Вэй Ин решил вернуть мужа

Правило было простым. «Каждый день — значит каждый день». Оно было выжжено на подкорке, обещано шепотом в темноте и скреплено стонами. Но реальность, облеченная в одежды главы клана (пусть и временно исполняющего обязанности помощника брата), имела свои планы. Лань Чжань исчезал с рассветом, оставляя на подушке лишь едва уловимый аромат сандала, и возвращался глубоко за полночь, когда Вэй Ин, уставший ждать и бороться с одиночеством, уже видел десятый сон. Постель в Цзинши стала слишком широкой. Холод простыней с левой стороны пробирал до костей, и никакой внутренней энергии не хватало, чтобы согреться. Вэй Усянь чувствовал себя брошенным, и, хотя он понимал умом важность ночных охот и бесконечных советов старейшин, его тело, избалованное вниманием Нефрита, бунтовало. В один из таких дней, когда тоска стала острой, как лезвие Суйбяня, Вэй Ин сбежал в Цайи. Шумный, живой город, наполненный криками торговцев и смехом лодочниц, был полной противоположностью мертвой тишине Облачных Глубин. Он планировал просто купить пару кувшинов «Улыбки Императора», чтобы скрасить вечер, но судьба в лице юркого старичка-торговца с хитрым прищуром распорядилась иначе. — Молодой господин! — окликнул его старик, когда Вэй Ин проходил мимо лавки с подозрительно яркими склянками. — Вижу печаль в твоих глазах. Неужто супруга холодна к тебе? Или, быть может, муж забыл дорогу в спальню? Вэй Ин замер. Старик попал в точку с пугающей точностью. Он подошел ближе, заинтересованно разглядывая товар. — Допустим, муж слишком занят праведными делами, — хмыкнул Вэй Ин. — Что ты можешь предложить, дедушка? Торговец заговорщически подмигнул и извлек из-под прилавка небольшую, пузатую баночку из красного стекла. — «Дыхание Дракона», — прошептал он. — Древний рецепт с южных границ. Эликсир, способный разжечь пламя даже в ледяной статуе. Достаточно пары капель, растертых по коже, и твой муж забудет о свитках, мечах и даже о собственном имени. Он будет видеть только тебя. Желание вспыхнет быстрее, чем сухая трава в засуху. Вэй Ин скептически поднял бровь. Лань Чжань был не просто ледяной статуей. Он был айсбергом, высеченным из нефрита дисциплины и самоконтроля. Вряд ли какая-то уличная жижа могла пробить его броню. Но... отчаяние — плохой советчик, зато отличный спутник для экспериментов. — А если он очень стойкий? — уточнил Вэй Ин. — Прямо-таки воплощение воздержания? — Тогда возьми две, — не растерялся торговец. — Но будь осторожен, молодой господин. Сила этого средства велика. Вэй Ин рассмеялся и купил три. На всякий случай. *** Вечер опустился на Облачные Глубины синим туманом. Вэй Усянь подготовился основательно. Он зажег в Цзинши лишние свечи, создав мягкий, интимный полумрак. На низком столике стоял ужин — легкий, но изысканный, с любимыми (пусть и пресными) блюдами мужа. Сам Вэй Ин облачился в свободные нижние одежды, ворот которых «случайно» распахивался чуть шире положенного, открывая ключицы. Он ждал. И когда знакомые шаги наконец раздались на крыльце, сердце его пропустило удар. Лань Чжань выглядел измотанным. Его безупречная осанка оставалась прямой, но в уголках глаз залегли тени, а меж бровей пролегла тонкая складка напряжения. Он вошел в комнату, принося с собой запах холодного ветра и чернил. — Вэй Ин, — выдохнул он, и в этом звуке было столько скрытой нежности и усталости, что у Вэй Усяня сжалось сердце. — Лань Чжань! — Вэй Ин тут же оказался рядом, обвивая руками его шею, но не позволяя себе виснуть всем весом. — Ты вернулся. Я уж думал, мне придется посылать поисковый отряд к дядюшке. Лань Ванцзи позволил себе секундную слабость — уткнулся носом в волосы мужа, вдыхая его запах. — Прости. Дела клана. — Тш-ш, — Вэй Ин прижал палец к его губам. — Никаких извинений. Но ты должен искупить вину. Ужинай, а потом... потом этот скромный супруг позаботится о тебе. Лань Чжань посмотрел на него с немым вопросом, но спорить не стал. Ужин прошел в уютной тишине, которую Вэй Ин наполнял своей болтовней