Яндере плюс яндере

Я была влюблена в свою коллегу по работе. Вернее, «влюблена» — не то слово. То, что я испытывала к нему, было в миллионы раз сильнее любви. Многие назвали бы это одержимостью, но мне не нравилось это слово. Одержимость — это нечто ужасное, а мои эмоции по отношению к Нему — чистые и искренние. В последнее время я заметила, что вокруг него вечно крутится другая девушка. Ах, мы ведь были так близки прежде, а теперь она вечно приглашает его куда-то, отбирает у меня Его. Да и меня саму вечно кто-то отвлекал. Ни одно разумное существо не способно понимать меня так, как это делает мой любимый. Поэтому сегодня, пока Его кабинет пустовал, я на цыпочках прокралась к его сумке. Я хотела убедиться, что между ним и девушкой нет ничего больше дружбы (а желательно бы ей и вовсе быть ему никем), поэтому надеялась найти в его вещах что-то важное. Может, телефон. Вряд ли, конечно, я знаю, что он обычно кладёт его в правый карман пиджака. Двадцать пятого мая в восемь часов восемь минут он положил его в левый. Интересно, почему? Я не спрашивала, потому что считала, что, если правда его люблю, догадаюсь сама. Я должна была поискать в его вещах что-то, но, вместо этого, не выдержала и вдохнула исходящий от сумки запах Моего Коллеги, Харуто. Такой необычный, но приятный. Я — девушка-собака. И, хотя большая часть у меня, как у обычного человека, то нюх всё же собачий. На самом деле я чувствовала даже запахи его эмоций, но это не помогало мне расслабиться. Рядом с той девушкой, бегающей за ним, он явно испытывал раздражение. Но я почему-то не могла распознать большую часть его чувств. Особенно когда он находился рядом. Ладно, пора взять себя в руки. Наконец я залезла в его сумку. Мои руки подрагивали, а сердце стучало, как сумасшедшее. Может, мой поступок большинство и назвало бы отвратительным, но я прекрасно знала, что совершаю его во имя нашей любви. Ничего необычного, просто тетради, учебники и прочие принадлежности, которые можно найти в сумке среднестатистического учителя. Так я думала. А потом наткнулась на нечто холодное и, наверное, металлическое. Я вытащила его из сумки и осмотрела с чем-то средним между ужасом и непониманием. Это… пистолет. Он. Носит. В. Сумке. Пистолет. Это не заставляло меня в нём разочароваться, но… что? Зачем ему это? Может, он кого-то боится или ненавидит? Именно в этот момент сердце у меня упало куда-то глубоко вниз, ведь дверь отворилась. Я была уверена, что он придёт нескоро. Я ведь знаю его расписание наизусть. Что он здесь забыл… — Э-э… Х-харуто, я… — не выпуская пистолет из ладоней, пробормотала я, а потом решила, что оправдываться нет смысла и продолжила с совершенно иной интонацией, — …я была плохой собакой и без разрешения залезла в твои вещи! Накажи меня, Харуто! На лице прекрасного мужчины эмоции сменяли друг друга в непредсказуемой последовательности: ужас, непонимание, облегчение… — И всё? Ты просто хочешь, чтобы я наказал тебя? — медленно подходя ко мне походкой, напоминающей кошачью, и не менее кошачьим вкрадчивым голосом проговорил он. Если я была наполовину собакой, то он был котом. Только не физиологически, а морально. Он был тихим, спокойным, немного ленивым, хитрым и милым. — Да, очень! Очень хо… ой, то есть, я этого заслужила! — Ага… — со сложным выражением лица протянул он. — Значит, ты не собираешься делать ничего лишнего с этим пистолетом? — Ничего! Я не знала, что за допрос начался, но, раз уж меня допрашивал Харуто… мне это даже нравилось. По мне бежали роем приятные мурашки. — И спрашивать, зачем он мне? — Не собираюсь! Мне интересно, но если Тебе не хочется рассказывать, то и мне не нужно это знать! — И рассказывать об этом кому-нибудь? — Я уверена, что у Тебя есть лицензия на ношение огнестрельного оружия, но даже если нет, я уверена, причина его использовать незаконно у Тебя уважительная, я всё понимаю и не осуждаю тебя! — Ну что ж, может, в таком случае, ты не такая уж и плохая собака, — он погладил меня по голове, — но, раз ты всё же провинилась… просто пообещай мне кое-что. — Я готова пообещать что угодно! — Ты никогда ни с кем не будешь заводить романтические отношения. Ни с кем, кроме меня. Э… стоп… стоп, что? Сердце у меня пропустило удар. За последние полчаса я чувствовала себя, словно на американских горках. — Но я и не собиралась, Харуто… — Ты в этом уверена? Правда, я постоянно вижу парней, которые крутятся вокруг тебя, и ты, кажется, не против с ними общаться. — А вокруг тебя вечно крутятся девушки. Мы замолчали, непонимающе глядя друг на друга. Он, нахмурившись, потёр виски. — На самом деле я залезла сюда, чтобы убедиться, что ты не в отношениях ни с кем… я знаю, что телефон ты обычно носишь в правом кармане, но вдруг там будет ещё что-то… Харуто закатил глаза. — Что, например? Любовное письмо? Ладно, неважно. Я не могу поверить, что тебе вообще такое пришло в голову… честно, люди вокруг такие мерзкие. Мне не нравится никто, кроме тебя. — Я люблю тебя! Мы замолчали ещё раз, теперь глядя друг на друга шокировано. — То есть, всё это время это было взаимно. Я мог просто сказать, что ты мне нравишься. — Да. И я тоже могла просто сказать, что ты мне нравишься. Ах, почему эта ситуация такая абсурдная? Это даже не смешно! Ладно, немного всё-таки смешно. — Неважно. Раз мы любим друг друга, а ты просила меня наказать тебя… Я вскрикнула от неожиданности, когда Харуто повалил меня на землю и вовлёк в жаркий поцелуй. Я крепко обняла его руками. — Это похоже на похвалу, а не на наказание, Харуто… — И правда. Он расстегнул мою блузку и стал массировать мои груди, пока я ловила открытым ртом воздух. — Как и ожидалось, ты хорошо обращаешься с руками, Харуто. — Я могу ещё лучше. Я выгнулась в спине, когда он укусил меня в шею. Наверняка кроме нас в здании оставался только охранник, но мне всё равно становилось ещё жарче от осознания, что нас могут увидеть. — Знаешь, я бы разорвал одежду на тебе, но я не могу этого сделать, потому что не хочу портить ничего, чего касались твои прекрасные руки. — А ещё мне не в чем было бы идти домой… — Я мог бы накрыть тебя своим пиджаком. — Это так романтично… Его ладони скользили от моего верха всё ниже и ниже, он трогал мою внутреннюю сторону бедра, но не касался тех мест, в которых я хотела почувствовать его больше всего (я не про сердце и душу). — Пожалуйста, прекрати меня мучить, Харуто… — Но ведь ты была плохой собакой и хотела наказания. — Пожалуйста! — Ладно, я не могу отказать Тебе, когда Ты просишь так сильно. И он сделал то, о чём я мечтала каждую ночь и каждое утро. Он позволил мне чувствовать себя так хорошо, как я ещё никогда себя не чувствовала.