Не, не слышал

— Буээ! — Сатору корчит дурацкую рожу в то время, как парочка на экране активно исследует языками рты друг друга. — Они сейчас зальют нас слюнями прямо через телек. — А я думаю это должно быть приятно. — Быть залитым слюнями? — Это называется поцелуй с языком, Сатору, что, ни разу не слышал? — Сугуру хитро стреляет глазами в лучшего друга. — Да ты сам-то с кем-нибудь целовался, мистер эксперт? — Сатору моментально заводится и вот уже сопит подбоченясь. До чего забавный. — Нет, а ты? — Пф! Конечно! Ну да, конечно. — Вот как. И с кем? — Ты её не знаешь... — Понятно. Сатору пытается изобразить удовлетворение победой в словесной потасовке, но его выразительное лицо выдаёт его. — Так что, будем дальше смотреть? Сугуру смотрит на его губы, такие мягкие на вид и наверняка сладкие после вишнёвой газировки, пока Сатору вертит пустую банку, уставившись на свои руки. Румянец расползается по его щекам, гармонируя со ртом, ставшим розовым от красителя лимонада. Сатору, видимо, по-своему интерпретирует образовавшуюся паузу. — Ты первый человек не из клана, с кем я общаюсь, Сугуру. Ну да, есть ещё Сёко, Яга, другие люди. Но ты - мой лучший друг. Первый и единственный... — Сугуру застывает, переполненный чувствами. Признание обрушивается совершенно неожиданно. — Я ни с кем не целовался... Я вообще об этом никогда не думал. Сатору опять поражает его. Прямо как в первый день их знакомства своей наглостью и упёртостью. Прямо как в тот день, когда Сугуру впервые по-настоящему посмотрел ему в глаза и понял, что пропал. — Тогда тебе невероятно повезло, что это именно я! Мистер эксперт к вашим услугам. Если тебя вдруг смутят ещё какие-то взрослые вещи, смело спрашивай. — Сатору тихонько расслабляется, не встречая осуждения. Как он мог подумать, что Сугуру всерьёз будет смеяться над ним? — И... Ты тоже мой первый лучший друг. Расслабленный кулак легонько ударяет в чужое плечо и их киновечер продолжается.

***

— Как ты думаешь, как понять, что тебе кто-то нравится? Я имею в виду в том самом смысле. Сатору серьёзен, похоже, он долго размышлял над этим. Вопрос звучит неожиданно, хоть и подходит к окружающей их атмосфере. Солнце сверкает сквозь листья дерева, под которым сидят два друга. Впереди целый свободный день, который они по обыкновению проведут вместе. Сугуру бы хотел, чтоб этот момент стал началом Их истории. — Ну, когда тебе хочется проводить всё своё время с этим человеком, когда ждёшь встречи и скучаешь без него. Когда любишь его смех и глупые шутки, его мысли и болтовню, когда считаешь его самым красивым человеком на планете, хочешь держать за руку, обнимать,.. целовать... — Сугуру понимает, что слишком размечтался и обрывает свой влюблённый монолог. — ... и всё такое. Сатору внимательно смотрит в лицо Сугуру, что-то взвешивая в своей голове. Неужели ему кто-то понравился? Что ж, наверное, у Сугуру всё равно никогда не было и шанса. — Мне надо кое-что проверить. — проходит бесконечное мгновение, и бледная ладонь обхватывает пальцы Сугуру. Сердце замирает и затылок стягивают мурашки. Он же не... Или... Сугуру аккуратно обхватывает его руку в ответ. Кожа нежная и тёплая, и от места соприкосновения жар разливается по всему телу. Сугуру боится сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть Сатору, как капризного кота. Тот всё ещё выглядит серьёзным и сосредоточенным. Кажется, все шесть глаз обращаются внутрь, анализируя неизвестные Сугуру сигналы. — Ну как? — всё-таки не выдерживает он. — Приятно. Сугуру забирает к себе на колени их сцепленные ладони и поуютнее прислоняется к шершавому стволу дерева.

