Фальшстарт

Дитрих шёл по промёрзлой улице. Вечерело. Из своих мыслей его выдернул возглас : "...а Гилберт всегда так делает!". Его взору предстало, как один мужик подкуривает сигарету с помощью сигареты товарища. Получалось не очень. Видимо, "всегда" было слишком редким. Захотелось курить. Используя всю свою природную харизму, он подошёл и элегантно щёлкнул зажигалкой страдальцу. Тот подкурил, посмеялся и поблагодарил. И сигаретку таки одолжил. Уже достаточно удовлетворённый этим днем немец продолжил свой путь, а мимо прошла милая дама с собачкой. Хотя Дитрих, если говорить откровенно, посчитал более милой собачку. Собачка поглажена, а руки окончательно замёрзли. Как славно, что рядом как раз стояли лавки, которые ещё не закрылись. Где-то там должна быть юная фрау, что торгует глинтвейном. Её отец, вроде как, был главным виноделом в это земле. Возможно, впрочем, единственным. А дочурка помогала ему, продавая глинтвейн на ярмарках, привлекая внимание горожан. На последней такой ярмарке Дитрих был со своим братом, который бесстыдно и настойчиво флиртовал с той самой глинтвейной фрау. Как же им обоим (Дитриху и юной леди) было неловко. Но нужно отдать должное, держалась она стойко, даже глаза не закатывала. Немец купил глинтвейн, немного поболтал с ней. Она даже не припомнила ему братского позора, ну что за очарование! Поулыбался во все 32 и пошёл дальше. Первый глоток был вкусным, аромат бил в нос. Второй сладким. Даже слишком. Третий... Чертовка всё-таки припомнила его и вместо вина налила сока. Обдурила, как мальчишку. Даже обидно. Главное, чтобы брат не прознал, а то надумает жениться. Ну, хуже уже точно не будет. Если не идти прям мимо еврейского района. О, а вот и Синагога! Вечер, однако, для Дитриха был чудным. Ладно, зато можно посмотреть на остров Канта. Он очень красивый. Был бы, если б его не застроили, как говорил один товарищ его брата : "ни вздохнуть, ни пёрнуть". Зато своё, немецкое. Прусское тоже своего рода немецкое. Дитер задрал голову на мосту, там сверху красуются два герба. Альтштадта и Кнайпхофа. По каменным дорогам уже никто не проезжал, редкие пешеходы теснились по узким улочкам, чтобы по-быстрее добраться до дома, птицы спали, лавки закрывались одна за другой. Если задрать голову, то можно увидеть тёмное небо. Такое чистое и глубокое, на нём видны звёзды. Они далёкие, наводят на мысли о необъятности мира, о смысле жизни, о предназначении души. В немецкой голове было множество планов. Он чувствовал, будто был рождён для чего-то масштабного, выходящего за рамки его родового поместья, его народа и будущего государства, олицетворением которого он станет, но для чего именно ещё не втолковал. Вдалеке зазвенел колокол. Первая Мировая ещё не начиналась.