколько все прибудут на место, — мужчина фыркает демонстративно, скрещивая руки на груди, прежде чем бросить с нотками привычного уже для него нахальства:       — А ты всё такой же самоуверенный очкарик, что считает, будто всегда и во всём прав и лучше всех.       — Если не всех, то тебя уж точно, — тот закатывает глаза со знакомой уже усмешкой, прежде чем с его губ срывается быстрее, чем он вообще успевает подумать:       — Ты горько пожалеешь, если снова бросишь меня одного, укатив в какую-то другую страну.       — Ревнуешь? — Кодзиро насмешливо склоняется ближе, что оказывается не самой лучшей идеей с его стороны: по голове тут же прилетает подзатыльник, прежде чем слышится уже до того знакомое и привычное, а потому необычайно родное:       — Было бы из-за чего. Уже бросил скейт, осознав, что слишком стар для этого, или ещё сможешь проехать со мной пару кругов наперегонки?       — Я сейчас в самом рассвете сил, как вещи домой закину, можем ехать, — в глазах Нанджо мелькает азарт, а на губах расцветает довольная ухмылка. — Смотри волосами не подавись на поворотах, принцесса.       — Обязательно тебе нужно было тот случай вспомнить, — Сакураясики закатывает глаза уже привычно, но больше не добавляет ничего, направляясь следом за ним.       Об Адаме оба в тот момент молчат, не желая портить приятное воссоединение, и хотя ни один из них не говорит, что скучал по другому, одних только их случайных взглядов и словесных перепалок оказывается, чтобы дать понять, насколько эти двое до сих пор важны друг для друга, несмотря на прошедшие годы разлуки. И именно поэтому Каору не жалеет, что пришёл встретить его в аэропорт. Потому что теперь он точно знает, что близость, выращенная между ними прошедшими годами, никуда не делась, а значит всё было не зря. Он больше не один.