***

— Меня прокляли! Не знаю когда и как. Но это что-то сильное, я даже не смог найти остатков проклятой энергии! Сатору врывается белой фурией, нарушая вечернюю тишину и полумрак комнаты. — Может нормально расскажешь в чём дело? — Сугуру старается не поддаваться панике. Первичный осмотр и ощупывание не выявляет никаких проблем, что ещё больше делает непонятным такой масштаб трагедии. — Только обещай... Поклянись! Что не оставишь меня одного разбираться с этим! Иначе я ничего не скажу! Сугуру уверенно кивает, всё ещё ничего не понимая. — Обещаю. — Я много думал, и читал. Пытался представить себе какую-нибудь крутую девчонку или актрису. Всех перебрал. И, кажется, я просто не могу любить! Ничего не чувствую! Сердце Сугуру замирает. Девчонку? Ничего? А как же они вдвоём, тепло их тел, прижатых друг к другу, совместные ночёвки в одной кровати, цепкие объятия длинными тощими конечностями, участившиеся после того дня под сакурой, такой уютный и доверчивый Сатору, только с ним, наедине? Сугуру думал, что они... — Ничего не чувствуешь? — Абсолютно! — Сатору драматично взмахивает руками. — Ноль! Даже не один процент от того, как когда думаю... — Сатору отворачивается к окну и продолжает тише. — О тебе. Почему-то хочется... только тебя держать за руку... — И почему это так плохо? — что-то внутри беспокойно трепещет. Бабочки в животе, или поглощённые проклятия? Сатору в отчаянии разворачивается, светя глазами. — Сугуру, ты вроде умный, а иногда такой дурак! Ты же парень! И мой лучший друг! Друзей нельзя целовать и считать самыми красивыми на планете! От волнения дышать становится тяжелее, но Сугуру игнорирует дискомфорт и решается. Друг он или кто, чтобы понимать чувства близкого человека, когда тот растерян, напуган и сам не может с ними совладать? — Я думал, Великому Годжо Сатору всё можно. Сугуру уверенно сокращает расстояние между ними, мягко сжимает чужие плечи. Медлит секунду, проверяя первую, самую искреннюю реакцию. И, не увидев ничего, кроме отчаянной нужды в бесконечно лазурных глазах, прижимается губами к губам друга. Сатору вздрагивает и шумно выдыхает носом. Из-под опущенных ресниц Сугуру подглядывает, как друг прикрывает глаза. Чувствует, как он топчется, прижимаясь ближе, шевелит руками, не зная куда их деть. Сугуру не даёт улыбке прервать их первый поцелуй и несмело шевелит губами. И едва может устоять на ватных ногах, когда Сатору начинает робко отвечать.

***

— Хочу по-взрослому. — как-то заявляет Сатору в один из их вечеров в комнате Сугуру. Они вот уже пару месяцев лишь чмокаются как подростки, кем, собственно и являются. Но Сугуру всё более чем устраивает, он готов двигаться в темпе Сатору, лишь бы тот был счастливый, спокойный, и никуда не уходил. Их тёплые объятия каждый раз окутывают безопасностью. Сугуру нравится просто быть рядом ближе чем друзья. Касаться, чувствовать, как Сатору тихонько и естественно берёт его за руку, когда никого нет вокруг. Целовать бледные щёки и пухлые губы, и чувствовать ответные поцелуи-сердечки на своём лице. Но Сугуру соврёт, если скажет, что сам не думал о большем. Может он и не готов к сексу вот так внезапно, но настроиться - дело минутное. — Что ты имеешь в виду? — всё же решает уточнить. — Как в том фильме. Ну, там ещё была парочка в машине. Только давай не так слюняво. Вот он о чём. Сугуру ой как давно хочет узнать каковы эти губы на вкус. — Иди сюда. — он садится на край кровати и затаскивает друга на свои колени. — Готов? Белобрысая голова кивает, и пронзительная голубизна глаз скрывается вслед за опустившимися ресничками. Сатору так трогательно ждёт поцелуя, что у Сугуру в тысячный раз нежностью стягивает грудь. Сугуру начинает неспешно, лаская его рот своими губами. Пальцами придерживает острый подбородок, задевая подушечкой уголок губ, и чуть тянет его вниз, приоткрывая рот, в который впервые собирается проникнуть своим языком. Сатору поддаётся, едва дыша, и Сугуру скользит внутрь. Сладкий. И немного мятный. Вкусный. Голова кружится от всего. От желанной близости, новых ощущений, от такого горячего Сатору, ёрзающего и старательно отвечающего. Они неумело лижутся, пытаясь найти общий ритм. Сильнейший и в этом оказывается гением, постепенно подстраиваясь и понимая суть. А Сугуру просто теряет голову, задыхается, возбуждается, с жадностью сжимая чужие бока и поясницу. В штанах уже всё напряжено, но ему так хорошо! Впервые делать что-то такое - запретное, интимное, непристойное. Сугуру чувствует себя потрясающе и надеется, что друг испытывает то же.

