ОСКОЛКИ ЧУЖОГО РАЯ

Тишина в офисе стала для Чонгука чем-то иным. Раньше она давила, напоминая о неудачах в браке, но теперь, когда юридические формальности с Сонхи были завершены и они остались добрыми друзьями, эта тишина стала уютной. Тэхен работал на износ. Он боялся этой новой свободы, боялся тишины, в которой его чувства могли зазвучать слишком громко. В тот вечер он не заметил, как глаза закрылись сами собой. Голова опустилась на спинку дивана, ноутбук лежал на коленях. Экран светился таблицами, пальцы всё ещё сжимали край крышки. Чонгук закончил со своими делами около двух часов ночи. Он потянулся, разминая затекшую шею, и перевел взгляд на диван. — Тэ, пора до... — слова застряли в горле. Чонгук усмехнулся. Тихий, нежный звук. Чонгук подошел ближе. Он осторожно высвободил ноутбук из тонких пальцев друга и закрыл крышку. Тэхен даже не шелохнулся — сказывались недели работы на износ. Когда Чонгук подхватил его на руки, чтобы перенести на кровать в комнате отдыха, он невольно замер. «Боже, Тэ… какой же ты легкий», — пронеслось в голове. В груди кольнуло чувство вины. Пока Чонгук тонул в своих семейных драмах, Тэхен, кажется, совсем забыл о себе, отдавая все силы их общей империи. Неся его к кровати в комнате отдыха, он почувствовал, как Тэхен неосознанно уткнулся носом в его шею, ища тепло. Этот жест был таким доверчивым, что у Чонгука перехватило дыхание. В комнате отдыха пахло дождем и черничным чаем. Он уложил его на кровать, но когда пришло время отстраниться, его руки словно приросли к месту. Нависая над Тэхеном, он рассматривал подрагивающие ресницы друга и его пухлые губы которые чуть приоткрылись. Внезапно Тэхен смешно сморщил нос, будто ему снилось что-то навязчивое. Чонгук непроизвольно улыбнулся. «Почему я раньше не замечал, какой он… красивый?» — эта мысль обожгла его, как физический удар. Не той привычной красотой друга, к которой привыкаешь за годы, а какой-то магнетической, притягивающей взгляд силой. В голове всплыли слова Тэхена с той давней вечеринки: «Любовь — это когда мир становится тише, а сердце — громче». В эту минуту сердце Чонгука оглушительно стучало в самые ребра. Он не ушел к себе домой. Он прилег на край кровати, накрыв Тэхена одеялом, и сам не заметил, как провалился в сон. Утро ворвалось в панорамные окна серым светом Сеула. Чонгук проснулся первым и замер, боясь даже вздохнуть. Ночью он сам не заметил, как придвинулся ближе. Он лежал на стороне Тэхена. Их лица разделяли считанные миллиметры. Он чувствовал теплое дыхание друга на своих губах. Его накрыло. Чем-то тише. Глубже. Страшнее. Он не понимал, почему мысль о поцелуе возникла вообще. Почему тело реагирует. Почему сердце вдруг начинает вести себя как в семнадцать. «Это же Тэхен. Мой Тэхен. Друг. Партнёр. Лучший человек в моей жизни». Тэхен дёрнулся, будто ему что-то приснилось. Чонгук отпрянул мгновенно, лёг на спину, глядя в потолок и пытаясь утихомирить бешеный пульс. — Возьми себя в руки… — прошептал он в пустоту. Но тело его не слушалось. Потом были «случайности». Днем им пришлось спуститься в отдел кадров для подписи документов по новому штату. Коридор был узким и заполненным суетящимися сотрудниками. — Тэ, посмотри пятую страницу, там ошибка в окладе... — Чонгук шел вплотную за ним. В этот момент из боковой двери резко вышел стажер с стопкой папок. Чтобы избежать столкновения, он неловко задел Тэхена плечом. Тэхен пошатнулся, теряя равновесие, и спиной впечатался в широкую грудь Чонгука. Реакция Чонгука была мгновенной. Он не просто придержал его — его рука сама собой, по-хозяйски, легла на узкую талию Тэхена, притягивая его еще плотнее к себе. Тонкая. Слишком тонкая талия. Он почувствовал это — не ладонью, нет. Всем собой. Запах Тэхена — дорогой парфюм с нотками старой бумаги и чего-то неуловимо сладкого — ударил в голову. Чонгук почувствовал, как Тэхен под его рукой на мгновение одеревенел, а затем мелко выдохнул. — Осторожнее, — голос Чонгука прозвучал намного ниже и хрипловато. Он не отпускал руку лишние пару секунд. Эти секунды показались вечностью. — Спасибо, Гук-и, — тихо ответил Тэхен, мягко высвобождаясь. Но Чонгук заметил, как покраснели кончики его ушей. Они разошлись в разные стороны, делая вид, что ничего не произошло. Но Чонгук шёл и думал: «Почему мне так тяжело дышать?» «Почему я помню, как он пах?» «Почему это ощущается… неправильно и правильно одновременно?» Он ловил себя на взглядах. На том, как слишком долго задерживается рядом. На том, как ловит каждое движение, каждый жест, каждый вздох. И самое страшное — он начинал понимать, что всё это время кто-то был рядом с ним ближе, чем любая любовь, и он просто… не смотрел в нужную сторону.