Не тактильный Петя

- Я ведь не тактильный, — вздыхает вдруг Петя, озвучивая посетившую его славную голову мысль, в то время как он лежит рядом с Ильей, который одной рукой листает в телефоне каталоги каких-то шоурумов, а другой рукой гладит ладонь Гуменника. Илья гладит ладошку по-всякому: проходится теплыми пальцами по внешней стороне, легонько щекочет ладошку, сплетает их пальцы в крепкий замок. - Мне надо finish? - глядит на него Илья, опуская телефон и отпуская хватку на ладони. - Что? Ноу, ноу, ноу, — возмущается Петя, переворачиваясь на другой бок, закидывая одну ногу на Илью и удобно устраиваясь на подушке так, чтобы утыкаться носом в теплое местечко между шеей и плечом Малинина. - Только попробуй финиш, подлый америкашка. Илья смеется и откладывает телефон, чтобы притянуть Петю ближе к себе и посвятить уставшему фигуристу обе руки. Теперь Илья оглаживает его по коленке, коротко чешет голую лодыжку и массирует напряженную икру. Петя понимает, что оказывается многого о себе не знал, а может это просто потому что он попал в руки конкретному Илье Малинину, а не к кому попало. Потому что тело работает в полной независимости от мозга и безбожно расслабляется, расплываясь безвольной лужей удовольствия по Илье. Петя и Илья встретились не так давно на тренировочной базе в Вирджинии. Петя приехал на короткий курс у Рафаэля Арутюняна, а Илья с ним тренируется с самого юного возраста. Так они и столкнулись на одной ледовой арене: чемпионы своих стран и главные олимпийские надежды. И если тренировки Ильи проходят в штатном режиме, позволяющем ему качественно отдыхать и возвращать мышцам и суставам подвижность у хорошо ему знакомых массажистов и терапевтов, то Петя оказался заложником незнакомой обстановки. Поэтому забитые икры от бесконечных четверных тулупов требуют массажа, а тонкие лодыжки почесушек ради удовольствия. Петя совершенно не тактильный, ему сложно дается американский стиль жизнь: бесконечные смолл токи и ничего не значащие улыбки. Петя серьезный, Петя говорит по делу и очень тихо стонет, когда Илья забирается пальцами под широкую штанину и надавливает теплыми пальцами под коленкой, заставляя спазм отпустить измученные мышцы. А Илья как-то легко находит ключики к Гуменнику. Он вежливо спрашивает о самочувствии и планах на тренировку, предлагает пойти вместе на пробежку и приносит и ему бутылку с водой, когда сам идет за ней. Исподтишка Илья наблюдает за российским фигуристом подмечая как тот уклоняется от попыток закинуть руку ему на плечо или завести разговор ни о чем между подходами в спортзале. Илья распаковывает своего внутреннего славянина и дело идет куда быстрее. И вот после парочки совместных пробежек, обеда в ближайшем кафе и трех полуночных тренировок, Илья привел Гуменника к себе домой гладить кошек. Правда гладят теперь не кошек, а самого Гуменника, о чем Петя совершенно точно не жалеет, потому с большим удовольствием подставляется под прикосновения Ильи. Петя сам разрешает гладить его, чесать под коленкой, разминать мышцы. Ласкать. - О боже, вот здесь, да, — сдавленно шепчет Петя, когда Илья особенно хорошо надавливает на твердые мышцы. - Что, настолько? - хихикает Илья и продолжает массировать в том же месте. Петя пытается собраться с мыслями, его уставшую голову посещает мысль, что возможно обжиматься в постели с олимпийской надеждой Соединенных штатов так себе идея. Но это же Илья. Может он и чья-то там большая надежда, но для Пети это его slavic бро Илюша, который больше похож на взъерошенного кота, чем на серьезного фигуриста до тех пор, пока не выйдет на лед. Да и сейчас Пете так хорошо, что он решает подумать потом обо всем и сразу