***

Сатору определенно нравится происходящее между ними. Почти каждый вечер они засыпают вместе, предварительно наласкавшись до опухших губ и раскрасневшихся щёк. С каждым разом Сугуру позволяет себе чуть больше. Ладони ниже спускаются с поясницы, пальцы забираются под футболку, тело прижимается плотнее. Теперь, почти каждый вечер Сугуру возбуждён. И Сатору тоже. Не нужно иметь шесть глаз, чтобы разглядеть палатку в его шортах. Но дальше они никогда не заходят. Сугуру стабильно засыпает и просыпается со стояком и Сатору в объятиях. Хорошо, если удаётся быстренько передёрнуть в туалете перед сном. Но чаще он мучается по утрам от того, как ноют яйца, и каждый раз внутренне ругается сам с собой, отстаивая честь своего друга, не давая нетерпеливой части себя просто прижаться членом к округлым ягодицам и тереться, пока не обкончается в штаны. Сатору оказывается до одури чувствительным. Вертится ужом от долгих поцелуев в шею, выгибается от ладоней на пояснице, всхлипывает, если ему немного сжать бусинки сосков, отчаянно хватаясь за Сугуру и ища спасения в своём же мучителе. Сугуру ждёт, что друг хотя бы начнёт толкаться в него бёдрами, неосознанно ища стимуляции. Тогда Сугуру, конечно, подставит бедро помощи, и сможет разделить вершину удовольствия с тем, кого так сильно хочет, а не со своим кулачком. Но каждый раз всё идёт по совершенно противоположному сценарию. Как только бугорок в штанах Сатору начинает отчётливо выделяться, он смущённо отстраняется, одёргивает футболку, поджимает колени, или прикрывается как-то ещё, и уходит с нелепой отмазкой, что ему нужно в туалет или в душ перед сном. Почему он уходит дрочить один и не делает это с Сугуру? Этот вопрос и поднимается на повестке дня. Точнее, одного прекрасного вечера. — Сатору, — рука мягко обхватывает запястье намылившегося снова свалить сильнейшего. — останься. — Я просто хочу освежиться перед сном, сейчас вернусь. — Сходишь попозже, давай ещё немного полежим. — рука отпускает запястье и горячо ложится на худое бедро. Ладонь с нажимом скользит к паху, прямо к чужому напряжённому возбуждению. Как же хочется его потрогать! Хотя бы так, через ткань. Подушечки почти касаются заветной зоны, когда Сатору резко отодвигается на самый край кровати. — Не надо. — Сатору смущён. Невероятное зрелище! От того как он сжимает ляжки и закрывает интимное место рукой, хочется разложить его прямо здесь и сейчас. — Почему? Можно же вместе получить удовольствие, сделать друг другу хорошо. — Мне с тобой всегда хорошо. — Сатору няпряжён, кажется, он только и ждёт, чтоб сбежать. — Мне тоже с тобой хорошо! — нда, намёки с ним никогда не работают. — Но я говорю, что можем... Ну... Помочь друг другу кончить. — Что кончить? Сатору недовольно хмурится, кажется, опять считая, что над ним и его положением смеются. Он же не может быть настолько невинен?! — Это то, что происходит, когда трогаешь себя. Там. — Сугуру кивком указывает на по-прежнему прикрытый от посторонних глаз член. И, видя всё то же непонимание на милой мордашке, старается максимально сгладить возникшее напряжение. — То, зачем ты уходишь в душевую. — Я ухожу остыть под холодной водой. — спустя паузу всё же отвечает Сатору. — Когда он такой, я его не трогаю. Господь всемогущий. — Никогда? Ни разу? — Нет. Как?! Как произошло, что он дорос до своего возраста и ни разу... Хотя нет. Это даже логично. Семейка и учителя оберегали будущего наследника от всего, что может отвлечь от овладения силой, оберегали от всего человеческого. Загружали расписание, готовя будущее оружие, не оставляя и шанса ничему постороннему, личному. Сугуру охватывает злость на всех тех уродов, что не видели в подростке ничего, кроме