Служебный роман исключен

      Воскресенье — не самый лучший день для того, чтобы провести его в офисе. Само мироздание против этого, ведь в воскресный день принято отдыхать, проводить время с близкими, ну или в одиночестве, кому как угодно, высыпаться до полудня, в размеренном темпе готовиться к наитруднейшему началу очередной недели и, дрожа от страха, ждать судного дня для каждого офисного сотрудника — понедельника. Однако, в парадигме жизнеустройства Сон Судаль не существует такой категории. Ей абсолютно неважно когда работать, если проект, в конечном счете, будет выполнен на отлично. Только вот ни единая душа в «Suga Lab.» не разделяла ее взглядов. Оказывается, у них есть личная жизнь, мда уж. Сон Судаль уже знает причину своего удовлетворенного состояния — полупустая компания: на работу выходят лишь должники, которые затянули с выполнением своих обязательств, и вышестоящие по званию, которым просто необходимо принять срочное решение. Как вы могли догадаться, Сон Судаль относилась ко второму типу людей. Масса свободных мест на парковке, пустой лифт, отсутствие привычного галдежа в коридорах, безлюдные этажи и, наконец, пустующее пространство у кофе машины — ну разве не благодать! С самого утра Сон Судаль была, как ни странно, довольна. В офисе присутствовала лишь ее ассистентка, естественно за дополнительную оплату, да Кан Бонсу, который увязался с ней на работу со словами: «Знаю я как ты не будешь перерабатывать. Ну уж нет, поеду с тобой, чтобы ты опять не грохнулась в обморок». Судаль хотела побыть в одиночестве. Не поймите неправильно, ей приятна забота друга, но все же хотелось собраться с мыслями в тишине. А эта тишина и не присутствовала в ее кабинете, и все из-за Кан Бонсу. Он буквально вынес ей мозг по телефону, пока она собиралась на работу. Врач строго-настрого запретил ей носить каблуки (тихий ужас для нее), поэтому Судаль пришлось отдать предпочтение обычным кроссовкам с ортопедической подошвой. И раз уж она едет в офис в такой незамысловатой обуви, да еще и в воскресенье, весь ее образ был построен на темных джинсах клеш, приталенном черном джемпере и такого же цвета сумке. Справедливости ради, Судаль всегда одевалась очень строго и профессионально, но кому какое дело до того, как она выглядит в свой законный выходной, правда? Откинув прядь волос, которая так настойчиво лезла за оправу ее новых очков, Судаль слишком тихо шла по коридору восьмого этажа, держать путь в свой кабинет. Привычное цоканье каблуков заменило едва слышное пошарпывание кроссовок о кристально чистый кафельный пол, отчего ее ассистентка и не сразу заметила начальницу. — Доброе утро, режиссер Сон! — поднявшись из-за стола поздоровалась сотрудница — Доброе, ассистент Ан — кивнув, ответила Судаль       Вы поймите, Судаль ведь никто не успел вывести из себя (пока что), поэтому и ответить на приветствие ассистента было целесообразно. Не то, чтобы она не хотела здороваться с девушкой и совсем не считала ее за человека, просто у ассистента Ан была удивительная суперспособность оказываться не в то время не в том месте и слишком уж часто попадаться под горячую руку. Не успела Судаль сделать пару шагов в сторону кабинета, как ей вручили небольшую корзину с красными розами и запиской. — Режиссер Сон, Вам просили передать — просияла девушка и, с озорной ухмылкой, уставилась на начальницу — От кого? — непонимающе спросила Судаль. Неужели ее бывший любовничек одумался и решил возобновить их встречи? Нет уж, увольте. Она не будет спать с человеком, который не хочет доводить ее до оргазма. — Курьер сказал, что имя отправителя есть в записке — с неугосающим энтузиазмом протянула ассистентка — Эм…спасибо — пребывая в легком шоке произнесла Судаль — Жду обновленный список соискателей. Десять минут. — Да-да, режиссер Сон — энергично ответила она и удалилась за свой рабочий стол       Судаль зашла в кабинет, повесила верхнюю одежду на вешалку при входе и замерла. Ее последнее пребывание в собственном рабочем пространстве вызывало тревогу. Мысли о нем, ее демоне, и о том, что он мог с ней сделать, не давали покоя. Пульс участился, будто она пробежала марафон, а страх липким слоем осел на коже, пуская волну мурашек по конечностям. Интересно, директор Мин будет против ее идеи полностью переоборудовать кабинет? За счет Судаль, конечно. Каждый раз, когда ее тревожность достигала такого масштаба, спасала лишь смена обстановки. Ее переезд в США, продажа старой квартиры на окраине Сеула и покупка новой в центре, а теперь внезапный ремонт. Новое пространство давало ложное, но такое необходимое, чтобы не сойти с ума, чувство защищенности. Судаль понимала, что обманывает свой мозг, путается убедить его, что лукавый не запустит свои костлявые, покрытые дегтем и кровью, пальцы в ее мозг и не поставит девушку на колени. А что ей оставалось делать? Ну разве что позвонить своему психотерапевту. Она и совсем позабыла, что еще в больнице поклялась записаться на консультацию. Судаль поставила корзину на стол и недовольно вытянула записку, которая, казалось, пряталась от ее ловких пальцев среди бутонов. «Как тривиально» — разочарованно подумала девушка. Сон Судаль был искренне не понятен концепт цветов. И что вы прикажите с ними делать? Какую пользу несло сие растение, да еще и такое шаблонно избитое? Ей придется их поливать? Нет уж, у Судаль нет времени на такую ерунду. Откровенно говоря, она бы больше порадовалась горячему американо с шоколадным пирожным. Судаль развязала красную ленту на записке и, развернув ее, прочла содержимое.