о пустяках, стараясь отвлечь мужа от забот. Когда посуда была убрана, Вэй Ин усадил Лань Чжаня на циновку в центре комнаты. — Твои плечи твердые, как камень правил Гусу, — проворчал Вэй Ин, вставая позади него и разминая мышцы через слои белого шелка. — Тебе нужно расслабиться, Лань Чжань. Сними верхнее одеяние. Ванцзи послушно развязал пояс, позволяя тяжелым одеждам соскользнуть с плеч. Он остался в тонкой нижней рубахе. Вэй Ин улыбнулся, предвкушая шалость. Он потянулся к рукаву, где была спрятана заветная красная баночка. — Я купил особое масло, — промурлыкал он, откупоривая пробку. В нос ударил резкий, сладковато-травяной запах с отчетливой ноткой чего-то спиртового, но Вэй Ин не придал этому значения. — Говорят, оно творит чудеса с усталыми мышцами. Он вылил немного маслянистой жидкости на ладони, разогревая её трением, а затем мягко прижал руки к вискам Лань Чжаня. Эффект был мгновенным и пугающим. Стоило Вэй Ину начать втирать смесь в виски и шею, как Лань Чжань дернулся, словно его ударило током. Его дыхание сбилось, став резким и поверхностным. Вэй Ин с удивлением наблюдал, как знаменитая белизна ушей Ханьгуан-цзюня стремительно сменяется густым, насыщенным багрянцем. — Лань Чжань? — позвал он, продолжая массировать шею, спускаясь ниже, к воротнику рубахи. — Тебе неприятно? Ванцзи не ответил. Он сидел, вцепившись пальцами в колени так, что ткань натянулась до предела. Его тело под руками Вэй Ина стало не просто напряженным — оно вибрировало, как тетива лука, готовая лопнуть. Жар, исходящий от кожи Лань Чжаня, можно было почувствовать на расстоянии. Вэй Ин, не понимая истинной причины (и забыв о том, что "особые эликсиры" часто делают на спиртовой основе), решил, что это просто возбуждение. Озорство вспыхнуло в нем с новой силой. — Знаешь, — зашептал он, наклоняясь к самому уху мужа, опаляя горячую красную кожу своим дыханием. — Мне так холодно спать одному, эр-гэгэ. Ты обещал мне «каждый день». А сам оставляешь своего бедного Вэй Ина замерзать. Мое тело тоскует по тебе. Оно хочет, чтобы ты согрел его... Слова повисли в воздухе, густые и провокационные. Вэй Ин скользнул ладонями под рубаху, оглаживая горячую грудь, дразня соски легкими касаниями. — Вэй Ин... — голос Лань Чжаня прозвучал как рык раненого зверя. Низкий, вибрирующий, совершенно чужой. В следующую секунду мир перевернулся. Лань Чжань развернулся с нечеловеческой скоростью. Его рука метнулась вперед, хватая Вэй Ина за грудки, и с силой толкнула его на пол. Удар выбил воздух из легких, но боль тут же сменилась вспышкой легкой радости и возбуждения. Вэй Ин лежал на деревянном полу, раскинув руки, и смотрел снизу вверх на своего мужа. И то, что он увидел, заставило его игривую улыбку застыть. Глаза Лань Чжаня были черными дырами. Зрачок расширился настолько, что пожрал радужку, оставив лишь тонкий ободок расплавленного золота. Лицо его, обычно бесстрастное, исказилось гримасой голой, необузданной похоти. Краснота с ушей расползлась пятнами по шее и щекам, придавая ему вид одержимого демона. — Лань Чжань? — пискнул Вэй Ин, впервые почувствовав укол настоящего, первобытного страха, смешанного с диким возбуждением. — Ты... ты в порядке? Вместо ответа Лань Ванцзи навис над ним, придавливая бедрами к полу. Он был тяжелым, горячим, как печь. Вэй Ин рефлекторно опустил руку вниз, между их телами, и коснулся паха мужа через ткань штанов. Член Лань Чжаня был твердым, как камень. Он пульсировал, требуя выхода. — Ох, — выдохнул Вэй Ин. — Кажется, эликсир работает даже слишком хоро... Договорить ему не дали. Лань Чжань вцепился в ворот его одежд и рванул ткань в стороны. Раздался треск разрываемого шелка, и завязки разлетелись по комнате. Вэй Ин ахнул от неожиданности, когда прохладный воздух коснулся его груди, но тут же его кожу обожгли горячие, требовательные губы. Лань Чжань не целовал — он пожирал. Он кусал кожу на ключицах, оставляя яркие, наливающиеся кровью следы. Он двигался хаотично, без привычной методичности. Его рот нашел сосок Вэй Ина, и зубы сомкнулись на чувствительной плоти. — А-а! Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Ин, выгибаясь дугой. Боль была острой, но она мгновенно трансформировалась в сладкую муку, простреливающую прямо в пах. Второй сосок Лань Чжань скрутил пальцами, грубо, безжалостно, оттягивая и сжимая, пока Вэй Ин не начал скулить и метаться под ним. — Громче, — прохрипел Лань Чжань. Это было не просьбой. Это был приказ. Он рывком стянул с Вэй Ина штаны, даже не потрудившись снять их полностью — они остались болтаться на одной лодыжке. Вэй Ин, предчувствуя неладное, мысленно возблагодарил небеса за то, что в ожидании мужа он, томясь от скуки и желания, успел подготовить себя любимым маслом. Иначе то, что последовало дальше, разорвало бы его пополам. Лань Чжань не тратил время на прелюдии. Никаких пальцев, никаких ласковых поглаживаний. Он развел колени Вэй Ина в стороны, вклиниваясь между ними, и одним мощным, резким толчком вошел до самого основания. Крик Вэй Ина эхом отразился от стен Цзинши. Глаза его наполнились слезами, мир перед взором поплыл. Ощущение было таким, словно его насадили на раскаленный кол. Он был заполнен, растянут до предела, присвоен целиком и полностью. — Ха... ах... Лань Чжань... медленнее... — взмолился он, царапая плечи мужа. Но Лань Чжань, одурманенный эликсиром, был глух к мольбам. Он замер лишь на секунду, давая Вэй Ину принять его размер, а затем начал двигаться. Это был не ритмичный танец любви, к которому привык Вэй Ин. Это было животное спаривание. Лань Чжань вбивался в него резко, глубоко, каждый раз ударяя в самую чувствительную точку. Он двигался с пугающей механической выносливостью. Голова Вэй Ина билась о пол в такт толчкам. Волосы разметались черным веером. Он потерял способность мыслить. Остались только ощущения: жесткий пол под спиной, тяжесть тела Лань Чжаня сверху, запах пота и трав, и этот безумный, сокрушительный ритм. — Да! Да! Вот так! — кричал Вэй Ин, забыв о стыде, забыв о том, что их могут услышать. Ему было плевать. Боль и наслаждение смешались в единый коктейль, от которого кружилась голова. — Глубже! Еще! Лань Чжань, услышав его крики, словно обезумел еще больше. Он перехватил запястья Вэй Ина одной рукой, прижимая их к полу над его головой, полностью обездвижив. Свободной рукой он схватил Вэй Ина за горло — не душил, но держал властно, контролируя. Он наклонился и впился в губы Вэй Ина поцелуем, в котором был вкус железа — Вэй Ин в порыве страсти прикусил язык. Язык Лань Чжаня вторгался в его рот так же бесцеремонно, как член вторгался в тело снизу. Вэй Ин чувствовал, как приближается пик. Это было похоже на лавину, которую невозможно остановить. Толчки Лань Чжаня становились все быстрее, все яростнее. — Лань Чжань... я сейчас... я... — бессвязно бормотал Вэй Ин. Когда оргазм накрыл его, он закричал в рот мужа, его тело выгнулось струной, мышцы сжались вокруг члена Лань Чжаня, пытаясь удержать, выдоить его до капли. Семя выплеснулось на их животы, пачкая разгоряченную кожу. Вэй Ин обмяк, тяжело дыша, ожидая, что Лань Чжань остановится, придет в себя, обнимет его. Но Лань Чжань даже не замедлился. Он не кончил. Его глаза все так же горели безумным огнем, а член оставался таким же твердым, как и в начале. — Еще нет, — прорычал он. Он вытащил член из обмякшего тела Вэй Ина, перевернул его на живот так легко, словно тот был тряпичной куклой. Вэй Ин уткнулся лицом в сгиб локтя, пытаясь отдышаться, но Лань Чжань схватил его за бедра, приподнимая таз, и снова вошел — на этот раз сзади, еще глубже, под таким углом, что Вэй Ин взвыл в подушку из собственных волос. — Лань Чжань... пощади... — простонал он, но тело предательски отзывалось новой волной возбуждения. Лань Чжань навалился на его спину, кусая лопатки, плечи, загривок. Он метил его. Оставлял следы зубов, которые будут сходить неделями. Он рычал что-то нечленораздельное, собственническое. Это продолжалось вечность. Вэй Ин потерял счет времени. Он потерял счет своим