его техник, и невероятный трепет перед Таким Сатору. Невинность, воистину подходящая ангельской внешности. Сугуру даже почти винит себя за то, что собирается его испортить. Почти. — Если ты мне позволишь, я покажу, как справиться лучше, чем холодный душ. Обещаю, тебе понравится. Сатору всё ещё выглядит недоверчиво. Сугуру подключает всё своё красноречие. — Это очень приятно. Я тоже возбуждён, видишь? — Сугуру выставляет вперёд натянувшую штаны эрекцию. — Это абсолютно нормально для парня и даже очень хорошо. Я всегда так делаю, когда мне хочется. Я просто немного тебя потрогаю. Разрешишь? Все сомнения отражаются на красивом точёном лице. Сугуру терпеливо ждёт и не давит, всей своей аурой выражая принятие и безопасность. — Ладно, давай попробуем. — Сугуру сразу придвигается, мягко убирая руки Сатору, и тянет резинку шорт, заглядывая внутрь. Хочется скорее увидеть, потрогать. — Только не смотри! В голубых глазах плещется взволнованное ожидание. — Не буду. — он согласится на что угодно сейчас. — Можем снять низ? — А это обязательно? — Нет. — к своему сожалению, честно отвечает Сугуру. Но в такой важный и ответственный момент нельзя его обмануть. Сатору безмерно доверяет ему и от этого в очередной раз захватывает дух. — Можно всё оставить, или снять хотя бы шорты, так будет удобнее. Я буду тебя трогать, хорошо? Сатору лишь кивает, пряча лицо, и сам приспускает домашние шорты до колен. Должно быть, ему не по себе. Не зная о концепции сексуального удовлетворения, вот так доверить кому-то своё самое интимное место, не представляя даже, что сейчас с ним будут делать и что должно произойти. Надо бы поподробнее ему рассказать о своих действиях и о том, какие ощущения могут возникнуть. Эта хорошая мысль безвозвратно покидает голову, как только он прикасается к другу. Член под тонкой тканью трусов обжигающе горячий и просто железобетонный! От первого прикосновения чужой руки Сатору вздрагивает и заполошно дышит, жарко сопя Сугуру в шею. Ладонь с нажимом скользит по длине, ласкает яички, порядком набухшие и вспотевшие. Член пульсирует и, кажется, сейчас взорвётся. Какой же температуры должна быть вода, чтоб остудить этот пожар? Как Сатору вообще мог терпеть настолько сильное возбуждение? Подушечки пальцев обводят головку и Сатору стонет в подушку. Влажное пятнышко смазки расползается по хлопковой ткани, в то время как рот Сугуру наполняется слюной. Неожиданно появившееся желание отсосать посещает его впервые. Сатору, такого распалённого, познающего телесные удовольствия, хочется всего! Облизать, приласкать, прижаться к его члену своим, хочется с ним всего и сразу! Сильнейшая зависимость, формирующаяся моментально и навсегда. Сатору задушено стонет, сминая пальцами футболку Сугуру. Конечно, ему много не нужно для первого раза. Не проходит и пары минут как природа берёт своё, и сперма пропитывает бельё. Для Сугуру время пролетает несправедливо быстро, не давая возможности насладиться ситуацией, но сладкий стон навечно запечатывается в мозгу. Пока друг находится в прострации, Сугуру, безо всяких вопросов и разрешений, на которые нет уже никаких сил, оттягивает вниз свои штаны с бельём, и в несколько движений ладони, чуть влажной после Сатору, доводит до финала и себя. И боже как же это хорошо! Вот так, рядом с тяжело дышащим телом, расслабленными после оргазма, окруженным запахом их удовольствия, лежать рядом с объектом своей огромной симпатии, разделяя трепетный момент на двоих. — Ты как? — интересуется он, целуя острое плечо. — Охренительно. — слышится в ответ хриплый голос и смешок. — Почему мы не делали так раньше?.. Тёплая улыбка сама расцветает на лице. Сугуру думает, что никогда не был счастливее.