Не перерабатывайте больше, режиссер Сон.

Вы нужны компании как никто другой.

      Коротко и по делу. Очень похоже на директора Мина. Это объясняет и выбор цветов. Зачем задумываться о таком, когда у тебя уже есть любимая женщина, и все, что ты имел ввиду под этим жестом — исключительно формальный этикет? Судаль уже свернула белую бумагу и выбросила в урну, когда в ее кабинет вновь явился Кан Бонсу, но уже с кофе. — Что это такое? — напряженно спросил друг — А на что это похоже, Бонсу? — изогнув бровь, встречно спросила девушка и села за стол — От кого цветы? — не сводя взгляда с корзины, он поставил стакан с горячим напитком перед ней — Понятия не имею — пожала плечами Судаль — Поэтому так быстро выбросила записку? — Как ты догадался? — не скрывала свой саркастический тон она — Прячу бойфренда номер два от основного — Я серьезно, Судаль — буравил ее взглядом мужчина — Не говори, что это кто-то из компании — Ты знаешь, что я не завожу служебные романы. — Тогда все еще хуже, чем я думал — Я не понимаю к чему ты клонишь, Бонсу — начала раздражаться режиссер — Ты опять видишься с этим придурком? — парировал ей коллега — С каким из? — фыркнула девушка — С последним — закатил глаза мужчина — Мудак из адвокатской конторы — Не то, чтобы это твое дело, Бонсу, но записка была не подписана — с безразличным тоном ответила Судаль — Ну конечно — ехидно хмыкнул мужчина — Как только тебе нужно обсудить очередного придурка, это становится моим делом — Я точно припоминаю, что ты настойчиво расспрашивал про всех моих мужчин — вторила его тону режиссер — Потому что кто-то должен приглядывать за тобой, Судаль — Я — взрослый человек, Бонсу, и сама в ответе за свои поступки — Отлично, тогда не приходи ко мне плакаться, когда очередной говнюк испортит тебе настроение — злостно прошипел сквозь зубы мужчина и, громко хлопнув дверью, оставил Судаль в одиночестве — Я не плачу из-за мужиков! — крикнула ему в дорогу девушка и глубоко вздохнула от напряжения       Да что с ним не так?! Почему все сегодня такие странные?! Ее ассистентка не дрожит от страха, напротив, излучает позитив; ее друга как будто подменили, и на место его априори жизнерадостной и легкой натуры пришла полная противоположность. Кто отправил эти дурацкие цветы, к тому же такие ненавистные ей розы?! Судаль схватила корзину и, открыв на распашку дверь, приказала помощнице выбросить уже раздражающую композицию в мусорку. Ей не нужен лишний пылесборник в кабинете. Ассистентка, конечно, пыталась уговорить режиссера оставить цветы, но, встретившись с ее убийственным взглядом, тотчас исполнила получение. Судаль было плевать на то, оскорбится ли отправитель. Она просто хотела спокойствия в утро воскресенья. Наконец получив список кандидатов на позицию звукорежиссера, Судаль принялась за работу. Без опыта работы? Отказ. Она не будет нанимать сотрудников, которые ни дня не проработали по своей профессии. Заоблачная зарплата? Отказ. Сейчас будем приземляться, дорогой. Перерыв в деятельности два года? Отказ. Посиди без дела еще пару лет и тебя точно возьмут в Голливуд. Запрос на внеплановые выходные? Отказ. Если ты — не раб своей работы, то ты не в праве зваться профессионалом. Возможных выход в декрет? Отказ. Либо ты замужем за работой, либо ты действительно замужем, одно из двух.       В течение нескольких часов Сон Судаль тщательно просматривала анкеты соискателей, подобранные ее ассистентом. Ну что за парад уродов. Почему в Сеуле так трудно найти нормальных специалистов? Справедливости ради, она отметила пару претендентов, которых однозначно позовет на личное собеседование, и, если удача будет на ее стороне, что маловероятно, она наймет одного из них. Судаль посмотрела на электронные часы и поняла, что настал обед. Проблема лишь в том, что столовая по воскресеньям не работала, и сотрудникам приходилось обедать вне компании. Это правило тоже раздражало Сон Судаль. Тратить время на поездку до приличного заведения, ожидание заказа, сам прием пищи и обратную дорогу просто кощунство, но что поделать. Живот Судаль решил проверить жива ли хозяйка и издал истошный вой на весь кабинет. Она терпеть не могла чувство голода. Иногда Сон Судаль позволяла себе мечтать о жизни, в которой ей не нужно ни спать, ни есть. Такая экономия времени, понимаете? В среднем, за всю жизнь люди тратят на сон около 26 лет, представляете сколько всего она могла бы сделать, если бы не первичные потребности ее организма? Судаль устало облокотилась на спинку стула и сняла очки. Новая оправа, хоть и незначительно, но все же отличалась от привычной ей, отчего на ее переносице оставались красные следы. Она аккуратно помассировала глаза, чтобы ненароком не стереть идеально накрашенные стрелки, и услышала