и может быть даже загонится о своем поведении, но пока Илья слишком хорошо разминает его одеревеневшие мышцы и позволяет дышать запахом своего дорогущего геля для душа прямо с теплой шеи, куда Петя уткнулся носом. Илья же не находя никакого сопротивления и недовольства, решает брать этот вечер в свои руки и поворачивается к Пете лицом, все также удерживая его согнутую коленку на своем бедре. Теперь они лежат лицом к лицу, их горячее дыхание смешивается, а губы от случайного поцелуя разделяет небольшое движение вперед. Петя распахивает глаза и смотрит в ярко-голубые и абсолютно шальные Илюшины глаза и понимает, что вся его воля к сопротивлению сломана одним только этим светлым взглядом. Илья же продолжает круговыми движениями разминать мышцы бедра, поднимаясь все выше и выше и в какой-то момент натыкаясь на кромку белья. На пробу Илья поддевает пальцем край боксеров, забираясь пальцами под них. Петя напрягается, но ничего не говорит. Тогда Илья подсовывает вторую руку ему под голову и распускает хвост на голове. Волосы рассыпаются по подушке, а Малинин запускает пальцы в мягкие кудри, старательно почесывая кожу головы и заставляя мурашки стайками сбегать по позвоночнику вниз. Петя судорожно выдыхает сквозь зубы и пытается куда-то деть свою руку, пристраивая ее на талию Ильи. Мизинцем он чувствует горячую, гладкую кожу под задравшейся футболкой и не сдерживаясь проводит ладонью выше, собирая ткань тонкой футболки где-то в районе ребер. Илья от первой неожиданной ласки прикрывает глаза и растягивает губы в своей маленькой кошачьей улыбке. - Что, нравится? - спрашивает Петя, резко перехватывая инициативу в свои руки и переворачивает их так, что всем телом вжимает Илью в мягкие простыни. Теперь Илья полностью во власти Гуменника. Петя форменно разложил Илью на простынях: одной рукой удерживает запястья Малинина над головой, ноги разведены в стороны коленом, второй же рукой он продолжает оглаживать тонкую талию, то и дело смещаясь на подтянутый живот. - Нравится, — игриво щурится Илья, подтягиваясь на кровати так, чтобы быть лицом к лицу. - У меня тут может ловушка была расставлена для одиноких не тактильных фигуристов. - Семененко ждал? - Кого? - Илья даже улыбаться перестает от неожиданности. - Никого, забей, — если бы были свободны руки, Петя честное слово дал бы себе по лицу. - Так что, для меня ловушку расставил? - пытается вернуть игривое настроение Гуменник, но оно уже растворилось в воздухе после этой неудачной реплики. Илья весь надувается и сжимается, он больше соблазнительно не выгибается, не дует губы. Малинин легко дергает запястьями, давая понять, что хочет, чтобы его отпустили. Петя, как самый настоящий джентльмен отпускает руки и садится на пятки, отодвигаясь от Ильи. Напряжение повисает в воздухе, Илья все также лежит на смятых мягких простынях и недовольно сверкает голубыми глазами на Петю. Петя понимает, что облажался, но что говорить пока не может понять. Он даже слабо понимает за что он должен сейчас извиняться, если честно. Они же не в отношениях, у них не романтический вечер, который можно было бы испортить неудачной шуткой. Они же просто ... А что они, кстати, просто тут делали? Тяжелый и очевидно очень медленный мыслительный процесс отображается у Гуменника на лице, потому то у Ильи брови ползут вверх все выше и выше, он в какой-то момент складывает руки на груди в замок и спрашивает: "Серьезно, Питер?". Пете стыдно. У Пети кажется даже щеки краснеют. Как в общем-то и весь Петя, который резко оказывается посреди кошмарного приступа стыда, когда понимает, что он все прошляпил, ничему не придал особого значения, все намеки пропустил мимо себя