Со скидкой, как другу

***

Максим выходит из учебки уже без халата, за окнами — лютая темень. Перекидывая сумку через плечо, он замечает возле поста ночного дежурного интерна. Мальцев тщательно драит полы шваброй по приказу заведующего. В холле уже никого, и даже на посту чересчур тихо. Блондин вздыхает и направляется в его сторону. — Где можно ещё швабру взять? — спрашивает спокойно Корнеев, снимая сумку и куртку, кидая их на кресло в холле. Брюнет молча смотрит на него, удивившись вопросу. Максим выглядит совершенно спокойным, хоть и пережил такой странный, безумный день. Алексей был уверен, что дружба окончательно закончена, но Макс, видимо, имел другое мнение. — Зачем тебе? Ты же не наказан. — Помочь хочу, балда. Из-за меня же ты тут, — нервно отвечает Корнеев, закатывая рукава рубашки. Мальцев в воодушевлении пялится на парня, передаёт ему свою швабру и спешно уходит за второй.

***

Спустя около получаса парни вдвоём продвинулись всего ничего, и Макс сильно пожалел о том, что пожалел Лёху. Он не видит, с какой теплотой теперь друг смотрит на него, оперевшись на черенок швабры ладонями и поверх подбородком. Даже несмотря на то, как блондин, корчась от брезгливости, неумело поласкает тряпку в ведре. Он на секунду замирает, заметив, что брюнет уже целую минуту филонит: — Ну, что? — Нет, ничего, — оживает парень, продолжая мыть полы. — Просто интересно… — Что интересно? — Почему ты остался. — Я же уже объяснил. — Нет, раньше ты бы прошёл мимо и был бы счастлив, что тебя пронесло. А сегодня… после того, как я шантажировал тебя… — Ну, слушай, я пошантажировал видосом тебя, ты — меня, мы пришли к компромиссу и всё удалили. Теперь никто никого не шантажирует, все остались при своих. И мы можем забыть всё, что случилось между нами. Меня такой расклад больше чем устраивает. Брюнет снова останавливается, кинув взгляд в сторону блондина. А может, не хочет он забывать всё?.. — А вообще, должен признать, ты развёл меня как дурачка, — продолжает блондин, не отрываясь от мытья полов. — Отлично подготовился, проработал каждую деталь, подкуп, сговор. Круто, в общем. Я до последнего не мог поверить. Хорошо сработано. Ты не так прост, как мне показался с самого начала. Алексей уже больше не может сдержать улыбку, наблюдая за коллегой. Ну, как же он чертовски красив. С этими его закатанными наспех рукавами рубашки, выпавшей прядью на лбу, когда он весь из себя такой хрустально честный и добрый. Он такой только с Лёшей — настоящий. — Так значит, я выиграл? — воодушевлённо спрашивает Мальцев. — Ещё чего, — фыркает Макс, тоже остановившись и вытерев лоб запястьем. — Я просто тебя похвалил. Я по-прежнему не влюблён в тебя. И самое забавное — ты ведь даже не проверишь. — Мне кажется, есть один способ. Максим слышит лишь звук удара черенка швабры о пол, и как перед ним мгновенно оказывается Лёша. Резкий рывок за перед рубашки, чтобы сократить дистанцию до нуля — и это случилось. Ни на что не похожий поцелуй: требовательный, почти грубый. Снова так же горячо и чувственно. Блондин распахивает глаза в удивлении от такой бесцеремонности, он снова чувствует его вкус — навязчивый и одурманивающий. Нет времени на нежности, есть только этот животный порыв — слиться, насытиться, насладиться. Макс не может больше отрицать, что эти чертовы флюиды брутальности не действуют на него. Он утопает в наслаждении, и глаза закатываются сами собой. Он выдаёт себя тихим сдавленным стоном — ему безумно нравится такое напористое поведение брюнета, нравятся эти мурашки от мысли «нам нельзя», нравится этот невероятный жар, что разливается от кончиков ушей до паха. Парни влажно целуются, уже позабыв о том, что находятся прямо посреди коридора отделения, благо сейчас здесь нет ни души. Ладони брюнета переключаются с чужой шеи на худощавую талию и притягивают к себе ближе — парни вот-вот переступят черту, которую чуть не переступили несколько часов назад в общем лифте. Корнеев выпускает, наконец, и свою швабру из рук, роняя