стук в дверь. После одобрительного «Войдите» ее пространство заполнил знакомый парфюм — Ким-как-всегда-не-вовремя-Сокджин. — Добрый день, режиссер Сон — с дежурной улыбкой поздоровался он       У Судаль складывалось ощущение, что этот мужчина приносит в жертву девственниц и пьет их кровь, ибо как можно выглядеть так свежо в воскресный день. Волосы, как обычно, уложены в идеальную прическу, серый классический костюм, словно сшитый исключительно по его меркам, сочетался с простой белой футболкой и подчеркивал стройную фигуру, а отсутствие темных кругов, на зависть Судаль, означало, что он высыпался. Впрочем, с чего бы ему страдать от недосыпа? Не в его голове сидит терроризирующий жизнь демон. Да и навряд ли он проводит все свое свободное время на работе, чтобы заполнить пустоту в душе. Скорее всего у него есть друзья, девушка, а может и семья… Почему же Сон Судаль стало так горько? Ах да, точно, она завидует. — Добрый, режиссер Ким — пробормотала она, пытаясь смотреть как бы «сквозь» него. Пусть она и не видела сорежиссера один день, чувство дискомфорта от его внезапной помощи в тот день как будто весело в воздухе. — Собираетесь на обед? — Не решила еще — равнодушно пожала плечами девушка — Много работы — Хотите снова свалиться без сил? — неодобрительно покачал головой мужчина. Да что ж такое! Почему люди не могут просто отстать от нее! Какого черта всех стало интересовать ее здоровье?! Судаль не могла позволить себе такую дерзость, как поругаться с ним, хотя соблазн при пустом офисе было как никогда велик. Она, конечно, не самый эмпатичный человек, но и вычеркнуть из памяти руку помощи, которую он протянул ей в тот вечер, не могла, совесть не позволит. Судаль сжала губы в тонкую линию, чтобы ненароком не сказать лишнего. — Я совершенно здорова, режиссер Ким — Сделаю вид, что поверил Вам, госпожа Сон — ухмыльнулся мужчина и зачем-то осмотрелся. «Напрашивается на экскурсию?» — задалась вопросом она, а глаза Ким Сокджина все гуляли по ее кабинету как ни в чем не бывало. Казалось, он целенаправленно искал что-то. Судаль зачастую просто не понимала его. У нее складывалось такое впечатление, что они — особи разных видов, чей мозг работает абсолютно несхожим образом. Секунды тишины переросли в минуты, а Сон Судаль все не понимала причины его прихода. Она же вроде поблагодарила его по телефону, ведь так? Целовать его неприлично белые кроссовки за это она не будет, не дождется. Так что ему нужно? Глаза Ким Сокджина гуляли по ее кабинету, будто по отчему дому и остановились на ее — озадаченных. — Я могу Вам чем-то помочь, режиссер Ким? — спросила девушка, надеясь, что коллега прочтет риторический подтекст вопроса. При всем «уважении», ей всего-навсего хотелось побыть одной, а сорежиссер делал это просто невозможным. — Вообще-то да — неожиданно для нее ответил мужчина — К сожалению, я еще не окончила разработки концепта третьего клипа, но у меня есть небольшие наброски, которые я как раз хотела обсудить с Вами пос… — Пообедайте со мной — резко прервал ее Сокджин. Он вообще слушал ее?! И какой к черту обед?! Кретин. — Нет — Причина? — Не хочу — Передумайте — Не буду — Почему? — Потому что — Очень по-взрослому, режиссер Сон — съехидничал Сокджин — Я бы сказала всеобъемлюще — парировала ему девушка, да только ее предало оглушающее урчание в животе — Ваш организм молит о пище, режиссер Сон — успел подметить он — Сходим на обед в ближайшее заведение и там обсудим Ваши идеи — Я могу заказать еду — не сдавалась она. Почему-то у Сон Судаль возникало чувство от тревоги лишь от того, что ей придется пообедать с ним. И не потому, что она физически боялась Ким Сокджина, нет, он совершенно не похож на человека, который бы принудил женщину к чему-либо. Просто ее шестое чувство подсказывало, что обсуждать они будут совсем не проект. Ким Сокджин вел себя крайне странно для обычного славного парня на работе. Небольшой и практически незаметный невооруженным глазом, прищур, напряженные руки в карманах брюк, слегка поджатые пухлые губы — все это вызывало в ней нервозность. Он хочет чего-то от нее, но за тысячными слоями его масок Судаль не могла разобрать что именно. — Я так полагаю, что проект Вы будете обсуждать сами с собой? Все настолько плохо, госпожа Сон? — Вы пришли позлить меня? — сказала сквозь сжатые зубы девушка. Ну что за приставучий придурок. — Нет, я пришел позвать своего сорежиссера на обед и совместить приятное с полезным — Почему нельзя встретиться после перерыва? — Я занят, режиссер Сон. Не только у вас есть работа в компании — Да правда что ли? — ухмыльнулась Судаль — Не похоже на правду — Я не буду ругаться с Вами, как бы Вы этого не желали — закатил глаза мужчина и направился к выходу — Я желаю?! Это Вы пришли