Незваная племянница

Как бы ни была Кора рада найденному брату, жить с ним в одном лофте ей совершенно не нравилось. Всё потому, что он оказался тем ещё кобелём. Кора быстро собрала пожитки в небольшой рюкзак и пулей вылетела из здания, будто сверху донизу полнящегося стонами. Добежав до центра города (благо выносливость оборотня позволяла), она добралась до квартиры Питера, открыла своим ключом (дядюшка точно знал, что ждёт Кору в лофте, судя по лицу, с которым он ей это ключ дарил) и зашла с ноги, бросая сумку в угол. — Питер, извиняюсь, что без предупреждения, но Дерек там опять трахается с эт… Открывшаяся перед Корой картина вмиг её заткнула. На диване вольготно расположился абсолютно голый Питер, а его абсолютно мерзкие ручонки расположились на твёрдом члене. И даже в такой ситуации взгляд Питера оставался по-прежнему уверенным с долей надменности и каплей хитринки. Большой такой каплей. Скрипнув зубами и постаравшись охладить свою агрессию, Кора закричала: — Убери руки, старый извращенец! А Питер, как никогда прежде, сразу исполнил просьбу. Поднял руки. Оставив ничем не защищённый красный ствол завалиться бочком на столь же твёрдый пресс. Раздвинутые ноги также отказывались что-либо прятать. Не успела капля смазки с его головки упасть на разгорячённую кожу, как Кора накрыла глаза ладонью и завопила ещё громче: — Верни руки на место! — Определись уже, женщина. И вовсе я не старый. Подождав несколько секунд, чтобы наверняка, Кора осторожно раздвинула пальцы, выглядывая на Питера через узкую щель. Этот мудак прятал своё хозяйство так же плохо, как и завышенное ЧСВ. Одной рукой он обернул ствол, будто в любую секунду готовый продолжить дрочку, а другой накрыл головку, словно защищая её от дождя. — А яйца спрятать не судьба? — уже не громко, но с максимумом презрения в голосе спросила Кора, не ожидая ответа. А он последовал. — Прости, ладони размером не задались. — Питер пожал плечами, совершенно не смущаясь. Коре приходилось краснеть за двоих. — Ага, коротышка, ты проклял меня знанием того, куда ушёл весь рост организма. — Благодарю. За вторую часть предложения, конечно. — Да пошёл ты! Благодарить можешь только за то, что я не сдаю тебя полиции за совращение малолетних! — Тебе не так уж и мало лет, дорогая. — Я, блядь, собиралась спать на этом диване, а ты его обкончал, совратитель! — А дивану и правда мало лет. Но кончить на него я ещё не успел. Можно? — Не смей! — Кора вложила в эти слова всю свою ненависть и почти бросилась на Питера с кулаками, но вовремя одёрнула себя. Не хватало ещё касаться его голой мерзости. — Всё, ты меня довёл! Забирай свой чёртов диван, а я займу твою кровать, придурок! Кора уже зашла в комнату, когда Питер негромко сообщил: — Я, конечно, не против отдать своё ложе моей милой племяннице, но только если она не будет против того, что на кровать-то я как раз-таки кончал. И, признаюсь честно, даже не один раз. — Я ненавижу тебя! — Кора понеслась мимо Питера, закинула на плечо свою сумку с пола и убежала в коридор, на ходу влетая в обувь. — И ёбаного Дерека я тоже ненавижу! — Полагаю, ёбаный там не он, а… — Иди нахуй! А я пошла в мотель! Забудьте о моём существовании, озабоченные! Громкий хлопок дверью не помешал Коре услышать тихий сарказм наверняка закатывающего глаза Питера: — О нет, я же не могу так поступить со своей кровинушкой, не уходи, я постираю для тебя диван. — Придурок! А в общем-то что ей терять? Питер лежит там разложенный на тарелочке с голубой каёмочкой, а Кора давно не сбрасывала напряжение, которое в Бикон-Хиллз копится с завидной скоростью. — О, ты вернулась, дорогая. — Приветствие Питера звучало так, будто он и не сомневался в её возвращении. — Так где тебе постелить? — Ты уже расстелился. Кора вновь бросила рюкзак подальше и пошла к дивану, на ходу снимая майку и джинсы. Лифчикам Кора предпочитала свободу, а потому даже не имела таковых в гардеробе, а без трусов перед Питером она предстанет только если от этого будет зависеть жизнь вселенной. Да и то она ещё посмотрит на своё настроение и его поведение в тот момент. — Оу… — Удивление на лице Питера стоило того. — Не думаю, что мы поместимся здесь вдвоём. — Не переживай, ты не настолько толстый. — Это мышцы! Кора пнула Питера по ноге, чтобы он уронил её на пол, и устроилась у противоположного подлокотника, копируя позу Питера и упираясь коленями в его колени. — Ты всё же решила совратиться? — Дрочить — не трахаться. Инцестом не считается. — Ну должно же у нас с тобой быть хотя бы какое-то семейное дело! — Не беси меня. Давай, устраивай своё представление. А я представлю вместо твоего лица чьё-нибудь красивое. — Если природа не справилась, то твоя фантазия и подавно не придумает красивее. Высказав своё никому не нужное мнение, Питер сразу расслабился, убрал руку с головки, свободно положив её на бедро, а второй рукой возобновил движения по стволу. Кора сосредоточила всё внимание на венах по которым вверх-вниз скользила тонкая кожица. Кора обязательно бы её прикусила, будь перед ней кто-то не Хейл. Кора опустила руку в свои трусы-шортики, чтобы пока что бездумно водить двумя пальцами у входа во влагалище, раззадоривая и собирая вытекающую смазку. Присматриваясь к ритму руки на члене, она изучала его, подмечая изменения и улавливая закономерности. На повторе круга движений Кора вошла в тот же ритм, подняв пальцы к клитору. Рука провела по головке, пальцы мазнули. Рука ускорилась, пальцы закружились. Рука сдавила основание, пальцы вжались. Рука замедлилась, пальцы погладили. Снова. Снова. Снова. Кора почувствовала трепет в ногах, и добавила ощущений: прижала свободную руку предплечьем к одной груди, пальцами к соску другой. — Не смей кончать! — приказала она Питеру, о котором почти успела забыть. — Я всё ещё собираюсь спать на этом диване. Питер зашипел и сжал основание, второй рукой оттянув яйца. — Это твоя месть? Разве я виноват в том, что ты не предупредила о визите? — Ты дал мне ключи, значит всегда готов. — О, ты не представляешь, как я сейчас готов! Капля на головке увеличилась, член дёрнулся, смазка покатилась по основанию и растеклась по напряжённому пальцу. Кора облизала губы, представив на них горьковатый привкус, оттянула сосок, провела по клитору всей длиной прижатых пальцев, закрыла глаза, вошла вглубь всего на фалангу и… Проснулась. В вонючем мотеле с храпящими соседями и мигающим фонарём за окном. Почесав бедро, Кора пришла к единственному логичному объяснению такого сна: — Это всё клопы! Хозяева-ксенофилы откармливают их омелой, чтоб и нечеловеки с ума сходили! Накрыв лицо подушкой, она прорычала все известные ей маты и их производные.