Долгая игра/The Long Game (Любительский перевод) Елена Армас

Адалин Голова слетела с плеч и с глухим стуком остановилась у моих ног. По позвоночнику пробежала дрожь, холодными иголками расползаясь по телу. Я должна была узнать эту сцену. Узнать что-то из собственной жизни — как воспоминание, которое вдруг показывают на экране. Но я не узнала. И когда тишина обрушилась на тренировочный центр Miami Flames, будто выкачав из воздуха весь кислород, сердце ухнуло куда-то в живот. А когда микрофон поймал шёпот одного из операторов: — Чувак… ты это записываешь? Я почти уверена — в этот момент я перестала дышать. О боже. Что— Из безголового воротника костюма Спарклза высунулась макушка Пола, и меня накрыла волна паники. Пол моргнул. В его лице смешались шок и ярость, прежде чем он выплюнул: — Ты вообще нормальная?! Что за херня?! Мои губы приоткрылись — будто какой-то первобытный инстинкт требовал ответить. Сейчас. Немедленно. Даже если это ничего бы не изменило. — Я… Картинка на экране застыла, вынуждая меня поднять взгляд на мужчину с айпадом в руках — тем самым, на котором воспроизводились тридцать секунд, выпавшие из моей памяти. — Думаю, мы увидели достаточно, — произнёс Эндрю Андервуд, генеральный директор и управляющий Miami Flames FC и один из самых влиятельных бизнесменов Майами. — Позволь не согласиться, — с лёгким смешком ответил мужчина рядом с ним. — Это кризисное совещание, и нам стоит разобраться во всех деталях. Кризисное совещание? — Более того, — продолжил Дэвид, — предлагаю пересмотреть видео с самого начала. Я не совсем расслышал, что именно бормотала Адалин, когда обезглавливала нашего дорогого Спарклза. Это было просто злобное рычание или всё-таки какие-то слова, которые она— — Дэвид, — перебил его Эндрю, опуская устройство на неоправданно огромный стол между ними и мной. — Это серьёзно. — Ещё бы, — согласился тот, и мне даже не нужно было смотреть на него, чтобы знать — он ухмыляется. Я знала эту ухмылку. Я её целовала. Год встречалась с ней. А потом работала под ней, когда ему отдали должность, о которой я мечтала всю жизнь. — Не каждый день глава отдела коммуникаций клуба MLS бросается на талисман команды на шпильках в пятнадцать сантиметров. Сюжет, безусловно, шокирующий. Но ещё и— — Недопустимый, — закончил за него Эндрю. — И это понимают все в этой комнате. Его светло-голубые глаза встретились с моими — острые, беспощадные. Ничего нового. Я знала этот взгляд. Я жила под ним большую часть жизни. — Срыв Адалин непростителен, — продолжил он, — но ты тоже не забывайся. Ты говоришь о моей дочери. Я подняла подбородок, словно не напоминала себе об этом каждый чёртов день. Адалин Рейес. Перфекционистка. Дочь генерального директора футбольного клуба, в котором она проработала всю жизнь. — Прошу прощения за тон, Эндрю, — сказал Дэвид, и хотя его голос стал серьёзнее, я всё равно не смотрела на него. Не могла. — Но как вице-президент по операционной деятельности я обеспокоен последствиями инцидента. Инцидента. Мои губы сжались в тонкую линию. Отец цокнул языком и снова разблокировал айпад. Его палец скользил вверх, вниз, в стороны — пока не открылся документ. Даже вверх ногами я сразу узнала его. Это был шаблон отчёта для прессы и СМИ. Мой шаблон. Тот, которым теперь пользовались все. Цветовая система приоритетов, которую я разработала, заливала экран тревожным красным. Красным — как высший приоритет. Красным — как кризис. У нас не было кризисов месяцами. Годами. — Я это не утверждала, — пробормотала я, впервые услышав свой голос с тех пор, как отец нажал «плей». — Все отчёты должны проходить через меня, прежде чем попадать к руководству. Но он лишь тяжело выдохнул, игнорируя меня, и начал пролистывать… Я подалась вперёд. Пятнадцать страниц. — Можно я— — Медиа-влияние инцидента, — сказал он поверх меня. — С этого и начнём. Мои губы снова раскрылись, но Дэвид подошёл ближе. Его грязно-блондовая шевелюра отвлекала. Ухмылка встретилась с моим взглядом — и я сразу поняла: он знает что-то, чего не знаю я. — Вирусность, — продолжил отец, тыкая пальцем в экран. У меня оборвалось внутри. Вирусность? Чего? — Чем отличается