ко мне в офис и требу… — Если вы не пообедаете со мной, я напишу на Вас жалобу за нежелание сотрудничать — вновь дерзко перебил ее коллега — Жду Вас в машине через 10 минут — Ну и кто теперь прячется за спиной начальства?! — крикнула она ему в догонку. Чертов кретин! Судаль сжала кулаки, а ее длинные ногти впились в ладони. Ладно, будь по-твоему Ким Сокджин. У нее всегда есть возможность вернуться в компанию на такси. Она в безопасности, все будет хорошо. Судаль поправила макияж губ и скоропостижно вышла из кабинета. — Госпожа Сон, я нашла еще несколько анкет, оставлю их на Вашем столе для рассмотрения — все продолжала улыбаться помощница — Ассистент Ан, Вы хотите прибавку к зарплате? — А…не знаю — растерянно протянула сотрудница — Если Вы посчитаете это нужным — Прекрасно, будет Вам премия к концу месяца. Только перестаньте вести себя так — Не поняла Вас, режиссер Сон — немного нахмурилась девушка — Как так? — Странно… — подозрительно посмотрела на нее Судаль — Вы сама не своя с пятницы — Я переживала за Вас, режиссер Сон, вот и все — поникла ассистентка — Вы напугали меня — Напугала? Я бы на Вашем месте устроила праздник в честь того, деспотичная начальница наконец получила по заслугам — фыркнула она — Режиссер Сон, у нас разные мнения на этот счет — поменялась в лице помощница — Да, Вы зачастую строги со мной, но это закаляет мой характер. Вы — пример для подражания, и когда-нибудь я хочу стать таким же профессионалом — Ассистент Ан, Вы уже самый настоящий герой этой компании. Работать на меня три года и не уволиться — это подвиг — Тогда давайте и дальше сотрудничать — ее губы тронула слабая улыбка — Но больше не пугайте нас так — Я совершенно точно здорова — уверила ее начальница — Идите на обед. После перерыва зайдите ко мне в кабинет с новыми анкетами — Хорошо, режиссер Сон — поклонилась ей девушка — Приятного обеда с режиссером Кимом! — Мхм — промычала Судаль, но, к счастью или к сожалению, не упустила игривой смешинки на ее лице. Вот только этого ей не хватало. Сон Судаль было плевать что о ней подумают коллеги, но слухи о служебном романе и ее имя никогда не употреблялись в одном предложении, и она этим гордилась. Тем не менее, ей абсолютно не хотелось, чтобы ее помощница надумала себе невесть что, мол Сон Судаль и Ким Сокджин (упаси Бог) уединяются в обеденный перерыв, чтобы не быть пойманными за выражениями «горячих» чувств. Головная боль медленно, но верно подступала к задворкам головы Судаль, поэтому она быстро закинула рассасывающую таблетку под язык и двинулась к лифту.       Ким Сокджин уже ожидал ее в своем немецком и таком дорогом (кто бы сомневался) автомобиле, пристально следя за каждым ее шагом в его сторону. Судаль начала все больше и больше верить в то, что у него раздвоение личности, а ее ассистентка страдает стокгольмским синдромом. Открыв дверь машины, Судаль уселась на переднее пассажирское сидение, оттягивая вниз подол длинного пальто из-под бедер. Сокджин завел мотор и выехал с парковки. Девушка не знала куда они направляются, но рушить тишину так сильно не хотелось, что она прикусила щеку с внутренней стороны. Привычные пробки не могли обойти их стороной, поэтому она откинулась на спинку сидения и постаралась расслабится. Куда этот кретин везет ее? Почему нельзя было выбрать место поближе? Судаль сделала вид, что поправляет очки, чтобы быстро, словно мышь, пробегающая по крыше старого дома, взглянуть на мужчину. Он тоже был напряжен. Это все его вина. Не настоял бы на совместном обеде — не пришлось бы терпеть ее общество в таком закрытом пространстве. Судаль в очередной раз почувствовала, как приступ тревоги накрывает ее с головой. Она нажала на кнопку, чтобы приступить окно и вздохнуть свежего воздуха. — Закройте, режиссер Сон — отчеканил Сокджин, не переводя глаз с дороги — Вам холодно? — изогнула бровь девушка, поворачивая голову в его сторону — Нет, но Вам вполне может стать. Заболеете, и мне придется разбираться с проектом в одиночку — Как будто Вы не ждете этого — саркастически ответила она — Хватит! — повысил голос Сокджин, отчего она едва ли не подпрыгнула на сидении — Перестаньте, режиссер Сон — Это Вы перестаньте делать вид, что беспокоитесь за меня, режиссер Ким — огрызнулась девушка — Мы больше не в компании, можете снять маску — Режиссер Сон, из нас двоих маску постоянно носите Вы — он наконец посмотрел на нее — Делаете вид, что ненавидите все и всех, когда на самом деле Вам просто стра… — Достаточно! — не дала ему договорить Судаль — Предлагаю ехать в тишине, или высадить меня у ближайшей станции метро — Упрямая — еле слышно пробормотал Сокджин, покачав головой — Я все слышу — На то и был расчет — Кретин — Хоть бы попытались сделать так, чтоб я не услышал — Я