оргазмам. Третий раз накрыл его сухим, болезненным спазмом, от которого перед глазами потемнело. Его ноги дрожали, он не мог больше держаться, но Лань Чжань держал его. Эликсир действовал безотказно. Он превратил выносливость Лань Чжаня в бесконечность. Вэй Ин уже начал жалеть о своей глупой затее. "Дыхание Дракона" оказалось дыханием самого дьявола. Наконец, когда Вэй Ин уже был на грани обморока, Лань Чжань резким движением вытащил член, подхватил его на руки — голого, липкого от пота и спермы, трясущегося — и перенес на кровать. — Спать... — прошептал Вэй Ин, надеясь, что это конец. Но Лань Чжань лишь с силой поцеловал его, раздвинул его ноги и снова навис сверху. — Каждый день, — прохрипел он, глядя в глаза Вэй Ина тем самым жутким, пьяным взглядом. — Ты хотел каждый день. И вошел снова. Вэй Ин царапал спину мужа, оставляя длинные красные полосы, кусал губы до крови и молился всем богам, чтобы этот эликсир наконец выветрился. Но где-то в глубине души, в том темном уголке, который жаждал подчинения и силы, он ликовал. Его муж вернулся. И он брал свое так, как никогда раньше. *** Рассвет прокрался в Цзинши серым, робким светом, словно боясь потревожить хаос, царивший внутри. Лань Ванцзи открыл глаза ровно в пять утра. Привычка была сильнее любого зелья. Голова гудела странным, тяжелым гулом, словно он выпил бочонок вина, хотя он не помнил, чтобы брал в рот хоть каплю. Тело ощущалось непривычно легким, но мышцы ныли приятной усталостью. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что его рука придавлена чьим-то теплым телом. Лань Чжань повернул голову и замер. Рядом с ним, раскинувшись в позе морской звезды, лежал Вэй Ин. Одеяло сползло до пояса, открывая картину побоища. Вся грудь, шея, плечи и даже живот Вэй Ина были покрыты яркими, наливающимися фиолетовым цветом засосами и следами укусов. На запястьях темнели синяки от пальцев. На бедрах виднелись красные отпечатки ладоней. Вэй Ин спал глубоким, почти коматозным сном, приоткрыв рот, и выглядел так, словно его переехал табун лошадей. Лань Чжань медленно сел, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Воспоминания начали возвращаться — не четкими картинками, а вспышками ощущений: запах трав, жар, безумная жажда, крики Вэй Ина, вкус его кожи, бесконечное, изматывающее движение. Он оглядел комнату. Перевернутый столик, разбросанная одежда (некоторые вещи были безнадежно порваны), пятна на полу. Это был не Цзинши. Это было поле битвы. Взгляд его упал на маленький предмет, закатившийся к ножке стола. Красная пузатая баночка. Лань Чжань встал, стараясь не разбудить мужа, подошел и поднял находку. «Дыхание Дракона». Он откупорил крышку и осторожно понюхал. Резкий запах трав ударил в нос, но под ним отчетливо, ясно читался дух крепкого, выдержанного спирта. Лань Ванцзи закрыл глаза и глубоко вздохнул. Все встало на свои места. Его непереносимость алкоголя. Вэй Ин, в своем стремлении привлечь внимание, буквально опоил его через поры, превратив в неутомимую машину любви. Он снова посмотрел на спящего мужа. Вэй Ин во сне поморщился и перевернулся на бок, тихо простонав. Видимо, тело болело немилосердно. Лань Чжань почувствовал укол вины, но следом за ним пришла теплая волна нежности и... удовлетворения. Он посмотрел на следы своих зубов на плече Вэй Ина. Это было неправильно. Это нарушало более трехсот правил. Но это было честно. Он поставил баночку. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Вэй Ин хотел вернуть мужа. Он получил его сполна. Лань Чжань подошел к кровати, натянул одеяло на плечи Вэй Ина и коснулся губами его лба. — Мгм, — тихо произнес он в тишину комнаты. Сегодня он не пойдет на совет старейшин. И завтра тоже. Сичэнь поймет. А Вэй Ину потребуется много заботы, ванна с настоящими целебными травами и, возможно, новая порция массажа. Только на этот раз — с правильным маслом. И Лань Чжань проследит, чтобы обещание «каждый день» исполнялось неукоснительно. Но, пожалуй, без помощи сомнительных торговцев из Цайи.