Люди, попавшие в шторм

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки

Все поверили, так и живут:

Ждут свиданий, боятся разлуки

И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,

И почиет на них тишина…

Я на это наткнулась случайно

И с тех пор всё как будто больна.

------------------------------------ «Здравствуйте, Брут. Не знаю, дойдëт ли до Вас письмо. В наше время никто почтой не пользуется. Но у Вас был указан адрес почтового отделения, и я решилась написать и отправить это письмо. Просто мне хотелось бы Вас поблагодарить за то интервью и за фильм! Он вышел настолько потрясающим, что мне сложно подобрать слова! Я не ожидала, что Вы прочитаете мой мучительный труд. Издательство тогда еле согласилось на печать. У меня с братом только умер отец, брат слëг за ним. Мы были на мели, и я шла на огромный риск, вкладывая деньги в издание. То, что Вы рассказали о книге и даже вдохновились ею, поразило меня. Сейчас только в печати ещё несколько книг, но я приложила черновой вариант той книги и ещё несколько новых. Буду надеяться, что они Вам понравятся. P.S.: Вы были моим любимым режисëром очень долгое время. Первый Ваш фильм, который я увидела, был «Крылатые», до сих пор часто его пересматриваю. С наилучшими пожеланиями, Муза»

***

Никто не мог знать, что это письмо послужит началом чего-то большего, чем просто переписка. Это письмо до сих пор лежит у Брута на рабочем столе. Далеко от чужих глаз, но ближе к сердцу. Любимая ведь живёт далеко и уезжать не хочет. Потому что брата не бросит, а тот переезжать отказывается. Так и приходится жить от встречи к встрече, от письма к письму и перед сном вспоминать теплоту рук самой невероятной девушки. Такой на свете, наверное, и быть не могло. Брут порой думал, что её выдумал, или его просто преследует галлюцинация, а может, навязчивый сон. Даже если так, теперь он хочет, чтобы его галлюцинация никогда его не покинула. Чувства — штука страшная. Они сводят с ума, и Брут дал себе обещание не влюбляться. В его окружении, конечно, есть девушки. Взять ту же самую Лию, но она всегда была недоступной. Да и зариться на неё было равноценно предательству. Можно было лишь тихо вздыхать и бесконечно думать о том, как всё могло быть. Недосягаемая. Словно богиня или благородная дева. А потом в его жизнь пришло кино и книги. Можно сказать, кино стало его отдушиной. Первые съёмки были самыми нелепыми, муторными, но трогательными. Все актёры были знакомыми знакомых, и снималось всё в квартире или на улице. Вот так и получились «Крылатые» — неаккуратная клякса на чистых страницах жизни Брута. Но жалеть об этом даже не хочется. Этот фильм привёл его к этой удивительной девушке. Она не может быть выдумкой, ведь такую даже в самых смелых мечтах придумать нельзя. ------------------------------------

Ты выдумал меня. Такой на свете нет,

Такой на свете быть не может.

Ни врач не исцелит, не утолит поэт,

Тень призрака тебя и день, и ночь тревожит.

Мы встретились с тобой в невероятный год,

Когда уже иссякли мира силы,

Все было в трауре, все никло от невзгод,

И были свежи лишь могилы.

Без фонарей, как смоль был черен невский вал,

Глухая ночь вокруг стеной стояла…

Так вот когда тебя мой голос вызывал!

Что делала — сама еще не понимала.

И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом,

По осени трагической ступая,

В тот навсегда опустошенный дом,

Откуда унеслась стихов сожженных стая.

------------------------------------ Ночь с понедельника на вторник. Тихий стук колёс поезда словно поёт свою мелодию из пары знакомых ему нот. Брут всматривается в мелькающую за окном тьму ночи. На месте назначения режиссёр будет уже на рассвете. И на вокзале его будет ждать она. Опять будет трястись от холода, но утверждать, что только пришла и случайно успела. Брут пререкался только первое время. Теперь только смотрит с явным неодобрением и кутает девушку в свою куртку. И пойдут они куда глаза глядят. Голова будет увлечена беседой, и всё остальное сразу станет неважным. Проблемы, ссоры и бессонница уйдут на второй план. У них будет три дня для того, чтобы раствориться друг в друге. А потом Бруту придётся уехать. Зато это значит, что в следующий раз к нему приедет Муза. И вот уже он на её месте. Стоит на вокзале ранним утром и ждёт свою любовь.

***

Знакомство с друзьями было лишь вопросом времени. Родителей у Брута не было, а с роднёй Муза парень был уже знаком. Всё же они жили в одной квартире. Привести кого-либо без внимания брата было невозможно. Бродяга — для друзей и знакомых. Персей — для родни. Парень на четыре года старше сестры, с тёмными кругами под глазами и ярко выраженной худощавостью, словно его морили голодом. И чёрт с ними очень хорошо пошутил. Ведь характеры у них были полярными. Найти общий язык с ним Бруту не удаётся и по сей день. О его жизни и всем прочем Брут узнавал лишь со слов Музы. Та делилась подробностями личной жизни вскользь. И все эти истории даже побуждали в парне сочувствие к не совсем лёгкой судьбе Бродяги. *** -Как сейчас помню. Отец слёг тогда, а мне только шестнадцать исполнилось. Персей в колледже учился, но сразу после этого бросил и пошёл работать. -А кем работать? Без образования же мало куда можно устроиться. -Куда брали, туда и шёл. И грузчиком был, и кассиром, и на полях работал. Потом на завод приняли через друзей. -И какой завод? -По производству стекла, но давай не будем о грустном. Встретила я недавно свою знакомую... *** -Можно вопрос? А чего он худющий такой? Есть вроде, а всё равно как скелет ходячий. -А я не рассказывала, что ли? У него же этот... силикотуберкулёз. После завода появился там очаг какой-то, задело это вредное производство. -Понятно...

***

Таких разговоров было гораздо больше, и каждый раз внутри что-то рвалось. Вроде и у Брута жизнь не слишком сахарная была, но у него и туберкулëза не было, вместе с ответственностью за младшую сестру и умирающего отца. Он записывал к себе в заметки эти разговоры. Перечитывал иногда в одиночестве. И так тоскливо становилось. Ведь кто-то до сих пор так живëт, а кто-то от такой жизни давно отправился в сырую землю. Так и появилась «Повесть о поющем железе» Они смотрели вместе с Музой черновой вариант. Первый и единственный раз. Его любовь после просмотра была слишком подавлена. И показывать финальную версию ей не хотелось. Она и так видела всё происходящее вживую.