Аленький цветочек и скрижали судьбы

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что такое судьба? Это ли протоптанные за вас тропы провидения или заранее предопределенная цепочка событий, что должны привести к тем или иным жизненным обстоятельствам или подвести к тому или иному решению? Или это красные нити, что протянулись между людьми, навеки неразрывно связывая их воедино? А быть может, это великие скрижали, где огнем высечено то, что уготовано нам в этой жизни и за ее пределами? Действительно ли участь наша предопределена, или человек таки может сам повлиять на ход своей истории? Если Аннушка уже разлила масло, то может ли все сложиться по-другому? Старая карга Брунхильда Альцгеймеровна точно знала, что такое судьба. Судьба — это она. Она Рок. Она Фатум. Она — сама неотвратимость! Именно ее кривой указующий перст вершил жизни персонажей на вверенном ей участке сказочного пространства. Вершил строго в соответствии с поставленными высшим руководством планами. До выполнения векового плана по судьбоносным встречам ведьме осталась ровно одна, которую она планировала уже очень давно, и финальный виток которой должен был начаться с минуты на минуту. Брунхильда подогнала все с филигранной точностью: и принца в чудовище обратила, и цветок посадила, и Аленушке про цветочек что надо на ушко нашептала, и даже батюшку купца в командировку в тридевятое царство направила. Как раз сейчас между отцом и дочерьми происходил исторически важный разговор, за которым ведьма наблюдала через хрустальный шар в полглаза, параллельно с этим пакуя чемоданы для предстоящего корпоратива на Мальдивах по случаю выполнения их отделом всех поставленных KPI. А шар тем временем вещал голосом купца: — Дочери мои милые, дочери мои хорошие, дочери мои пригожие, еду я по своим купецким делам за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, и мало ли, много ли времени проезжу — не знаю. Я прошу вас жить без меня честно и смирно, а я привезу вам такие подарки, какие вы сами захотите. Старшая дочь поклонилась и говорит ему первая: — Родной мой батюшка, не вези мне шелка, расшитые золотом и меха из черного соболя, ни жемчуг восточный, а хочу я золотой венец с драгоценными камнями, светящимися как солнышко красное, и чтобы светло было от венца и днем и ночью. Купец подумал и сказал: — Хорошо, дочь моя милая, привезу я тебе такой венец. Поклонилась ему дочь средняя и говорит: — Родной мой батюшка, не вези мне шелка, расшитые золотом и меха из черного соболя, ни жемчуг восточный, ни золотой венец с драгоценными камнями, а привези мне хрустальный столик с зеркальцем, чтобы, смотрясь в него я видела свою красоту и не старилась, а только хорошела с каждым днём. Снова задумался купец и, подумав, сказал ей так: — Хорошо, дочь моя милая, достану я тебе такой хрустальный столик. Поклонилась отцу младшая дочь и говорит: — А мне лабубу вези. Ведьма встрепенулась и аж ноздрями в хрустальный шар вжалась. — Эй-эй! Мамзель! Ты чего? Ау! Нельзя! — голосила карга в холодное стекло. — Какая, нафиг, лабуба? А ну-ка давай цветок проси быстро! Я 20 лет этого ждала! Мне план вековой надо выполнять! У меня KPI! Премия моя на кону! И метла до Мальдив на 8 часов уже заказана! Проси цветок немедленно! Но глух был к ней хрустальный шар. Не нужен был Аленушке какой-то непонятный цветок, а нужна была модная лабуба, как у Василиски, непонятно с каких щей названной Премудрой (а на самом деле дура дурой). Потому что была Аленушка типичным зумером. Или альфой? Старая ведьма во всех этих новомодных буквах не разбиралась. Знала только, что в любой непонятной ситуации надо называть человека зумером. Взвыла ведьма нечеловеческим голосом, но все ее стенания оказались тщетными. Наконец, карга немного успокоилась и постаралась взять себя в руки. В самом-то деле, Брунхильда Альцгеймеровна она или где? Сейчас она пошаманит-поколдует и все вернется на круги своя. Старуха подняла шар и начала свои манипуляции. Но хрустальный артефакт