показ от просмотра? — нахмурился он. — О какой платформе речь? — выпалила я, выпрямляя плечи. — Поэтому я и должна утверждать эти отчёты. Я обычно добавляю пояснения. Если вы дадите мне посмотреть, я— — Не думаю, что это сейчас важно, Эндрю, — цокнул Дэвид, глядя на айпад. Затем его взгляд вернулся ко мне. — Видео набрало шесть миллионов просмотров на всех платформах. Думаю, это все понимают. Видео. Шесть миллионов просмотров. На всех платформах. Колени подкосились. Я пошатнулась. А я не из тех, кто шатается. Мне часто говорили, что я слишком холодная, с сухим юмором и редкими улыбками. Моя ассистентка Келли — единственный человек в офисе Flames, кто попытался со мной подружиться, — называет меня «непоколебимой королевой». Но я знаю, что остальные предпочитают «ледяная королева», «снежная королева» или любую вариацию слова холодная применительно к женщине. Меня это никогда не задевало. Потому что я никогда не колебалась. Не шаталась. Не позволяла вещам влиять на меня. До вчерашнего дня, когда я— — Ты теперь официально вирусная, Эдс, — хмыкнул Дэвид. Когда я «пошла на талисмана команды на шпильках», как он выразился. К горлу подступила тошнота — наполовину из-за этого мерзкого «Эдс», которое я всегда ненавидела, а наполовину потому что… Господи. Я не могла в это поверить. Я была вирусной. — Шесть миллионов, — покачал головой отец, когда я не — не могла — заговорить. — Шесть миллионов человек видели, как ты врезалась в талисмана, расцарапала ему морду и оторвала чертову голову. Это население всего агломерационного Майами. — Кончики его ушей покраснели. — У тебя даже есть собственный хэштег: #sparklesgate. И его ставят рядом с хэштегом клуба. — Я не знала, что всё записывается, — почти прошептала я, ненавидя свой голос. — Я не могла знать, что видео разлетится, но— — Здесь нет никаких «но», Адалин. Ты напала на коллегу. Слово напала повисло в воздухе, и моя челюсть сжалась. — Пол — сотрудник клуба. А Спарклз — его символ. Феникс, воплощающий огонь, бессмертие и трансформацию Miami Flames. Твоей команды. И ты атаковала его при прессе. Журналисты. Камеры. Игроки и их семьи. Там были дети, чёрт возьми. Я сглотнула, удерживая плечи расправленными. Образ — это всё. Я не могла сломаться. Не здесь. Не снова. — Я понимаю. Правда. Спарклз важный символ, фанаты его любят. Но слово «нападение» — это преувеличение. Я не причинила Полу физического вреда, я— — Ты что? — надавил отец. Я обезглавила двухметровую птицу из поролона, полиэстера и акриловых перьев по имени Спарклз, символизирующую бессмертие. Но сказать это вслух не помогло бы. Я молчала — пять самых длинных секунд в моей жизни. — Прошу, объясни, — склонил он голову. Сердце колотилось. Но сказать было нечего. Не без разговора, к которому я была не готова. Не сейчас. И, возможно, никогда. — Это было… — мой голос дрогнул. — Жёсткое столкновение. Несчастный случай. Дэвид фыркнул, и моё лицо, так часто называемое холодным и равнодушным, вспыхнуло. — Нам повезло, что Дэвид убедил Пола не подавать заявление и не судиться, — вздохнул отец. Обвинения. Суд. Меня замутило. — Я предложил ему повышение, — добавил Дэвид. — Которое он, разумеется, принял. Всё-таки такой… нетипичный срыв для нашей крайне собранной Адалин. То, как он произнёс это слово — собранной, — будто это был недостаток, ударило прямо в грудь. — Мы запросили официальную запись мероприятия, — продолжил отец. — После того как ты… покинула место происшествия. Но, очевидно, кто-то снял всё на телефон. Дэвид считает, что это мог быть кто-то из стажёров с операторской группой. — Хотя наверняка узнать невозможно, — пожал плечами Дэвид. Я не могла поверить, что это происходит. Не могла поверить в то, что сделала. Странное, чужое ощущение надавило изнутри на глаза. Тепло. Влага. Зрение расплывалось. Это что… Нет. Это не… Я не могла собираться плакать. — Это всего лишь видео, — сказала я, хотя не могла вспомнить, когда плакала в последний раз. — Всё уляжется. В интернете всё быстро забывается. Почему я не помню, когда плакала? — Завтра всем будет всё равно. Телефон Дэвида пиликнул. Он вытащил его. — О, — сказал он, глядя на