высказываю свое субъективное мнение. Южная Корея — свободная страна, имею полное право — Точно подмечено, режиссер Сон — угрожающее низким голосом протянул мужчина и наклонился в ее сторону, отчего она сжалась пассажирское место — Знаете на что у Вас нет права? — Просветите же — Не пристегиваться в машине — Сокджин отпустил руль и, воспользовавшись тем, что автомобили впереди не двигались из-за затора, перегнулся через панель, разделяющую пространство между ними, и застегнул ремень безопасности, не сводя с нее глаз. Щеки Судаль постепенно окрашивались в розовый. Ким-кретин действительно вкусно пах. Весь салон был будто пропитан его парфюмом. Нарочито медленно отпрянув от девушки, он не сводил с нее серьезного взора, как будто Судаль — провинившийся перед родителями ребенок. Ей не нравился этого взгляд. Судаль вообще мало что нравилось в Ким Сокджине. Да и с чего бы? Подумаешь, у него были длинные, аристократичные пальцы. У многих корейских мужчин довольно большие руки. Подумаешь, он выглядел особенно привлекательно, когда водил. А все потому, что его машина стоит, как крыло самолета. Подумаешь, его глаза меняли цвет на оттенок дорогого молочного шоколада из-за редких лучшей солнца, пробирающихся через облачное небо и падающих на его лицо нежной вуалью. Обычный, средне статистический цвет среди их населения. И вообще, что за мысли? И как долго они молча пялятся друг на друга? Судаль потеряла счет во времени, однако из транса их вывели сигналы машин позади них. Колонная стала двигаться. — Я больше не враг Вам, режиссер Сон — сказал мужчина, нажав на педаль газа — Не нужно воспринимать меня, как угрозу — Больше не враг? То есть Вы признаете, что были им? — Уж простите, не смог проникнуться к Вам симпатией, когда Вы швыряли в меня документы — Я…я… — не могла собраться с мыслями девушка — Я же попросила прощения за этот инцидент — Только для того, чтобы Юнги не заподозрил вражду между нами — Но я же извинилась! — И Вы считаете это искренним раскаянием? — С каких пор между нами есть место для искренности? — Ну не знаю, госпожа Сон. Пару дней назад я довольно искренне переживал за Вас — напомнил ей мужчина. Проклятье. Знала же, что они не проект будут обсуждать. Судаль и вправду не помнит когда в последний раз говорила «прости» и на самом деле раскаивалась. Разве что в тот вечер, когда была без сознания, ей привиделось, что мать снова наказывает ее этим проклятым черным тапком. Она не помнит, сказала ли это слово-табу вслух, но надеется, что нет. А еще она надеется, что не раскраснелась, как вареный лобстер. Зачем Ким Сокджину переживать за нее? И почему они, как оказалось, не соперники? В чем подвох? — Не думайте так сильно, госпожа Сон. Вы еще нужны компании как никто другой — сказал мужчина, а уголки его губ чуть приподнялись в легкой улыбке — Перемирие? — Я… — ее застигли врасплох, и, черт возьми, как же это раздражало ее. Последняя фраза сорежиссера, очевидно, была осознанной. Записка — от него и цветы, соответсвенно, тоже. В груди Сон Судаль что-то защемило, но она не хотела задумываться что именно. Нет, Ким Сокджин не может быть таким милым. Сейчас он перестанет разыгрывать спектакль, где роль протагониста отдана ему, и покажет свое истинную, такую же жестокую, как и ее, личность. — Нужно время подумать, так? — тихо посмеялся мужчина — Что? — все еще растерянно переспросила она — Заметил, что перед принятием решений, обычно Вы уходите в себя и, по всей видимости, взвешиваете все за и против — Эм… — Ничего, я могу быть терпеливым. Ответите после обеда, режиссер Сон       Оставшаяся часть поездки прошла в гробовой тишине, все как и просила Сон Судаль. Однако лучше от этого не становилось. Напряжение никуда не делось, а мысли роем кружились в голове. Удачно же Судаль приняла болеутоляющее, в противно случае она бы уже умирала от головной боли. Ким Сокджин оказался крайне внимательным человеком, ведь ей правда нужно было обдумать его предложение. С одной стороны, он все еще раздражал ее и без того шаткую нервную систему, а с другой — возможность избежать скандалов искушала как никогда раньше. Сон Судаль не обязана менять свое мнение о нем, чтобы заключить мир, ведь так? Она может и дальше считать его кретином, когда приедет в свою пустую квартиру после тяжелого дня, но ведь на работе нужно оставаться профессионалами, правда? Казалось, Судаль незаметно для самой себя отступала от большинства принципов, когда Сокджин был рядом. Нужно взять себя в руки и прекратить это детское поведение. Они же не в детском саду в конце концов. Судаль снова посмотрела на профиль сорежиссера, пытаясь понять в чем кроется его уловка. Да только ее коллега был абсолютно серьезен в своей инициативе. И это пугало ее до чертиков.