и сейчас оказался в абсолютно однозначной ситуации с Ильей. В однозначной, необдуманной ситуации, в которой он, ко всему прочему, хотел оказаться с тех самых пор, как увидел Илью впервые на льду. - Я все испортил, да? - Петя выдавливает из себя грустную улыбку исподлобья глядя на Илью. Тот же продолжает дуться и недовольно стрелять глазами. - Yes Peter. And I'm very разочарован в твоих cognitive способностях. You know? "Господи, какой же Илья хорошенький, когда вот так разложен на мягких простынях при приглушенном свете ночника", — думает Петя, прикидывая есть ли у него шансы или он проебал все и разом. - Но я подумаю, — Илья протягивает руку и касается Петиного бедра. - Может быть я могу простить, — ведет пальцами выше, добираясь до резинки штанов. - Такое поведение, — оттягивает резинку и отпускает ее до мягкого шлепка по коже. У Пети в этот момент в голове короткое замыкание. Последние здравые мысли вдруг испаряются, подогреваемые таким Ильей. - Так ты у меня такая капризная детка, — Петя резко подается вперед, снова вдавливая Малинина в матрас. - И мне придется долго извиняться, чтобы вымолить прощение, — шепчет в самые губы, касаясь их. -Д-да, Питер, тебе придется, — ухмыляется Илья и облизывает свои губы из-за такой близости задевая и Петю. - Мы будем гореть в аду, — шепчет Петя и наконец прижимается к мягким губам напротив. Илья оказывается напористым и жадным. Он притягивает Петю за щеки ближе к себе, проводит языком по чужим зубам, дразнит прикосновениями языка. Поцелуй становится все более влажным и несдержанным. Петя чувствует, как контроль над телом покидает его все быстрее и быстрее, когда Илья вдруг обнимает его ногами, скрещивая лодыжки за спиной. В такой позе теряется всякое расстояние и теперь они прижаты максимально близко друг к другу, напряженный член Ильи упирается в Петин живот. Гуменник вздыхает в поцелуй и стискивает мускулистое бедро, мягко притираясь к чужому возбуждению своим. Илья не медлит ни секунды запуская руки под Петину футболку, оглаживая ребра, подтянутый живот, царапая короткими ногтями выступающие лопатки. Петя подается вперед проталкивая руку между ними и сжимая член Ильи через спортивные штаны. Тот шипит и подается бедрами вперед, в поисках еще большего удовольствия. Петя начинает действовать смелее и оттягивает резинку штанов, а затем и белья и освобождает напряженный член. Тот уже твердый, а на головке застыла капелька смазки. Петя на пробу оглаживает головку большим пальцем, собирая каплю и растирая ее по нежной, горячей коже. Илья запрокидывает голову и толкается в чужую ладонь. Петя же продолжает изучать чужой член, мягко обхватывая его пальцами, медленно проходясь вверх-вниз, то сжимая пальцы, то разжимая. - Петя, пожалуйста, — стонет Илья, толкаясь в чужой кулак. - Какой нетерпеливый, — бормочет в поцелуй Гуменник, усиливая хватку на чужом члене и ускоряясь. Илье хватает всего пару движений плотно сжатым кулаком и он кончает, вцепляясь зубами в Петино плечо, стараясь погасить рвущийся наружу стон. Пете же хватает несколько движений собственной рукой, чтобы быстро закончить и прижаться носом к влажному виску Малинина, пытаясь восстановить дыхание. - Ты как? - спрашивает тихонько Гуменник, оставляя теплые поцелуи на краешке уха, за ним, спускаясь ниже по взмокшей шее. Задерживаясь на загнанно колотящейся венке. - Я умер и попал в рай, — улыбается Илья, поворачивая голову и сталкиваясь губами с Петей. Они мягко и медленно целуются. Поцелуй этот полон необозначенного, теплого чувства, которое еще только зарождается между ними. И оно обязательно прорастет и даст свои плоды. Но пока они слишком молоды и заняты карьерой.