только запотел от ее смрадного дыхания и покрылся потеками слюней. В одном месте даже сопля присохла. А ситуация нисколько не поменялась. Тогда ведьма кинулась к письменному столу, который был завален книгами, скрижалями и ее черновыми расчетами. Нужно срочно найти замену этой своенравной девке! Но сколько бы ни перелистывала старуха страницы, сколько бы ни переписывала расчеты, по всему получалось, что нет у нее свободных претенденток. Все уже были распланированы, и стоило только пошатнуть один кирпичик или потянуть за одну ниточку, как все огромные переплетенные между собой схемы могли разом рухнуть. А этого допускать ни в коем случае было нельзя. Брунхильда была убита горем. Она даже грешным делом подумала залезть в базу данных к коллегам и у них кого-нибудь свистнуть, но вовремя себя остановила. Потом Служба внутреннего магического контроля может выявить злоупотребление и тогда ее точно премии лишат, а может, и в котле сварят. И находясь уже в максимальной степени отчаяния, ведьма вспомнила про один обходной маневр, так сказать, серую схему. Способ, который не то чтобы был очень разрешен, но и прямо его никто не запрещал. Параллельный импорт! Можно же перевести необходимого персонажа из другой культуры! Ну и что, что разрез глаз или цвет кожи будет немного другой, подумаешь. Да и вообще, кто там в темном лесу будет всматриваться. Главное, до судьбоносной зацепки героев довести, а там уже поздно будет пить боржоми! Решено! Старуха полезла в базу данных зарубежного филиала. Давненько она ею не пользовалась, даже пароль подзабыла. Хтонь666? ГПиФК? А! Саурон69! Подошел. Ох, и пошалили же они тогда на славу… Так, стоп, помечтать и потом можно будет, на Мальдивах! Сначала дело. Брунхильда быстро скролила данные, пытаясь найти хоть кого-нибудь, хоть какую-нибудь завалящую девицу, уже пофиг какую, можно даже престарелую — не до жиру сейчас, ибо часы с кукушкой уже огласили, что за ней вылетела предоплаченная метла до Мальдив. Время сильно поджимало. — Ну давай же, давай же, ищись, — приговаривала ведьма, перебирая файлы. — Ну! Часы с кукушкой оповестили, что метла прибыла и бесплатное время ожидания составляет 5 минут. Сейчас или никогда! Ведьма открыла очередной файл, увидела в нем свободный слот и, не глядя и не думая, нажала Ctrl+C, Ctrl+V, “Перезаписать судьбоносные изменения” и “Сохранить”. Все, дело сделано и назад пути нет. А как она будет отвечать за вылезшие по ходу пьесы косяки, ведьма решила подумать, уже грея косточки свои старческие на мальдивском солнышке. С такими мыслями Брунхильда Альцгеймеровна потушила очаг, отключила котел и хрустальный шар, накинула темное полотно на часы с кукушкой, подхватила собранные чемоданы и широкополую остроконечную шляпу и в прекрасном расположении духа вышла из своего подземелья. *** Вы когда-нибудь задумывались над тем, что такое судьба? Юнхо шел по лесу уже несколько часов, взбираясь все выше в гору, и уже изнемогал от жары. В лесу было душно и влажно, а вокруг парня вились тучи мошкары. Он уже весь взопрел и порядком устал, пот стекал по нему градом. Как было бы здорово сейчас окунуться в прохладную или даже ледяную воду горной реки, смыть с себя эту дорожную грязь. Завернув по тропинке за большой валун, Юнхо остановился и прислушался: неужели кто-то услышал его молитвы и сжалился над бедным путником? Впереди за деревьями был отчетливо слышен шум воды. У парня даже второе дыхание открылось, и он с новыми силами бросился на звук прямо напролом через кусты. Очень скоро он вырулил на берег небольшой горной речушки. Не бог весть что, конечно, но вполне себе сгодится для омовения. Юнхо быстро скинул порядком провонявшую одежду и с наслаждением плюхнулся в воду. Когда он накупался и уже начал выходить на берег, то неожиданно увидел что-то блестящее в воде меж камней. Наклонившись и подобрав вещицу, Юнхо понял, что это было кольцо с красивой вязью на непонятном языке. Почему-то эта находка сильно взволновала парня. Какая