***

      Путем наисложнейших калькуляций и неочевидных по безразличному лицу сорежиссера фактов, Ким Сокджин пришел к выводу, что выбор заведения устраивал только его. Он привел ее в небольшой ресторанчик поесть хот пот, а Сон Судаль не переставала удивлять его. Неужели она не хотела прожить этот гастрономический оргазм от наваристого бульона и сочной, тонко нарезанной говядины премиального качества? Впрочем, лучше не складывать оргазм и Сон Судаль в одну мысль, от греха подальше. Сокджин часто приезжал сюда пообедать, особенно когда уставал от стен компании. Мало кто из его коллег желал тратить время на то, чтобы добраться до ресторана, потому он мог поесть в тишине и спокойствии. Официант уже знал, что Сокджин закажет. Мелочь, а приятно. Его коллега села напротив него, как можно дальше, будто боялась мужчину, как огня. Со стороны Сон Судаль выглядела смешно, он же не кусается. Ничего, он даст ей небольшую фору. Она ей крайне необходима, судя по небольшой морщинке между бровями, которую почти скрывала оправа ее новых очков. Пока она уткнулась носом в меню, выбирая дополнительные ингредиенты для хот пота, у Сокджина появилась возможность рассмотреть ее. Повседневная одежда выглядела на ней очень странно. Отсутствие стандартных для ее образа каблуков делало Судаль ниже его на целую голову. Единственное, что она сохранила — красные губы. Сокджин вдруг задумался пользуется ли она вообще помадой другого цвета? Но будет также странно, как и сама Судаль, спросить ее о таком. Сорежиссер поправила очки на переносице, и он отметил, что кольца на безымянном пальце она не носила. Значит, не муж. Может парень? Он был против того, чтобы она ехала в больницу? Сокджин пообещал себе разузнать эту информацию, и сегодня он попытается провернуть такой рисковый номер. Сон Судаль — умная женщина, а еще она не доверяет ему от слова совсем. Он практически слышал ее мысли в машине. Что ему нужно от меня? Где же он расставил ловушки? Только вот никакого подвоха не было. Сокджин и вправду устал воевать с ней. Самая непреклонная женщина, которую он когда-либо встречал. Пусть они и не станут лучшими друзьями к концу проекта, уважительные взаимоотношения — есть залог удачной работы, и раз уж они оба не привыкли проигрывать, оставалась всего одна опция — перемирие. Официант принял их заказ и удалился на кухню, оставив коллег в одиночестве. Ресторанчик не пустовал, но посетителей было подозрительно мало для обеденного перерыва. Возможно потому, что сегодня был самый холодный день за весь зимний сезон. — Не хмурьтесь так, режиссер Сон. Быстро состаритесь — довольно улыбнулся он, предвосхищая вкусную еду — Не смешно, режиссер Ким — пробормотала девушка и отвлеклась на уведомление в телефоне       Кто ей писал? Тот самый предполагаемый им парень? Сокджину хотелось остановить время, перегнуться через весь стол и посмотреть в смартфон Судаль. — Вы подумали над моим предложением? — Вы же сказали, что я могу дать ответ после обеда — посмотрела на него девушка и Ким Сокджин застыл на секунду. «Какие красивые глаза». А глаза у Сон Судаль действительно были завораживающими, отрицать это было бессмысленно. Удаленные на идеально симметричное расстояние от носа, они больше напоминали драконий разрез, такой же дерзкий и провокационный, а небольшие стрелки лишь подчеркивали их особенность. Нос тонкий и прямой, отчего очки время от времени сползали вниз, и ей приходилось поправлять их своими вытянутыми пальцами с длинным маникюром подстать ее губам. Слабый луч солнца осветил их столик, и Сокджин заметил, что цвет волос Судаль совершенно точно не черный. При дневном свете от отливал в натуральный темно-коричневый с еле заметными бордовыми прядями. Как необычно для кореянки. А эти скулы. Круглое лицо, двойное веко, немного курносый нос — классический запрос у каждого пластического хирурга Кореи. Не поймите неправильно, Сокджин не осуждал девушек. Каждый вправе распоряжаться со своей внешностью так, как пожелает. Он всего лишь отметил, как сильно Сон Судаль отличалась от девушек, с которыми он проводил время. — Режиссер Ким? — подозрительно прищурив глаза, обратилась девушка — Да, я…эм… — растерялся мужчина — Вы хотели обсудить свои идеи для третьего клипа? — Ну вообще-то я хотела обсудить их