Песня цикады

Его группа из десяти человек выходит на поле, имея при себе лишь винтовки и смутное представление о том, как далеко в их сторону продвинулась танковая колонна противника. На улице светло, идет снег, укрывающий землю белым слоем. У них нет зимних камуфляжных костюмов, поэтому приходится быть предельно осторожными, чтобы не выдать свое местоположение. Утепленной формы у них тоже нет, но зима на острове в этом году выдалась довольно мягкой. Сато, главный в их небольшой группе, тот, кто еще недавно был таким же рядовым, как и они, придумывает безумную стратегию, в которой шансы на выживание равны нулю. Другие солдаты все равно соглашаются. Шунзен видит в их глазах ту же пустоту, которая раздирает его самого. Они – отряд отчаявшихся самоубийц, камикадзе без намерения и без возможности утащить за собой противника на тот свет. Рев моторов разорвал тишину. Танки приближались — их было ровно десять, по одному на каждого японского солдата. Простая математика, но бесполезная в реальности, где машины и броня всегда сильнее человеческой плоти. Громоздкие механизмы неумолимо двигались вперед, их гусеницы беспощадно разрывали землю. Отряд Сато затаился в траншее, держа винтовки наготове. Шунзен ощущал, как дрожь от тяжелых машин через промерзший грунт пробирается прямо к его сердцу. Неужели его конец будет таким? Разорванный на части снарядами, раздавленный пятидесятитонной махиной или добитый пулей, если танкисты найдут в себе достаточно человечности, чтобы оказать милость врагу? Он смотрит как колонна приближается, как снежные хлопья кружатся в воздухе, не обращая внимания на человеческие разборки, и чувствует, как его пронзает острое осознание того, что было бы гораздо лучше умереть вчера. Интересно, если он затянет битву до вечера, чтобы снова увидеть северное сияние, сможет ли он восстановить сцену идеального смертного одра? Зимний пейзаж несомненно красив, но он не сравним с тем величием, что дарит небо ночью. Ему хотелось бы самому выбрать свою смерть, а не поддаваться обстоятельствам. Он сжимает винтовку крепче, чувствуя, как мороз пробирается под одежду, но в его душе горит почти согревающее чувство — чувство, что он ещё может успеть сделать свой выбор, стоит только нажать на курок. Он закрывает глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но грохот танков и напряженные дыхания его товарищей не дают уйти в себя. Сато подает сигнал — их время пришло. Шунзен бежит, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие, а снег скрипит под тяжелыми сапогами. Он мчится вперед, сжимая в руках винтовку, хотя прекрасно знает, что против танков это оружие бесполезно. В голове пульсирует только одна мысль: «Зачем?». Выстрелы раздаются один за другим, но пули лишь рикошетят от брони танков, исчезая в снегу. Ответный огонь не заставляет себя ждать. Вокруг него товарищи один за другим падают, сраженные пулеметным огнем. Один из танков поворачивает башню в его сторону. Он замирает на мгновение, будто парализованный, но затем инстинкт выживания берет верх, и он бросается в сторону, прячась за обломками, оставшимися на поле с предыдущих боев. Снаряд разрывает землю там, где он только что стоял, поднимая в воздух снежную бурю, смешанную с грязью и кровью. В ушах звенит, голова пульсирует в такт сердцебиению, он чувствует, что его вот-вот стошнит, хотя он сомневается, что в желудке осталось хоть что-то: последний раз он ел перед вчерашним сражением. Неожиданно что-то хватает его за правое запястье, он с криком достает из сапога нож и втыкает в неизвестное. Давление на его кожу исчезает, он отшатывается в противоположную сторону и встречается с двумя парами напуганных глаз: Танака и Ватанабэ. Его сослуживцы. Союзники. И одного из них от только что ранил в порыве животного страха. Шунзен смотрел на раненую руку Танаки, чувствуя, как в груди поднимается волна вины, смешанная с остатками адреналина. Танака, стиснув зубы, пытался остановить кровь, обмотав руку куском ткани, оторванным от своей рубашки. Ватанабэ, тяжело дыша, оглядывался по сторонам, явно ожидая новой атаки. Шунзен хотел подойти ближе, помочь исправить свою ошибку, но ноги словно приросли к земле. – Прости... – выдохнул Шунзен, но он не услышал собственного голоса. Должно быть, близкий взрыв повредил ему слух. Он подносит руки к ушам, а отняв их видит кровь. Ватанабэ поворачивается и что-то говорит, поспешно указывая куда-то вперед. Смысл примерно ясен: оставаться на месте – верная смерть, надо уходить. Шунзен кивает. Ватанабэ помогает Танаке подняться. Шунзен снова оглядывает окрестности, чтобы оценить ситуацию. Один танк сбит – это уже чудо. Их люди убиты, похоже, остались только они втроем. «Куда идти?» – еще один извечный вопрос. Нигде не безопасно, а до ближайшего укрытия двести метров по открытому окровавленному полю. Но что им терять? Они решают рискнуть и бегут туда. С момента начала операции прошло не больше пятнадцати минут. До вечера еще много времени, и Шунзен продолжает бежать, прикрывая Танаку и Ватанабэ; Если ему не суждено встретить смерть под звездным небом, то пусть он хотя бы погибнет как герой. Восемь танков продолжают идти вперед, девятый остается добить их. Знакомое дуло указывает в голову Шунзена, и он останавливается на месте, надеясь, что его жертва выиграет крупицы времени для Ватанабэ и Танаки. Шунзен закрывает глаза, лишаясь второго чувства. Он все еще чувствует вибрации, падающий на лоб и нос снег, запах гари и металлический привкус во рту. Не так он хотел умереть. Не так. Паника сдавливает легкие, дыхание сбивается, и он не уверен, кричит ли он или плачет, возможно, и то, и то. Вибрации усиливаются, приближаясь, как предвестники конца. Кажется, что он чувствует все и ничего одновременно. Невидимая струна в его груди натягивается до предела и внезапно лопается. И тут мир взрывается. Внезапная волна обжигающего тепла обрушивается на него, в ушах раздается оглушительный грохот. Он непроизвольно открывает глаза. Перед ним разворачивается невероятное зрелище: вражеский танк, который только что готовился отправить его к праотцам, теперь лежит вдалеке, перевернутый, как игрушечная машинка. Но это еще не все — при столкновении он задел один из других танков. Оба теперь представляют собой груды искореженного металла, охваченные пламенем. Экипажи, скорее всего, погибли мгновенно, не успев даже понять, что произошло. Шунзен оглядывается в поисках своего спасителя, но вопреки его ожиданиям за его спиной не стояли дружественные войска. Лишь Танака и Ватанабэ, широко раскрытыми глазами смотрящие на него. На его руки. Он повинуется их взглядам и замечает, что обе его ладони светятся потусторонним серебристым цветом. Он замирает на месте. Он оглядывается на двух догорающих монстров. «Неужели это сделал я?» Ни для него, ни для армии не было секретом, что он является пользователем способности. Это одна из причин, почему его отправили на этот проклятый остров. Но его манипулирование металлом никогда не было таким сильным! Пределом его способностей было сделать заколку в виде бабочки. Он даже ни разу не смог остановить пулю. Что уж говорить о танках...Но кто еще это может быть? Танака и Ватанабэ подбегают к нему, трясут за плечи, задавая вопросы, которые он все еще не в состоянии услышать. Он отмахивается от беспокойства товарищей, и поворачивается к оставшимся танкам. Те, заметив потерю в своих рядах, начали разворачиваться. Шунзен нацеливается на один из них и поддается тому же чувству, возникшему минуту назад: струна, хлопок – и летящий танк. На этот раз он упал на бок, не задев другие машины, а люди выжили, поспешно сбегая через люк. В ту же секунду, головная боль пронзила Шунзена с небывалой силой, заставив его упасть на колени. Жар внутри него разгорался, будто пытаясь расплавить его изнутри, превратив в уголек. Он с силой вонзил руки в ледяную землю, пытаясь подавить судороги. Желудочная кислота обожгла горло и испачкала ему подбородок и рукава. Что бы это ни был за странный прилив сил, плата за него была соответствующей. «Это то, чего я так хотел?» – думает Шунзен истерично. «Звезд все еще нет, но по крайней мере я герой. Три уничтоженных в одиночку танка считаются подвигом, не так ли? Пришлют ли они моей семье посмертную награду? Надеюсь, Мичизо будет считать своего старшего брата крутым». В поле зрения появляются Ватанабэ и Танака, они снова суетятся над ним, поднимают на ноги и вместе утаскивают с поля боя. Оставшиеся танки отступают к себе на базу, чтобы продумать стратегию с учетом новых данных. *** Он снова выживает. Его тело чувствует себя полностью исцеленным, каждая мышца, каждая клетка будто обновилась. Это значит, что Ангел все-таки была вынуждена использовать свою способность на нем. Снова. Он встает, ощущая слабость в ногах, и идет к своим вещам. Роется в сумке, пока не находит жетон, который всегда носит с собой. Он берет его в руки, проводя пальцем по уже нанесенным линиям, и вычерчивает еще две — за это и предыдущее исцеление, случившееся менее суток назад. Каждая линия как напоминание о том, сколько раз его тело уже сдавалось, но было насильно возвращено обратно. Он рассеянно гадает, что настанет быстрее: конец его тела или конец жетона, на котором уже почти не осталось места.