***

— И часто ты так? Вопрос звучит ни с того ни с сего. — Ты о чём? — не вспомнив тему, на которой они могли остановиться перед уроками, всё же переспрашивает Сугуру. — Ну... — Сатору поигрывает бровями, приспускает очки и, заговорщически приблизившись, шепчет на ухо. — Трогаешь себя там? Если б Сугуру краснел легко, он бы уже залился румянцем. Но, к счастью, в этом плане физиология работает на его непоколебимый имидж. Он толкает Сатору за угол и упирается рукой в стену, отрезая ему пути отступления. Давно хотелось так сделать. — Довольно часто с тех пор, как мы начали встречаться. — низко шепчет он в начинающее краснеть ухо. Белые брови прячутся под чёлкой, а широко распахнутые глазащи, кажется сейчас вылезут из орбит. Сугуру фыркает от смеха, не удержавшись. — Встречаться? — выдыхает Сатору. Сугуру вдруг понимает, что ляпнул не подумав. Они это не обсуждали, а ведь может быть, что для Сатору всё не так, что он не воспринимает происходящее настолько серьёзно, может быть, он вообще не видит Сугуру в своём будущем. Весёлое настроение начинает утекать сквозь пальцы. — Я думал... — мямлит Сугуру, вмиг теряя уверенность, — мы же... может продолжим диалог в более укромном месте? Сатору хватает за рукав пиджака и широченными шагами летит в свою комнату. Сугуру едва поспевает, внутренне паникуя и не понимая, чего ждать. Скандала, разрыва, насмешек, неловкости... Дверь захлопывается со звуком удара молотка судьи о деревянную подставку. Сейчас будет окончательный приговор. — Почему ты так сказал? — Потому что я бы этого хотел. — честно признаётся Сугуру. — Никто из нас не девушка, если ты не заметил. — Очень хорошо заметил вчера. И мне именно это и нравится. Но если тебя всё происходящее так смущает, я не хочу навязывать ярлыки. Не хочешь отношений со мной? Что ж... — Сугуру сам себя загоняет в тупик. — Хочу! — прерывает его Сатору, пожалуй, даже громковато. — Хочу, Сугуру. Но отношения это... Два парня не могут в них быть, их начинают с женщинами, чтобы потом пожениться, завести детей. А мы... — Нет, Сатору. — Сугуру берёт его ладони в свои. Опять этот дурак напугал его. Сколько всего он ещё не знает? — Отношения, это когда ты и тот, кто тебе очень нравится, обещаете друг другу быть вместе. Вдвоём и больше ни с кем другим. А дальше строите планы на будущее, поддерживаете, дарите подарки и всё такое прочее. Романтичное. Сатору глубоко задумывается. Понять бы что именно творится в этой белобрысой голове. — Ты мне ничего такого не обещал. — выдаёт он в итоге. — Я думал и так понятно. Но если хочешь... Ты согласен встречаться со мной? — Конечно согласен, Сугуру! Я захотел, чтоб ты был только моим как только мы начали дружить! — смеётся он. — Вообще ты прав. Это та же дружба, только более глубокая. И с занятиями любовью. — Имеешь в виду как вчера? — Сатору хищно надвигается. — Тогда я хочу прямо сейчас заняться этим со своим парнем! Сатору сам целует его, не стесняясь больше, прижимается начинающим твердеть членом к бедру и Сугуру в очередной раз теряет от него голову.

***

С того разговора их отношения набирают горячие обороты. Сначала Сатору во все глаза смотрит как Сугуру ласкает себя, и чуть ли не капает слюной. Под его голубыми сканерами возбуждение накатывает ещё сильнее и Сугуру отводит ногу, больше раскрываясь. Потом он соглашается полностью снять низ и позволить своему парню сделать ему очень-очень хорошо. Затем сам предлагает руку помощи и Сугуру задыхается в стонах удовольствия. Теперь они полностью обнаженные тискаются под одеялом без стеснения и каких-либо запретных для прикосновений зон. Сугуру думает, что вот теперь он действительно никогда не был более счастлив.