после обеда, но мое мнение, похоже, не учитывается — Да ладно Вам, госпожа Сон — нервно посмеялся Сокджин, пытаясь скрыть то, что засмотрелся на нее — Вот когда Вы в последний раз пробовали настоящий корейский хот пот? — Почти пятнадцать лет назад — сухо пожала плечами девушка — Сколько?! — А что? Я не очень люблю корейскую кухню — Это уж точно карается законом, режиссер Сон — И чьим же? Небось Вашим, режиссер Ким? — дерзко ответила Судаль — Все верно — кивнул он с улыбкой — В США нет корейских ресторанов? — Почему же, их полно. Только вот я предпочитаю пасту вместо рамена — Как пафосно, госпожа Сон — уже вовсю смеялся мужчина — Позволите переубедить Вас? — Не выйдет, господин Ким. Мое сердце давно принадлежит Италии — она немного сжала губы, стараясь скрыть улыбку, но от острого взора Ким Сокджина ничего не утаить. Он смог насмешить ее, ух ты… Отчего внутри расплылось внезапное тепло? — Я все же попробую       Еду им принесли достаточно быстро, видимо, из-за пустующих столиков. По мнению Ким Сокджина, его коллега пользовалась палочками на уровне ученика младшей школы, возможно даже похуже. Ее кусочки мяса постоянно падали в общий котел, отчего она прикусывала нижнюю губу от раздражения, а ее лицо приобретало схожий с бульоном цвет. Сокджину приходилось наблюдать, как она безуспешно старалась выловить мясо, а после приходить ей на помощь. После вечера пятницы это было вполне естественно для него. Сокджин пытался сдержать смех, когда сорежиссер агрессивно наматывала лапшу на палочки, придерживая их обеими руками, но не всегда получалось подавить порыв искренних эмоций. Его самое любимое — это Сон Судаль, злобно зыркающая на него сквозь кипящий котел. Он не раз предлагал научить ее пользоваться традиционными приборами, но увы, она слишком гордая, чтобы принять его помощь. Очевидно, только когда при смерти. — Что сказал врач по поводу Вашего состояния? — начал издалека мужчина, когда они наконец доели обед — Ничего особенного — кратко ответила девушка, достав из сумки планшет — Красноречиво — Я здорова, если Вы об этом. Не переживайте, Вам не придется выполнять работу за двоих. Кстати о работе… — Давайте потом, режиссер Сон. Мы только поели — притворился уставшим Сокджин. «Нет-нет, Сон Судаль, ты не улизнешь в этот раз». — Вы пообещали, что мы обсудим проект — настаивала она — Десять минут, хорошо? — мягко попросил Судаль он и, откинувшись на стул, посмотрел ей прямо в глаза — Не смейте так поступать снова — О чем вы? — прикинулась дурочкой коллега и быстро прикрыла лицо за стаканом воды — Вы знаете о чем я, режиссер Сон. Не доводите себя до истощения из-за работы — Я была в порядке — В порядке?! Да я нашел Вас холодную, словно лед, на полу Вашего ка… — Мне звонят — скоропостижно перебила его девушка и поднесла телефон к уху — Алло…На обеде…В ресторане…Не знаю…Вот так, не знаю где…       Ким Сокджина крайне раздражала сложившаяся ситуация. Он только-только начал пробираться через дремучий лес мыслей Сон Судаль, как его прервал этот дурацкий звонок. Он мог поклясться, что после того, как Судаль положит трубку, она попросит отвезти ее в офис (или сама доберется до него) и опять оставит его в дураках. Отсчитав ровно минуту он выхватил телефон у сорежиссера и, проведя пальцем по экрану, сбросил гудок. Жаль не успел посмотреть кто звонил. — Вы что себе позволяете, режиссер Ким! — грозно спросила девушка, сжимая кулаки — Я не договорил с Вами, госпожа Сон — нахмурился мужчина — Придется Вашему парню подождать — Отдайте мой телефон сейчас же! — Сначала ответьте на мой вопрос — Я ничего Вам не должна — О, я так не думаю, Сон Судаль — низким голосом проговорил Сокджин и убрал смартфон в карман — Поиграем в вопрос-ответ? — Еще чего пожелаете, о, великий Ким Сокджин? — прошипела она, отчего ее нос немного (не надумайте лишнего) умилительно сморщился — Всего-навсего искренности — Почему ты так уверен в том, что я доверюсь тебе? — Я знаю, что ты подозреваешь меня в самых подлых вещах. А еще я знаю причину этому — тяжело вздохнул он — Я прошу прощения за то, что не согласовал с тобой первый клип — Мне плевать! — Неправда, хватит врать, Сон Судаль — не веря ни единому слову, покачал головой Сокджин — Мне правда жаль, это было эгоистично с моей стороны — Зачем ты говоришь