Тяжелое счастье

Масло тихо шипело на сковородке, тусклая лампа еле освещала помещение, но ее хватало что бы видеть плиту и продукты рядом с ней, а серьезный и немного раздраженный, но и утомленный Рейх, добавлял перца себе в тарелку…. Еда уже была готова и разложена на две порции, что отличались по размеру и количеству специй. Та поменьше, где было навалено кучу сортов разных перцов, была предназначена для немца, а та побольше, где наоборот на всю порцию приходилось два маленьких молотых перчика, для его… мужа. — А не много ли ты себе накладываешь, а? Я бы на твоем месте столько не жрал. Рейх хмылькнул, пройдя за спиной Италии, и не принужденно заняв свое место. — Я всегда так питался. — По тебе и видно. Вон какие щеки отрастил. Ты бы хоть немного похудел, кровать под тобой скрипит и ломиться. Италия прищурился, с подозрением и уже с тихой обидой поднял взгляд на Рейха, только рот собрался открыть, но его перебил тот. — Шутки шутками, но меня это начинает раздражать. Спать с тобой невозможно, ты вечно потеешь. И я заебался слышать подколки коллег на работе что мой муж жирдяй! — Рейх всегда говорил прямо, не стесняясь выражаться и оскорблять все, что не радует его глаз. Большие фигуры ему нравились, те как будто защищали, но у Италии уже шел перебор. Тишина повисла в комнате, лишь легкий скрежет ножа о тарелку и тихое хлюпанье еды в рту Рейха перебивали ее. Италия же вообще не двигался и не знал что ответить. Он потупил взгляд, уставившись на свою полную тарелку. Наверное, сегодня пропустит ужин. — Кровать старенькая… Да и я ничего от них не слышал. — Ей от силы 5 лет. И подо мной она не скрипит. Только под тобой, жиртрестом. Италия не мог придумать себе еще оправдания. — Спасибо, было вкусно. — Эй! Ты хоть что-то съешь! Я что зря час готовил?! — Я ел на работе. Спасибо. Рафаэл выложил еду обратно на сковороду, а на обратном пути чмокнул Рейха в висок, на что немец лишь скривился.

***

Итальянец уже давно лежал в кровати с книгой, но разве он мог сейчас о ней думать? Глаза не следовали строкам, пальцы не переворачивали страницы, а душа не трепетала за главную героиню. Его мысли были заняты их разговором. Он же и правда жирный, даже пальцы, длинные и грубые на кончиках от струн скрипки были покрыты слоем жира. Его раздумья разбил зашедший в комнату Рейх. У Рафаэла всегда немного пересыхало в горле когда он видел любимого, тот был ужасно красив… Тонкая фигура, жир почти никак не облепивал его видные мышцы, волосы всегда изящно уложены назад, лицо с выразительными голубыми глазами, с аккуратным носом и немного пухлыми губами, его лицо было строгим и одинокая родинка под левым глазом это подчеркивала. Все было идеально в Рейхе. Фриц стоял у зеркала, расстегивая и не спеша стягивая рубашку, будто не наслаждался тем, что за ним наблюдали. — Италия, ты же не обижаешься на меня? Я тебя не оскорбляю, просто хочу что бы мой супруг был самым красивым. — Мог бы и по деликатней сказать. — Зачем? Ты же знаешь, я всегда так говорю. а это просто мое маленькое пожелание. Могу себе позволить? Глаза итальянца блуждали по чужому телу, обволакивали его изгибы… Рафаэл же чувствовал себя ужасно. — Можешь. Фридрих улегся в кровать, тоже взяв книжку и принявшись читать. Весь день работал и желал уже отдохнуть, только вот опять Италия к нему придвинулся и утянул в объятия… Тот слабо дрожал и ерзал почти все время, перевернувшись на бок и явно обеспокоено о чем то размышляя. Все указывало на его несовершенство. То как бедра терлись друг об друга, то как его пузо касалось кровати, даже легкий жир что выступал на щеке пока он лежал на чужом плече, его раздражал. А Рейх? Идеальный немец и пример арийской расы! Лежит перед ним и как будто одной только своей фигурой над ним насмехается. Рафаэлу всегда хотелось быть лучшим, без этого же любить никак не будут. Тихий всхлип. Потом другой и третий… — Италия? Ты чего… из-за того что я сказал? Милый… не плачь! Я помогу стать тебе лучше. — Не плачу. Но ты ведь меня и таким любишь? — Мою любовь надо заслуживать. А ты жирный. Италия скривил губы. Не желал он такое слышать, никогда не хотел что бы говорили о недостатках, но не все идет так, как мы хотим. — Слушай! Я же не хочу что бы ты был тонким как я! Тебе таким не стать. — Так если не стать, зачем стараться? — Быть в форме. Ты встречаешься с Фюрером и его позоришь! Рафаэл весил где то почти под сотку. И честно признаться, да, жир у него был, и пузико тоже, щечки немного круглые, но по большей части он все равно в мышцах. И Италия понимал, что насколько бы сильно не хотел заморачиваться своим питанием, он все равно будет, ведь для него было важно что о нем подумает Рейх и что скажет…