***

Месяцы идут. Не смотря на начавшиеся миссии, не все из которых бывают лёгкими и весёлыми, Сугуру продолжает чувствовать себя самым счастливым во вселенной. В бою Сатору лучший напарник, которому не страшно доверить спину и жизнь, в колледже - лучший друг, дурашливый и приставучий, но самый нужный, в комнате наедине - лучший парень, горячий и любимый. Каким бы тяжёлым не оказывался день, Сатору всегда освещает его своим сиянием, разгоняя плохие мысли. Или же иногда выдаёт такое, что Сугуру забывает, чем вообще грузился до этого. — Ты не расстроен, что у тебя никогда не будет секса? — спрашивает он в один из уютных вечеров, когда они просто валяются в комнате, после совместных посиделок с Сёко. — Почему это у меня никогда не будет секса? — вопрос до крайности абсурдный, но Сугуру хмурится совершенно серьёзно. — Ну, ты же обещал быть только со мной. — пожимает плечами Сатору, мотая закинутой на ногу ногой. — Ии? Ты решил принять целибат и пойти путём духовного совершенствования? Жаль, что из этой идеи ничего не получится, ведь я собираюсь очень много заниматься сексом с тобой — смеётся Сугуру, но осекается, столкнувшись со строгим взглядом. — Как же ты собрался это делать, умник? — рассерженно вещает его очаровательный парень. — Не думаю, что ты, или я, сможем отрастить женскую. Ну ты знаешь. Сатору неопределенно вертит рукой в воздухе, видимо, изображая женскую "ну ты знаешь". Боже. Это опять будет один из тех разговоров. Сугуру подтягивается повыше на кровати и собирает по уголкам всю выдержку, чтобы не наброситься и не покусать эти щёки, когда они станут румяными от обсуждения щепетильной темы. Сугуру бы хотелось, чтоб невинность и незнание Сатору никогда не заканчивались. Но, к сожалению, у них осталось лишь одна неразрешённая тема. — Мужчины тоже могут любить друг друга и быть близки. Как в отношениях, так и в постели, я имею в виду. И могут заниматься потрясающим сексом. Только не говори, что ни разу не слышал о таком. — не может удержаться и не подразнить немного. — Да где я должен был это слышать?! Меня всю жизнь обучали только техникам и истории, не то, чтобы в программе предусматривались уроки по тому, как дружить или целоваться с языком! И то, что я лучший во всём, не значит, что я не могу чего-то не знать. Точнее, я всё знаю, просто... Вместо того, чтобы умничать, объяснил нормально! — заводится совершенно предсказуемо. И невероятно мило. — Прости, не сердись. Я просто удивился. — Сугуру гладит недовольного кота, которого сам же и раздраконил. Но Сатору всё ещё ждёт объяснений. Ох, не думал Сугуру, что ему придётся рассказывать кому-то про пестики и тычинки. Две тычинки в их случае. — У мужчин тоже есть куда присунуть. — Не зная, как лучше преподнести то, что он собирается преподнести, переходит сразу к сути. — Знаешь, у тебя между ног находится одна миленькая дырочка. Это всё звучит просто ужасно, но Сугуру старается не выйти из образа сексуально просвещённого и раскованного парня. — Что? — таким шокированным Сугуру его никогда не видел. Это очень смешно. И немного пугает тоже. Сатору выглядит так, будто готов прямо сейчас пересмотреть своё мнение насчёт однополых отношений и больше не прикасаться к Сугуру даже восемнадцатиметровой палкой. — Ты о... Ты же не... Сугуру... Растерянно выдыхает он в итоге, ища защиты у лучшего друга. — Если ты сейчас шутишь... Снова провернуть трюк с мягким держанием за руки, погладить большими пальцами тыльные стороны белых кистей, излучать принятие и безопасность. — Я бы никогда не стал о таком шутить. — убедительно помотать головой и осторожно продолжить. — Анальный секс — то, чем занимаются мужчины и с женщинами, и с другими мужчинами. Причём для последних процесс даже более приятен, в силу физиологии. В принимающей роли, я имею в виду. Пока, наверное, не стоит шокировать его известием о том, что можно ещё и в рот трахнуть. Сбежит только и видели. — Членом прямо туда? — Сатору испуганно хватается за задницу, будто его вот сейчас грозятся разложить. И Сугуру так не кстати чувствует острый прилив возбуждения от одной только мысли. — Именно так. И толкаться туда-обратно, пока оба не кончат. — Это звучит как пытка, а не как что-то приятное. Он же туда не влезет! — Влезет. Просто нужно постараться. — Откуда ты всё это знаешь?.. У тебя уже... Было? Тут уже Сугуру не выдерживает и прыскает от смеха. Впрочем, быстро возвращая самообладание. — Нет, Сатору, ты всё ещё мой первый парень. — нежность переполняет, когда он произносит эти слова. — Но я бы хотел этого с тобой. В перспективе. И не так важно в какой позиции, главное, что это будешь ты. Сатору смягчается и отпускает свой драгоценный зад. Смотрит влажными глазами, полными непонятных эмоций. Сугуру надеется, что тема исчерпана и ставит в ней аккуратную точку. — Давай сделаем так. Когда поедем в город, я куплю пару книг. А лучше мангу. Так тебе будет нагляднее. И будет время обдумать всё. Не обязательно торопиться с переходом на следующий уровень. Просто на будущее.

