Папоротник

Тишина поглощала.  Магический мир, его мир, замер.  Темный лорд вернулся.  Драко всегда ненавидел этого омерзительного уже-не-человека. Семья матери распалась из-за идей, которые проповедовала эта мразь. Нарцисса хранила фотографию с сестрами в пустом блокноте в тумбочке — словно что-то постыдное. Будто любовь к сестре становилась запретом. Родители даже не удосужились сказать ему сами. Пришлось завтракать одному, а сейчас ведь только начало каникул. Эльфы пытались подбодрить юного хозяина, но ему не хотелось смеяться и радоваться. Это был конец. Они нарушали все традиции. Плевать было на вековые устои, но они всегда завтракали втроем. Все пошло крахом с недавних пор.  Драко передали ждать в кабинете отца. Люциус был скрытным человеком, ценившим личное пространство. Драко любил это место: оно было овеяно тайной и строгостью. Массивный стол из темного дерева стоял напротив окна, смотревшего на французский парк. Малфой наслаждался видом. Лето тешило его слизеринское эго: все воскресает и живет в зеленом цвете. Гриффиндорцы могли кичиться своим красным цветом храбрости и гордости, но все знали, что Годрик брался за меч чаще, чем того требовал долг. Драко было страшно. Он понимал, к чему все идёт: его заставят принять метку. Вероятнее всего, ему сообщат это сегодня. Придется смотреть родителям в глаза и видеть там страх за единственного ребенка, а возможно, и разочарование, если он перенервничает и заплачет.  Скрип пола в коридоре. Недовольный голос матери. Донесся обрывок фразы: — Как можно раньше, Люциус, — Нарцисса говорила быстро, в такт стуку каблуков. Драко знал, что она дергает и крутит за камень обручальное кольцо — единственное, что выдавало нервозность в безупречном блэковском воспитании. Родители вошли в кабинет, держась за руки. Остановились, переглянулись. Мама опустила глаза в пол. Он ждал приговор. Он не заплачет. Он оправдает ожидания. Хотя бы перед войной поступит как должен.  Люциус вздохнул и подошел к столу. На месте Драко многие бы решили, что Малфой-старший подбирает слова, не желает обидеть своего наследника. Но за годы до мальчика дошло: Люциус прячет глаза. — Собирай вещи, — тихая фраза рассекла комнату словно мощное заклинание. — Ты не останешься в Англии. Это больше не страна. Просто склеп. *** — Я лучше умру, чем брошу друзей! — Гермиона кричала так, что оконные стекла грозили разбиться.  Она взлетела по лестнице и захлопнула дверь в комнату. Как они посмели! Когда магический мир в огне, на каждом шагу Пожиратели смерти и Тёмный Лорд вернулся! Гарри угрожает чудовищная опасность! Еще и палочку отобрали! Родители ничего не понимали. Она должна была оставаться с мальчиками, помогать, оберегать.  Гермиона смотрела на комод, на фотографию их троицы и гриффиндорский галстук. В этом отражалась вся её жизнь и суть. Шляпа не ошибалась. Бегут только трусы. — Гермиона, открой немедленно! — мама лупила ладонями по двери. — Открой или я вышибу дверь! — Дорогая, успокойся, дай ей время, — до девушки долетели лишь обрывки фразы.  Папа всегда пытался сгладить взрывной характер этой истерички. — Нет, она откроет и сделает как сказано, — удары становились сильнее.  Грейнджер подошла к двери и, выдохнув, открыла. Олицетворение хаоса в виде её матери ворвалось в комнату. Ей было непонятно, как в женщине ниже на голову могло быть столько энергии и ярости. — Ты уезжаешь, — зашипела Джин. — Завтра же!  — Нет, — отрезала Гермиона.  — Да, иначе ты поедешь в клинику для душевно больных.  — Запихнешь меня в психушку?  Гермиона была в ярости. Они не давали ей права выбора. Это ее жизнь. Друзья вынуждены воевать, а она будет отсиживаться непонятно где. — В вашей прекрасной, — мама показала кавычки пальцами. — «Школе» убивают учеников. Каковы гарантии, что следующей будешь не ты? — Я...  Попытки найти поддержку в глазах папы были провалены. Кажется, впервые в жизни он молчал и не поддерживал любимую дочь. — Замолчи! Декан твоего факультета вполне точно объяснила мне твоё положение, — именно в этот момент Гермиона сдалась. Захотелось плакать, умолять на коленях и кататься по полу. — Мы не маги. Тебя захочет отправить на тот свет половина школы, если не больше, так что собирай вещи.  Женщина развернулась и направилась к выходу. — Но мама... — Учи язык.  Хлопок двери был красноречивой точкой в разговоре. *** — Колдовстворец?  Драко был шокирован. Ещё пару минут назад он думал, что родители отправят его уродовать тело татуировкой, а душу — клятвой. А оказалось, что ему предстояло путешествие на дикий север. Пускай так. Зато подальше от надвигающегося ужаса. Подальше от этого безумия. — Там никто тебя не достанет, — голос отца был тверд, значит решение уже принято.  Малфой-старший был готов умереть. Как бы не закончилась война, какие бы жертвы не были принесены, Люциус знал одно — их сын будет на стороне победителей. Не запятнанный. Живой.