прелесть! Нестерпимо захотелось примерить украшение. И Юнхо не стал себе отказывать в этом желании. Но как только кольцо оказалось у него на пальце, мир вокруг незадачливого пловца молниеносно схлопнулся в одну точку, а потом так же быстро расхлопнулся, с одной лишь оговорочкой: это был уже другой мир. Юнхо осоловело вертел головой и не узнавал эти места. Не было ни гор, ни реки, ни, мать вашу, его одежды! Он стоял абсолютно голый посреди какой-то чащи, зато с красивым кольцом на пальце. Вот спасибо. Хоть мошкары вокруг не было, и то хлеб. Внезапно кусты сзади него затрещали. Юнхо обернулся. Из зарослей, немного путаясь в длинных одеяниях и не менее длинных ногах, вырулил некто — черноволосый, высокий, почти как Юнхо — со странно с перекошенным лицом и выпученными глазами. Звуки этот пришелец тоже издавал неординарные: смесь кряхтения, пыхтения и завывания. “Даун, — подумал про себя Юнхо. — Как пить дать, больной”. Но вслух сказал: — Мужчина, я не знаю, к чему вы готовились, но вы не готовы. Мне совсем не страшно, я тебя не боюсь. — Совсем не боишься? — уточнил гость из чащи, все еще продолжая косплеить Квазимодо. — Абсолютно. — Но девы должны приходить в ужас и падать в обморок при виде меня… — Ну, как ты видишь, я на деву мало похож, и твой перфоманс меня нисколько не впечатлил. А почему вообще девицы должны падать в обморок при виде тебя? Если не секрет, — Юнхо очень хотелось удовлетворить свое любопытство. — Потому что я чудище страшное, зверь невиданный, чьей внешности не может вынести глаз человеческий, — подвывало на одной ноте самопровозглашенное чудовище. — Знаешь, тут такое дело… Как бы тебе помягче сказать… — почесал затылок залетный гость. — Но ты не чудище, ты просто кореец. Юнхо выжидающе посмотрел на своего визави, а у того словно маска с лица стекла, он распрямился, расправил складки на одежде и внезапно стал выглядеть совершенно нормально. — Да, блин, знаю я, это все старая ведьма со своим альцгеймером напутала что-то в проклятии, поэтому я таким получился. Но юдоль-то моя уже определена, вот и приходится обходиться подручными средствами. — Ну понятно, да, со старыми ведьмами такое бывает… Давай что ли с тобой познакомимся, чудище лесное, — усмехнулся Юнхо. — Меня зовут Юнхо. А у тебя имя есть? — Конечно, есть, — насупился парень, — я Сонхва. — Приятно познакомиться, Сонхва, — и Юнхо протянул руку для приветствия. Сонхва руку пожал, а сам вертел головой, уже не зная, куда смотреть, лишь бы не на парня напротив, потому что тот стоял совершенно нагой и как будто совсем этого не стеснялся. — Ладно, хватит протокольную часть мы соблюли, а теперь раздевайся давай, — огорошил своей следующей фразой Юнхо. — Зачем? — опешил Сонхва. — Любиться будем, — Юнхо расплылся в широкой улыбке. — Эээээ… в смысле? — по-видимому, странный парень решил окончательно добить Сонхва. — В прямом. Сексом займемся. Спонтанным, — Юнхо звучал так, как будто объясняет прописные истины несмышленому малышу. — Ниче не понимаю, — Сонхва вцепился руками в одежду, как будто боялся, что его разденут насильно. Это был какой-то дикий сюр. — Сейчас? Здесь? С тобой? Но почему? — Сейчас и со мной. А почему — не знаю, — честно ответил Юнхо, пожимая плечами. — Чувствую я так. То, что парень действительно чувствует, не вызывало никаких сомнений, ибо скрыть такую громаду чувств, начинающую вздыматься у него между ног, было весьма непростой задачей. Да он и не пытался ничего скрыть. Стоял и пялился своими карими глазами будто в саму душу Сонхва. — Ну, а что касается “здесь”... не знаю, сработает ли, но стоит попробовать, — с этими словами Юнхо поднес ладонь к лицу и преувеличенно четко заговорил в кольцо, — кольцо! Перемести нас с мистером Чудищем во дворец на его царское ложе! Сказано, сделано. В один миг оба парня оказались в огромной спальне на большой кровати под бархатным балдахином с золотыми кистями. — О, а у тебя тут просторно, прям целый полигон. Мне нравится. На все наши шалости места