Во тьме в нас проникает свет

Такемичи стоял на грани сознания и реальности. В зале, где ещё недавно были слышны крики и в нос ударял запах пороха, теперь царила гнетущая тишина. Он держал в руках холодный металл – пистолет, из которого был сделан последний выстрел. Майки лежал на полу, без признаков жизни. Его лицо, всё ещё тёплое от недавно будущей по венам крови, было теперь бесстрастным. Такемичи знал: он опоздал. Всё случилось слишком быстро. Бойня, крики, предательство и собственная нерешительность - как будто тысячи мелких ошибок сложились в одно большое поражение. Когда он пытался вытащить Майки из-под обломков, тот лишь посмел улыбнутся и отвернутся, не давая ему и шанса. Несмотря на все попытки, вопли, мольбы и слёзы, друг умер прежде, чем помощь успела приехать. Этого Такемичи не смог выдержать. Он упал на пол комнаты, ощушая, как всепоглощающая горечь и ненависть к себе разливаются по всему телу. Сердце колотится в бешеном ритме, дыхание стало прерывистым. В голове как лента в кинопленке мелькали картинки: смех Майки в детстве, их общение, моменты, когда они были неразлучны. Каждая помелькавшая картинка – как ножом по сердцу. Неспособность защитить близкого себе человека превратилась в непосильную ношу. Нервный срыв пришёл внезапно. Такемичи чувствовал, как ещё один осколок его израненой души навечно был потушен. Реальность стала тусклой, время замедлилось. Он поднялся на негнущихся ногах, шатаясь пошёл к просторному столу в углу комнаты. Руки дрожали так, что невозможно было взять близ лежащий пистолет. Он оперся о стол, и все воспоминания, упрёки и допросы совести нахлынули волной. – Если бы я поступил иначе… — промелькнула из раза в раз повторяющиеся мысль, и вместе с ней пришло отчаяние, которое стало его верным спутником от которого уже не было сил спасаться. В этот момент Такемичи принял решение, которое раньше ему было не по силам обдумать, не то что принять. Он понял, что не выдержит этого бремени, если останется в этой временной линии, где всё было потерянно. Пальцы медленно начали искать холодную, гладкую сталь. Когда пальцы соприкоснулись с металлом по телу пробежал табун мурашек. Ствол был занесён над головой как гильотина и невидимый палач своим тесаком разрубил верёвки. Звук выстрела из-за кипевшего когда-то жизнью здания, навсегда погрузилось в тишину. Недавно живое тело безжизненно упало на пол.

***

Затем - яркая вспышка и тишина. Такемичи очнулся от резкого света, от ощущения чуждой мышкой постели. Комната было другая, но знакомая: плакаты на стене, старый потрёпанный будильник и полнейший беспорядок в комнате. – «Что за чертовщина?» - это был единственный пришедший на ум не озвученный вопрос. Такемичи сел на кровати и медленно встав с неё побрёл к стоящему в комнате зеркалу. Заглянув в него он опешил, на него из зеркала смотрел двадцатилетний парень, с черными растрёпанными волосами и дико удивленными голубыми глазами. Он провел рукой по лицу. - «Я же умер, я же не мог так глупо пропустить пулю из направленного самого на себя пистолета?» - со смешком и ноткой самоиронией протянул Такемичи. Такемичи огляделся в комнате, и его глаза застыли на неряшливо висевшем куске квадратного картона. Он взглянул в потрёпанный календарь. На нём крупными буквами было написано Июнь 2001 года. В голове всё внезапно прояснилось, как удар молнии: это было возвращение. Двенадцать лет назад. Такемичи медленно съехал вниз по стене, дыхание его поплыло. Стало частым и прерывистым. Воспоминания как разряд молний влетал в его голову, там было всё и Майки, и провал, и собственное самоубийство - всё это лезло в голову, как крошечные клинья. Он дрожал, но теперь дрожь сопровождалась не только страхом, но и горячим, болезненным пониманием: это только один шанс. Если он снова упустит Майки — никаких возвращений больше не будет. Губы Такемичи шептали одно слово — извинение, обещание и приговор. Он встал, подошел к окну, и летний воздух ударил ему в лицо. Внутреннее напряжение сменилось непоколебимой решимостью. Впервые за долго время он почувствовал, что может влиять на ход будущих событий. Он не знал, какие шаги нужно сделать, какими связями обзавестись или каких врагов подчинить, но одно он знал точно: теперь он знает своё будущее, будущее которое он точно не хотел воплощать в жизнь. Он должен стать совершенно другим — сильнее, решительнее, хитрее. Это было не просто возвращение назад во времени. Это было вызовом самому себе и обещанием, что он не позволит Майки умереть снова. Такемичи сжал кулаки. На его лице отражалась смесь страха и решимости. Он посмотрел на календарь. Июнь 2001. – Ну что ж, за дело! - с воодушевлением произнёс Ханагаки, направляясь прочь из комнаты.