все это? — Потому что я не хочу снова найти тебя еле живой на полу кабинета — Отдай телефон — безжизненно прохрипела девушка — Тебя кто-то бил в прошлом? — обрушил шквал встревоженных вопросов Сокджин — Я не буду отвечать — посерела она — Ты была жертвой домашнего насилия? — Не твоего ума дело — Судаль потянулась к нему в карман — Ты корчилась от страха в моих рука, так что это мое дело! — Ким Сокджин — вновь прошипела коллега, но все же села обратно. Он заметил подмену в ее поведении. Глаза бегали по столу лишь бы не встретиться с его, дыхание напрочь сбилось, руки тряслись. Сокджин очень не хотел доводить ее до такого состояния, но он должен быть знать правду. Если на кого-то из сотрудников компании поднимали руку, он должен был доложить об этом в полицию. Особенно, если это женщина (особенно если это Сон Судаль, но он пока не готов признаться в этом). — Кто этот «он»? Ты говорила, что боишься кого-то. Ублюдок запрещает тебе получать должное лечение? — Заткнись — еле слышно пробормотала девушка и зажмурилась. Вот опять, она так побледнела, будто увидела саму смерть, как и в то утро в кабинете у Юнги. А он умел сопоставлять факты. — Почему тебе было страшно, Сон Судаль? — решив сменить тактику, мягким голосом спросил мужчина — Ты можешь довериться мне, я помо… — Хватит! Хватит! Заткнись! Закрой свой рот! — закричала девушка и поднялась со стула, отчего тот с грохотом ударился об пол.       Сказать, что посетители ресторана в шоке уставились на них, ничего не сказать. Правда, им было все равно: Сокджину — потому что все, о чем он мог думать — это практически белое лицо сорежиссера и неописуемая тревога в ее глаза; а Судаль — потому что паническая атака вновь настигла ее. — Хорошо-хорошо — приподнял руки Сокджин, как бы показывая, что сдается — Дыши, Сон Судаль — Тел…телефон…живо! — кое-как выговорила она, протянув дрожащую руку — Держи — он послушно протянул смартфон хозяйке — Судаль, послушай… — Заткнись, Ким Сокджин. Ты…ты ни черта не знаешь! — Так расскажи мне! — Пошел ты! Оставь меня в покое! — ее голос надломился, и Сокджин отчетливо слышал в нем подступающие слезы       Сон Судаль стремительно сорвала свое пальто с вешалки и, успев едва накинуть его на плечи, вышла из ресторана. «Черт-черт-черт, нужно догнать ее. На улице же мороз!». Он уже хотел выбежать за ней, как его остановил голос официанта, который попросил оплатить обед. Расправившись со счетом как можно быстрее, он погнался за своей странной коллегой, но ее и след простыл. Ким Сокджин разочарованно вдыхал зимний воздух, пока люди вокруг обходили его, ведь он закрывал путь на узком тротуаре. Пропустив ладонь через волосы, он устало закрыл глаза. Да, Сокджин понимал, что она не захочет говорить о том вечере, но не ожидал такую бурную реакцию. Похоже, его коллега совсем не хотела открываться ему. Он почувствовал саднящую боль в груди и искривился в лице. Нет, у него были исключительно благие намерения, но все вы знаем куда выстроена дорожка на этот случай. Хрупкое равновесие в их взаимоотношениях снова пошатано, и все это — его вина. Нужно попросить прощения, но как? Сон Судаль навряд ли подпустит его к себе сегодня. Впрочем, его не так уж и сильно беспокоил рабочий процесс, если быть честным. Первобытных страх в ее глазах — вот что не давало ему покоя, когда он завел машину и поехал в сторону офиса. Чего или кого она так сильно боится? И почему думает, что должна справляться со всем в одиночку? Где черти носили этого Кан Бонсу? Неужели он не видел, что творится с его подругой? На короткое мгновение Ким Сокджин позволил самодовольным мыслям волю — он первый заметил ее состояние, он нашел ее на полу кабинета, он просидел с ней в больнице всю ночь. И он имел право знать, так ведь?...Сон Судаль была права. Ему просто нужно оставить ее в покое, это не его дело. Она — взрослый человек, и может сама разобраться в своих проблемах. Однако, он понимал, что не сможет так поступить. Сокджин отчетливо помнит, как она чуть ли не вжалась в него, скрываясь от всех опасностей мира в его объятиях. И пусть они недолюбливали друг друга, он все же попытается ей помочь. Ким Сокджин и сам до конца не понимал почему, но точно знал, что должен. А уж если он решил что-то, то однозначно доведет дело до конца.