хватит, — оглядываясь вокруг, произнес Юнхо. Говоря это, он медленно придвигался все ближе к Сонхва, заставляя того отползать назад к спинке кровати, пока, наконец, пятиться было уже некуда. — Не одиноко тебе было на таком траходроме одному спать? — участливо поинтересовался незваный гость. — Одиноко, — неожиданно вырвалось у Сонхва. — Ну что ж, теперь ты не один, — мягко прошептал Юнхо Сонхва практически в самые губы, начиная стягивать с него лохмотья, что парень надевал для пущего вживания в роль чудовища. — Так, стоп-стоп! — Сонхва, насколько мог, попытался отодвинуть от себя странного возбужденного парня. — Я тебе не дамся! — А, ну так не вопрос — я тебе дамся. Мне все равно, лишь бы с тобой, — и Юнхо попытался обратно оккупировать отжатое у него пространство. Сонхва уперся руками в грудь Юнхо, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между ними, но ладони предательски скользили по коже, не находя опоры. А наглый незнакомец тем временем уже оголил ему одно плечо, второе, и теперь эти лохмотья, призванные наводить ужас на окрестных дев, бесформенной кучей валялись где-то сбоку. — Слушай, ты… Юнхо! — Сонхва даже зашипел от возмущения, когда ловкие руки принялись за веревку, стягивающую его штаны. — Ты вообще офигел? Мы знакомы пять минут! Я даже не знаю, кто ты и откуда! Может, ты маньяк какой! Или того хуже — охотник за принцами! — Все может быть, — пробормотал Юнхо и накрыл его рот поцелуем. И целовался этот ненормальный просто неприлично хорошо. Сонхва, который всю жизнь просидел в своем замке в компании разве что говорящей посуды, даже представить не мог, что чужие губы могут быть такими горячими, а язык — таким настойчивым и сладким. Наконец, они разорвали поцелуй, и Сонхва попытался собрать остатки своего достоинства и замотаться обратно в лохмотья. — Ну чего ты прячешься? — усмехнулся гость, бесцеремонно разглядывая смущенного принца. — Я же всё уже видел. И не только видел, между прочим. Иди ко мне. Он протянул руку, но Сонхва попятился, наткнулся спиной на резной столбик кровати и замер. Юнхо подполз ближе, опираясь на локти, и теперь разделявшее их расстояние можно было измерить разве что вздохом. — Слушай… — Сонхва сглотнул, чувствуя, как от близости этого странного парня пересыхает в горле. — Ты уверен? Мы же только встретились. Может, не стоит так спешить? — Нет, ждать нет никакой возможности, — Юнхо склонил голову набок, и в карих глазах заплясали лукавые искры. — Ты разве не чувствуешь? Сонхва открыл рот, чтобы возразить, но вместо этого выдохнул — потому что понял: он чувствует. Чувствует, как сильно это нужно ему. Как будто внутри что-то затроило, эррор, синий экран, и осталось только непреодолимая тяга к этому странному парню. Юнхо вдруг подался вперед и поцеловал Сонхва. Легко, почти невесомо, одними губами. И от этого короткого касания по телу пробежала дрожь. — Ну же, — шепнул Юнхо, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть глаза напротив. — Не заставляй меня упрашивать. Хотя я могу, если надо. Я умею быть убедительным. Сонхва молчал. Внутри все кипело и бурлило, мысли путались, а взгляд против воли скользил по широким плечам, по влажной коже, по тонкой талии и дальше, ниже, туда, где всё уже давно было готово к продолжению банкета. — Знаешь что… — голос Сонхва прозвучал хрипло, но в нем вдруг прорезалась неожиданная твердость. Он положил ладони на грудь Юнхо и мягко, но настойчиво толкнул его на спину. — А давай-ка я сам разберусь, как тут у меня все устроено. Юнхо удивленно вскинул брови, но сопротивляться не стал — только растянулся на бархатных подушках, глядя снизу вверх с неподдельным интересом. — Ого. А ты, оказывается, умеешь брать инициативу. Мне нравится. Сонхва не ответил. Он медленно склонился, опираясь на локти по обе стороны от головы Юнхо, и теперь уже сам накрыл его губы поцелуем — сначала робким, пробующим, но с каждой секундой все более смелым и глубоким. Юнхо выдохнул ему в рот что-то одобрительное