её на пол с характерным звуком, и слегка отталкивает от себя настойчивого парня. Они смотрят друг на друга ещё несколько долгих секунд, пытаясь переварить то, что только что случилось. Блондин быстро вытирает губы тыльной стороной ладони, пытаясь собраться с мыслями, но то, как брюнет неосознанно облизывает губы после поцелуя, даже после грубого отталкивания, выбивает все мысли из головы интерна Корнеева. Лёша ложно предполагает, что тот оскорбился такой выходкой — ведь у блондина нет к нему никаких чувств, а тот всего лишь просто испугался последствий. Он вовремя осознал, что они посреди коридора и глаза могут быть где угодно. Он осознал, что проигрывает парню. И следом осознал, что боится потерять его, когда он стоит вот так близко перед ним, растерянный, с влажными от эмоционального поцелуя губами. — Да твою же мать… — шепчет расстроенно Макс от мысли, что ошибкой стал не поцелуй, а то, что он его разорвал. Он бегло шарит по карманам и достаёт смятую рыжую купюру, свободной рукой расправляет чужую кисть и с хлопком зажимает деньги в рукопожатии, подтверждая, что официально проиграл спор. И тут же притягивает оторопевшего парня к себе за руку, сокращая дистанцию между ними. Десятое. Выиграть спор. Выполнено✅ Они снова сталкиваются мокрыми губами, без лишних слов, продолжая жаркий поцелуй: сначала медленно, а затем наращивая темп, пытаясь насытиться друг другом. Пальцы Алексея накрывают пылающие щеки друга, чтобы максимально быть ближе к нему, пока пальцы Макса мнут ткань Лёшиной футболки, боясь снова отпустить его. Парням катастрофически не хватает воздуха, и безумно хочется наконец перейти от поцелуев к делу, но приказ заведующего есть приказ заведующего. Они замедляются в поцелуе, чувствуя, как голова у обоих пошла кругом от адреналина, и как в штанах у обоих отозвалось. Когда молодые интерны наконец отстраняются всего на сантиметр друг от друга, они ещё несколько секунд рассматривают лица друг друга так близко, тяжело дыша. Разорвать поцелуй оказалось сложнее, чем начать. — Может, ко мне? — нарушает тишину первым Макс. Вопрос настолько ошарашивает Алексея, что он теряется на секунду. — А как же дежурство?.. Они оба оглядывают пустой коридор и приходят к выводу, что в целом он не такой уж и грязный — этот пол. К тому же они уже успели помыть больше половины. Да и Андрей Евгеньевич наверняка проверять не будет. Да даже если и проверит, накажет, наорёт — но это того стоит. — Ты правда хочешь.? — уточняет брюнет, до сих пор не веря в чужую симпатию к себе. — Только если ты не против. Лёша мысленно подтверждает: такой робкий Максим безумно милый, хочется зацеловать его везде. Но есть один нюанс. — Я ужасно хочу этого, но… — Внутри Максима что-то рушится от этого Лёшиного «но». — Я боюсь, что ты пожалеешь об этом. — С чего вдруг? — Я не всё рассказал тебе. — Мальцев выпускает из объятий растерянного друга, разорвав зрительный контакт. — Я подмешал тебе в кофе афродизиак. Так что технически ты никогда не возбуждался от моих прикосновений — это всего лишь действие таблетки. Максим молча морщит лоб, смотря на парня. И ведь действительно, всё сходится. Он долго корил себя за странную реакцию на массаж и уже убедил себя, что это Лёха «сломал» его, и что больше нет прежнего гетеросексуального Макса. — Так что — вот. — Алексей всовывает бумажный свёрток в чужую руку. — Прости. И, пользуясь моментом, ретируется, покидая коридор, оставив коллегу с этой ужасной информацией наедине. Брюнет ложно предполагает, что отныне он противен парню, и что тот только от одного факта мерзкой лжи больше не захочет видеть его, не говоря уже о других телесных контактах. Мальцеву самому от себя тошно. Макс молча провожает взглядом коллегу, не смея остановить его. Всё только встало на свои места, Лёша уже выиграл спор, и технически Максим признал своё поражение, но это было лишь с нечестной подачей таблетки. Он раскрывает ладонь и видит свою же пятитысячную купюру. Десятое. Выиграть спор. Не выполнено❌