экран. — Сомневаюсь. Похоже, к нам поступает немало запросов от прессы. И все — по твою душу. Это было тревожно, но кое-что щёлкнуло. — Почему… — я нахмурилась, проверила телефон. Пусто. — Почему меня нет в копии писем? Дэвид пожал плечами. Отец снова тяжело выдохнул. Я посмотрела на него — и его выражение заставило меня действовать. — Мы можем это развернуть, — мой голос звучал отчаянно. — Я могу. Я найду способ извлечь выгоду из внимания. Даже из хэштега. Команда и так давно не в новостях, мы застряли на дне Восточной конференции… Лицо отца окаменело. Его глаза стали ледяными. Тишина в комнате стала плотной, кристаллизовалась. И я поняла — по тому, как дрогнули его ресницы, — что битва проиграна. Я вслух произнесла единственное, что щёлкало его тумблер. Miami Flames были в яме. Мы не выходили в плей-офф больше десяти лет. Стадионы пустели. Это было единственное вложение Эндрю Андервуда, которое не принесло прибыли. И стоило ему гораздо большего, чем деньги. — Я просто хотела сказать— — «Резня в домашнем стадионе Miami Flames», — прочёл он с экрана. — Как тебе такой заголовок? Я сглотнула. — Слово «резня» кажется чрезмерным. — «Годовщина клуба MLS Miami Flames закончилась массовым убийством». — «Массовое убийство» тоже перебор. — «Любимая птица Майами ощипана и зажарена. Чья голова покатится следующей?» Я вспотела. — «Спарклз заслужил смерть». — «Любовное письмо Леди Бёрдинатор». Леди Бёрдинатор. Господи. Я фыркнула, поймав ухмылку Дэвида. — Эти издания просто гонятся за кликами. Это не серьёзные оценки, которые должны нас волновать. Моя команда подготовит стратегию. Мы выпустим пресс-релиз— — «Дочь владельца Miami Flames Эндрю Андервуда и бывшей модели подиума Мариселы Рейес в центре скандала». Холод, сковавший меня с самого входа в кабинет, пополз вверх по позвоночнику. — «Адалин Рейес сорвалась. Кто наследница империи Андервудов?» — «Miami Flames FC под проверкой. Клуб рушится?» — «Наконец-то скучная и пресная глава отдела коммуникаций нашла в себе огонь? Женская ярость — объясняем». Скучная. Нашла огонь. Женская ярость. Я могла держаться прямо, но ощущение собственной ничтожности было невозможно игнорировать. Даже идеально скроенный костюм сидел неправильно. Чужой. Колючий. — Ну что ж, — голос отца вернул меня в реальность. — Честно говоря, для заголовков они длинноваты, но, полагаю, это неважно, если они бьют точно в цель. — Пауза. — Ты всё ещё считаешь, что это внимание нам на пользу, Адалин? Я покачала головой. Он вздохнул — человек, которого я всю жизнь пыталась впечатлить. — Скажи хотя бы, что тебя на это толкнуло? — спросил он, и вопрос застал меня врасплох. — Я… Не могла. Не при Дэвиде. — Милая, — сказал Дэвид, и я повернулась к нему. Я не могла поверить, что когда-то позволяла ему называть меня так. — Ты выглядишь очень бледной. Всё в порядке? — Да, — прохрипела я. — Просто здесь жарко. И я почти не спала. Я посмотрела на отца. — Ты знаешь, как много я работала. Как предана клубу. Не мог бы ты просто… Забыть? Встать на мою сторону? Быть моим отцом? — Ты просишь особого отношения, потому что ты моя дочь? — спросил он. Да. Хотелось закричать. Хоть раз. — Нет. — Он резко махнул рукой. — Я никогда так не делал и не начну сейчас. Ты — Андервуд. И ты лучше, чем просьбы о поблажках после того, как опозорила меня и клуб. Опозорила. — Ты нарушила кодекс поведения, — продолжил он. — У меня есть основания уволить тебя. И, возможно, я окажу тебе услугу. Я вздрогнула. — Мне не нравятся запросы прессы, которые Дэвид получает весь день, — сказал он. — Ты — отвлекающий фактор. Я хочу, чтобы ты уехала из Майами, пока мы это улаживаем. Уладить. Значит, решение было. — Ассистент. Как её зовут? — Келли, — ответил Дэвид. — Она возьмёт на себя все коммуникации. Адалин введёт её в курс дел перед отъездом. — Ты уезжаешь завтра. В командировку. У нас есть благотворительная инициатива, которой потребуется твоё присутствие… и весь этот новый всплеск твоей страсти. — Он сделал паузу. — Я давно об этом думал. Думаю, сейчас подходящий момент. Он подошёл ближе. — И, Адалин? Отнесись к этому так же серьёзно, как к своей работе здесь. Не разочаруй меня снова.