Ultraviolence

Заброшенная больница, внутри пустой зал, только холодный свет ламп, который отражался от больших и гладких столов в центре. На столе лежали две одинаковые таблетки: одна красная и одна синяя. Женский голос из динамиков прервал звенящую тишину, громко объявляя правила: 4 Бубнов. Игра — «Выбор таблетки». «Вы находитесь в испытательной комнате. На столе перед вами две таблетки: красная и синяя. Одна из них отравлена. Вторая безопасна. Ваш выбор определяет вашу жизнь. Каждый игрок выбирает одну таблетку и принимает её в течение трёх минут. Ошибка = мгновенная смерть. Вы можете советоваться друг с другом, но никто не обязан говорить правду. Таймер — ограничение. Если время истечёт, все, кто не сделал выбор, не выживут. Любые попытки изменить положение таблеток или обмануть систему будут учитываться и могут повлиять на результат. Выживет только тот, кто выбрал безопасную таблетку. Начало игры. Таймер запущен.» Красные цифры загорелись на стене. Моё сердце бешено заколотилось, от страха тело окутало холодом, так что дышать было больно. Руки дрожали, а в голове была лишь мысль о страхе смерти и желании выжить. Но на лице было совершенно другое. Несмотря на бешеный мандраж внутри и чрезмерную эмоциональность, я не показывала этого. Потому что понимала: любой здесь будет рад воспользоваться моим уязвимым состоянием. Сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот разорвётся, но, сделав глубокий вдох и подняв голову вверх, я осматривала толпу. Они рыдали, дрались и ругались так громко, что от этого шума начинало звенеть в ушах — вот что делает с человеком угроза смерти. И только один человек не двигался. Он стоял в стороне, руки в карманах худи, наблюдая. Не за таблетками. За людьми. От его взгляда действительно хотелось замёрзнуть. «Лучше замёрзнуть, чем сгореть в этой толпе», — подумала я. Я подошла ближе. Руки слегка дрожали, но я старалась не показывать это. Сердце стучало бешено. — Ты… знаешь, какая безопасная? — спросила я, чуть наклонив голову. — Возможно, да, а возможно, и нет, — он слегка усмехнулся, как будто речь шла не о жизни и смерти, а о погоде. Эта фраза звучала как вызов. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение и страх одновременно. Затем наклонилась к столу, присмотрелась. Цвет, форма, положение… маленькие детали, которые кто-то мог бы заметить. Но они были одинаковыми. Ничего нельзя было понять наверняка. В голове я была недовольна его безразличием. Он так спокоен и холоден, но ведь это неправильно — как можно вести себя так, когда твоя жизнь буквально стоит на кону? Или ему уже нечего терять? Вдруг голос прервал поток мыслей в моей голове резким объявлением, от которого у меня затряслись руки: — До окончания игры минута. Я стояла чуть в стороне от стола. Мои пальцы незаметно считали — один, два, три, четыре… Большой палец был прижат к ладони. Дыхание было слишком ровное. Слишком контролируемое. Он подошел почти бесшумно. — Ты считаешь, когда нервничаешь? Я дернулась от неожиданного вопроса, а он был слишком внимателен — это начинало напрягать. Или это я уже настолько себя не контролировала, что каждый встречный мог сказать всё, что я чувствовала? — Я не нервничаю, — кое-как выдавила из себя сухой ответ. — Правда? Он наклонил голову, разглядывая моё лицо так, будто это головоломка. — Ты задерживаешь дыхание на четыре секунды, потом выдыхаешь на шесть. Пульс был ускорен. Зрачки были расширены. Пальцы повторяли цикл. Я сжала руку ещё сильнее, голова была затуманена от волнения. Я была слишком эмоциональна, чтобы сейчас остановить этот приступ внутренней паники. — А ты, значит, специалист? — Нет. Просто наблюдательный. Он сделал шаг ближе. Не вторгаясь. Просто сокращая дистанцию. — Тебе страшно умереть? Или страшно ошибиться? Я посмотрела на него уже не как на холодного игрока, а как на угрозу. Он был слишком внимательным, и это пугало. — А тебе? Уголок его губ едва заметно приподнялся. — Я редко ошибаюсь. В отличие от тебя, Рэй. — Тогда зачем ты стоишь рядом со мной? «Осталось 30 секунд» — Потому что ты считаешь. Большинство здесь — нет. Он наклонился ближе и тихо добавил: — И потому что твоя тревожность не делает тебя слабой. Она делает тебя осторожной. Если хочешь выжить — перестань бороться с ней. Используй. Мои руки дрожали не от понимания того, что на выбор у меня есть менее 15 секунд, а от его слов, которые ударили в голову настолько остро, что это ощущение невозможно было передать. Он слишком быстро меня считал — это странно. Обычно я предугадываю эмоции людей, но я никогда не думала, что это может произойти со мной… Я уже не выдерживала слишком сильного напора эмоций, и моя маска псевдоспокойствия окончательно слетела со следующей моей фразой: — Если ты понял правила — скажи, какая! — голос сорвался. — Ты такая эмоциональная, что это даже забавно, — усмехнулся он. — Подумай. Это бубны, игра на логику, а не на удачу. И тут меня резко ударило осознание. В правилах не было сказано, что яд внутри таблетки. Только: «Одна из них отравлена». Отравлена — чем? Я перевела взгляд на стаканы с водой. Возле синей стоял полный стакан. Возле красной — уровень воды был ниже. Кто-то уже сделал глоток. Значит… проверял? Или… Он взял красную таблетку. — Иногда правильный выбор — это тот, который уже сделали до тебя. И положил её на язык. Я резко схватила синюю. Глоток воды. Таймер — ноль. Тишина. Через секунду кто-то упал. Я не умерла. Я была жива, и с этой мыслью в голову ударило холодное осознание происходящего — того, что я буквально доверила свою жизнь незнакомцу. Но почему я так поступила? Резко я как будто заново оказалась в реальности и провела взглядом по залу. На полу лежали трупы тех, кто так и не смог совершить правильный выбор. Другие игроки плакали, скорбя по тем, кто не смог выжить. А я… я стояла ещё с лёгкой дрожью в руках и мандражем от отступившего адреналина. Я протерла мокрые от минувших слёз глаза и просто смотрела, смотрела на людей, а затем перевела свой взгляд на него. — В следующий раз не задерживай дыхание. Это мешает думать. И он ушел, а я так и не пошевелилась, отчего моё тело до сих пор было сковано. Я осталась с мыслью, что следующую игру хотела бы пройти вместе с ним.