***

Будущее наступает почти через полгода со словами: — Сугуру. Я хочу. Сугуру отрывается от вылизывания вкусной шеи и смотрит в голубые глаза. — Ты уверен? Кивок. — Сейчас? — Да. — Как ты хочешь? — Не знаю. Наверное, лучше тебе быть сверху. Ты как будто больше в этом разбираешься. Столько всего одновременно охватывает Сугуру. Волнение от навалившейся ответственности. Трепет от такого безоговорочного доверия. Желание сделать Сатору своим и в этом смысле тоже. Требуется некоторое время чтобы успокоить сердце. И сделать некоторые приготовления. Смазка, купленная в тот же день, что и книги, пара презервативов, салфетки. Сугуру не делал этого даже с собой, но он хорошо подкован теоретически. К тому же навык читать напарника должен помочь и в этом деликатном деле. Главное не торопиться, держать себя в руках и не сделать больно. Сугуру нежно целует бледные коленки, раздвигая длинные тощие ноги. Сатору лежит под ним абсолютно нереальный, мраморный, совершенный. И только румяные щёки и покрасневший, влажно блестящий набухший член выдаёт в нём человека. Сугуру не отказывает себе в удовольствии провести несколько раз по упругому стволу, получив в награду отзывчивую реакцию и тяжёлое дыхание. Ну почему он не рассказал об оральном сексе?! Взять в рот сейчас было бы как нельзя кстати! Он бы даже не заметил, как... Смазанный палец прижимается к анальной дырке, слегка надавливая и увлажняя пока лишь снаружи. Сатору судорожно задерживает дыхание. — Дыши. — Сугуру шепчет на ушко, наклонившись, но палец не убрав. — И постарайся расслабиться. — Знаю. — капризничает, значит всё хорошо. — Давай уже, я немного подготовился. — В смысле подготовился? — гормоны, кипящие в крови, мешают соображать. — В прямом. Пальцами со смазкой. Так что не тяни. — Сатору гордится собой, по всей видимости. Такой взрослый, сам растягивал себя. — Пока я не передумал. Сугуру проверяет. Дырка действительно подозрительно мягкая и припухшая, палец легко проникает внутрь. Всё так же опираясь на локоть и полулёжа на своём парне, он начинает мягко массировать ища заветное место. — Значит развлекался один, без меня? — мурлычет он в розовенькое ушко. — Мх. Я же должен был проверить, способно ли туда что-то влезть. — И как, влезало? — Сугуру добавляет второй и Сатору шумно вдыхает. — Сколько пальцев, Сатору? — По... Получалось три. — Мм. Хорошо. — Сугуру разводит пальцы, как если бы вставил три. — Как ощущения? Сатору полностью расслаблен и до предела возбужден. С его члена уже натекла небольшая лужица. Сугуру вертит кистью и наконец находит нужный бугорок. — Нор... Аааах.... — Сатору стонет от острой стимуляции, подкидывая бёдра, и дышит загнанным зверьком. — А вот это... что-то новенькое... — он хватает Сугуру за предплечье и смотрит безумными глазами. — Сделай! Так ещё! Всё что угодно! Сугуру массирует местечко, давит, стимулирует зону рядом. Боже. Если это действительно так приятно, то Сугуру сам хочет скорее поменяться! Член пульсирует, грозясь залить всё спермой не дожидаясь проникновения. Никто из них ведь не рассчитывал на долгий акт? Это просто физически невозможно в первый раз. В книжке