и запустил пальцы в черные волосы, притягивая ближе. В полумраке спальни они изучали друг друга совсем не так, как пару минут назад. Теперь Сонхва не спешил, не пытался оправдать чьи-то ожидания — он просто чувствовал. Горячую кожу под пальцами, учащенное дыхание, биение пульса на шее, которое отзывалось эхом в собственной груди. Юнхо под ним млел и таял, отдаваясь ласкам, но не теряя своего привычного нахальства — успевал и стонать, и шептать комплименты, и подсказывать, куда прикоснуться, чтобы было еще приятнее. — Здесь… да… — выдыхал он, когда губы Сонхва находили особенно чувствительное место. — Боже, откуда ты знаешь, как это делать? — Учусь, — серьезно отвечал Сонхва, целуя ложбинку между ключиц. — Ты хороший учитель. Юнхо рассмеялся, коротко и счастливо, и тут же закусил губу, потому что умелые пальцы добрались до соска, сжали, погладили, заставив выгнуться навстречу. А потом солнце незаметно склонилось к закату, и мягкие сумерки окутали их своим покровом, полным тихих вздохов, сбивчивого шепота и звуков, которые не предназначались ни для чьих ушей, кроме их двоих. Утром Юнхо проснулся первым. Солнце уже пробивалось сквозь тяжелые шторы, рисуя золотистые полосы на бархатном балдахине. Рядом, уткнувшись носом ему в плечо, безмятежно спал Сонхва — растрепанный, расслабленный, чертовски красивый. Юнхо улыбнулся и осторожно, чтобы не разбудить, коснулся губами его виска. Вчерашняя ночь была волшебной. Наверное, впервые в жизни ему не хотелось сразу вскочить и убежать по делам. Хотелось лежать вот так, чувствуя чужое тепло, вдыхать запах чужой кожи и никуда не торопиться. Сонхва пошевелился во сне, что-то пробормотал и крепче прижался к нему, обнимая поперек груди. Юнхо тихонько погладил его по спине, и принц довольно вздохнул, открывая глаза. — Доброе утро, — пробормотал он. — Доброе утро, — хрипловато со сна поздоровался Юнхо. — Хорошо спалось? Сонхва моргнул, потом уткнулся лицом в подушку и глухо пробормотал: — Это был не сон? — Если это сон, то я боюсь просыпаться, — Юнхо прижался губами к макушке принца. — И что теперь? Что мы будем делать? — донеслось из недр подушки. — Давай начнем с того, что пройдемся по канону. Как там положено по порядку? — По порядку положено сначала долго общаться смсками через стену, потом долго гулять вместе, но не показываясь тебе на глаза, потом показаться издалека и уже после всего этого начать нормально общаться и проводить друг с другом время. — Ну, думаю, что скрываться тебе уже нет смысла, но все остальное — гулять, общаться и проводить время вместе я с большим удовольствием. — Я тоже, — смущаясь ответил принц. Хотя казалось бы — сейчас-то уже чего смущаться. Юнхо улыбнулся и притянул Сонхва к себе, целуя в макушку. *** Корпоратив на Мальдивах пролетел, будто его и не было, и начались трудовые будни. Причем, начались они с вызова ведьмы на ковер к начальству. Все-таки клятая Служба внутреннего магического контроля что-то раскопала. — Параллельный импорт! Брунхильда Альцгеймеровна, вы в своем уме? — Но Око Судьбинович… — бледнея и трясясь от страха, пыталась оправдаться старая ведьма. — Обстоятельства были исключительные… — Исключительные??? Вы хоть посмотрели, кого вы туда закинули, а? — Все так быстро произошло… Аленка эта, строптивая, не захотела аленький цветочек, а тут планы… корпоратив… метла уже прилетела… я немного торопилась… — ведьма готова была разрыдаться. — Парня! — взорвался босс. — Вы закинули туда парня! А ведь я миллион раз повторял, что дисциплина и самопроверка — это наше все! Непозволительная халатность с вашей стороны! — Окушка Судьбинович, родненький, не вели казнить, — заголосила старая Брунхильда, все-таки разрыдавшись в три ручья. — А венцом вашей халатности, догадываетесь, что было? — понизил голос до хриплого шепота ведьмин начальник. — Вы им врубили базовые настройки! Инструкции для кого пишутся? Ни канонический сценарий не выбрали, ни галочку “плавное развитие отношений” не нажали, ни кнопку “добровольное согласие”. Бедные парни, они сами не поняли, что это все было. Скажите спасибо, что вам каким-то чудом повезло, и у них оказалась стопроцентная совместимость, что гарантирует нам счастливый конец этой истории. Судьба, получается! Потому что если бы нет, то боюсь, Брунхильда Альцгеймеровна, мне пришлось бы достать на свет ту старую историю, когда вы после бурного отмечания своего 800-летнего юбилея с бодуна перепутали ингредиенты проклятья и вместо чудища превратили принца в обычного корейца! А это уже профнепригодностью попахивает и дисциплинарным комитетом! Брунхильда Альцгеймеровна всем своим существом ощущала, как каждое сказанное начальником слово вбивает очередной гвоздь в крышку ее гроба. Она уже не просто стояла на коленях, а валялась у ног Око Судьбиновича, моля о пощаде. — Ну и что мне с вами делать, Брунхильда Альцгеймеровна? И наказывать вас не хочется — все-таки вы ударный работник судьбоносного труда, но и спустить такое с рук я тоже не имею права. Поймите, меня тоже контролируют и проверяют. Око Судьбинович нахмурил брови и забарабанил пальцами по столу. — Давайте так поступим: так как это ваше первое запротоколированное нарушение, то ограничимся выговором с занесением в личное тело. Выговор вы получите от меня, а занесение в тело от Гуру Хтоновича, он как раз давно на вас глаз положил. — Но Око Судьбинович, — запричитала ведьма. — Я не хочу от Гуру Хтоновича: у него зубы кривые и изо рта воняет! — Брунхильда Альцгеймеровна, — мужчина строго посмотрел на старуху, — у нас тут, вообще-то, не концерт по вашим заявкам, и прошу решения мои не оспаривать. Что же до зубов и запаха изо рта, так у вас с Гуру Хтоновичем намного больше общего, чем вы себе думаете. Все, достаточно обсуждений. Ступайте. И босс махнул в направлении двери. Ведьме ничего не оставалось делать, как подчиниться. Встать с колен она не рискнула, поэтому выползла из кабинета шефа на карачках. *** Спустя некоторое время в дверь Око Судьбиновичу постучали. — Да-да, войдите, — откликнулся он. — А, Волан Демортович, это ты! Проходи, дорогой! И Око Судьбинович встал, приветствуя гостя. — Ну что там, наш план — сработал? — спросил Волан Демортович, усаживаясь в кресло и принимая из рук коллеги и давнего друга стакан виски. — Даже лучше, чем ожидалось. Они были большими боссами, поэтому могли себе позволить некоторые возлияния даже в разгар рабочего дня. Тем более, что план, который они только что реализовали, потребовал неприлично много сил и времени, и теперь, ощущая полное удовлетворение от проделанной работы, можно было и расслабиться. — А ты красавчик, — похвалил Волан друга, — я даже не предполагал, что после стольких лет руководства и отсутствия практики, ты сможешь это разрулить. Браво, снимаю шляпу! Око Судьбиновичу было, несомненно, очень приятно получить такую похвалу. — Да, есть еще порох в пороховницах. Хотя пришлось поднапрячься. Особенно Брунхильда не поддавалась. Уж на что правильная бабка оказалась. Я там и так плел нити, и сяк, какие схемы только не задействовал. Еле-еле все свел воедино. Мне даже жаль эту старушку. Надо будет ей премию в следующем месяце выписать. — Но согласись — оно же того стоило? — Конечно, стоило! — воскликнул Око. — У этих ребят большое будущее. И мы с тобой его творцы! Мужчины потом еще долго говорили за закрытыми дверями, обсуждая новые схемы чужих жизней и делая какие-то огненные пометки на каменных скрижалях судьбы. За окном тем временем солнце клонилось к закату. Где-то далеко сидела в своей комнате довольная до розовых соплей Аленка, тиская новую лабубу. На другом конце сказочного пространства два парня прогуливались по саду, держась крепко за руки. А старая карга Брунхильда Альцгеймеровна получала срочную психологическую помощь в компании трех своих закадычных подружек. Главное, чтобы на следующий день ей не выдали срочное задание кого-нибудь проклясть. Все шло своим чередом. А вы когда-нибудь задумывались над тем, что такое судьба?...