писали. Но зато молодой организм быстро восстанавливается и можно будет повторить. И повторять пока оба не вырубятся. Сугуру убирает руку, льёт смазку на член, забыв напрочь про презервативы, и приставляет головку. Давит, просовывая самый кончик, едва ли пару сантиметров. Сатору ловит в ловушку своих неземных глаз, шире разводит ноги и замирает. Вся жизнь вдруг проносится у Сугуру перед глазами. Их с Сатору жизнь. Знакомство, драки, уроки, тренировки, тычки, объятия, споры, смех, поцелуи, ласки. И вот он лежит раскрытый и готовый принять член Сугуру. Вдруг охватывает такая невероятная нежность. — Я тебя люблю. Бесконечные голубые океаны смотрят Сугуру в глаза, в зеркало его души, в самую его душу. Искусанные губы с улыбкой отвечают. — Я тоже тебя люблю. — сердце Сугуру трепещет от этого ответа. — А теперь, может уже вставишь мне. — не спрашивает Сатору и сам насаживается на член. Горячая шёлковая теснота и влажность сдавливают чувствительную плоть. Сугуру зажмуривается, пытаясь унять подступающий оргазм. Он даже не стесняется кончить вот так сразу, просто хочется хотя бы чуть подольше растянуть этот момент. — Не больно? — находит он в себе силы задушено поинтересоваться. — Немного. — это мгновенно остужает бушующее возбуждение. Сатору больно! Срочно! Вытащить? Целовать? Отвлечь? Всё прекратить и укутать в одеяло? — Да не паникуй ты. Не двигайся пока. Какой-то он у тебя большой, в руке казался меньше. Сугуру осторожно замирает, стараясь не сдвинуться даже на миллиметр. В душе разливается тепло. — Так большой или маленький? Ты уж определись. — Посмотрим, как ты определишься, когда я тебе вставлю. Всё, кажется. Давай. И наступают самые охренительные пять минут в жизни Сугуру! Он двигается, забыв, что собирался попадать по нужному месту внутри при каждом движении, но, кажется, и без этого всё получается, потому что Сатору стонет, подставляет зад, хватается за Сугуру и зовёт его по имени. Яйца так хорошо бьются о мягкие половинки, а трение чертовски приятно. Сугуру наклоняется, чувствуя приближающуюся кульминацию, развязно целует, обхватывая член Сатору пальцами. И, как только тот кончает, отпускает и себя. В ту ночь они делают это ещё два раза, закрепляя успех. Сатору просит взять его сзади. А затем Сугуру хочет снова лицом к лицу, подлив в растраханную задницу ещё смазки к своей же сперме.

***

Спустя пару недель Сугуру получает и свой первый раз в нижней позиции. И это ещё приятнее, чем он мог себе представить. Сатору открыл ему целый мир, став первым близким другом, первым напарником, первым парнем и любимым человеком. Сугуру старается меньше думать об этом, чтоб поберечь своё влюбленное сердце, иначе оно просто выпрыгнет из груди. Теперь они оба лишены какой-либо девственности. И крутость этого факта сложно переоценить. Правда Сатору становится ещё более самоуверенным, что, казалось бы, невозможно. Но Сугуру знает один секретный факт, способный заставить сильнейшего открыть рот. Во всех смыслах. Пожалуй, сегодня они и займутся ликвидацией одного досадного пробела в знаниях о способах удовлетворения партнёра. Какой же это будет хороший вечер!