Собака

Квартира встретила их тишиной и затхлым запахом пыли. Беннетт почти сразу отметил, что она отличалась от той, где жил Генри Хаксли. Здесь не было того бесконечного количества дверей, к которому он уже успел привыкнуть, а на стенах вместо картин висели детские рисунки и семейные фотографии. И атмосфера здесь стояла совершенно иная, пустая, унылая, тяжёлая. Впрочем, оно и неудивительно. В конце концов, с тех пор, как погибли родители Феликса, сюда особо никто и не заходил. Ну ничего, со временем тут станет гораздо уютнее. Они уж об этом позаботятся. Пока Беннетт с интересом осматривался, Феликс первым делом пошёл открывать везде окна. Воздух в квартире был спёртый, и каждую комнату необходимо проветрить. Беннетт вскоре присоединился к нему, и уже через пару минут квартиру стала наполнять осенняя свежесть. — Красиво тут у вас было, — задумчиво протянул Беннетт, когда они уже пришли в гостиную. Эта комната выглядела чище всего, поэтому они пока решили остановиться здесь. — Ага, — Феликс тяжело и даже как-то печально вздохнул. Выражение его лица сделалось меланхоличным, и он отвёл взгляд. — Раньше тут ещё было уютно. Помню, как мы с мамой и папой собирались тут вечером и смотрели вместе телевизор. Или играли во что-нибудь. — Ну ничего, — Беннетт ободряюще улыбнулся и потрепал его волосы, на что тот недовольно зажмурился. — Сейчас мы тут приберёмся, наведём марафет, и будет ещё уютнее, чем было. Отвечаю. — Ага… — без особого энтузиазма ответил Феликс. Находиться в этой квартире, очевидно, ему было нелегко. В конце концов, с ней связано много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Но именно он предложил приехать сюда, и для Беннетта это значило очень многое. Значит, он уже потихоньку отпускал прошлое и был готов начать новую жизнь. А вскоре они вместе приступили к уборке. Моющие средства Феликс предусмотрительно купил ещё по дороге к родному дому, а воду они набрали в ванной. Два тяжёлых ведра нёс Беннетт, Феликс же притащил тряпки, губки, веники и швабры. Начать решили именно с гостиной, раз уж тут меньше всего работы. В основном там скопилась старая пыль на полках и мебели, а в остальном комната выглядела прилично. Даже сохранились вещи, оставленные Феликсом во время переезда к дяде. И именно они привлекли внимание Беннетта. Пока он протирал пыль с книжных полок, то разглядывал старые фотографии семьи Хониккер. На многих из них Феликс был изображён вместе со своими родителями, Агатой и Эдмундом. Где-то они сидели вместе за праздничным столом, где-то — гуляли по парку. Маленький Феликс на всех них выглядел невероятно счастливым: блестящие красные глаза, радостная улыбка. У Беннетта даже невольно случился диссонанс с тем, каким он видел его сейчас. Теперь Феликс Хониккер больше не улыбался. Он всегда смотрел хмуро и строго, говорил только чётко и по делу. И, что самое ужасное для Беннетта, совсем не любил обниматься. Он каждый раз старался избегать близкого тактильного контакта, говорил, что ему неприятно. Лишь в последнее время, когда они уже начали встречаться, он стал оттаивать. Всё ещё не улыбался, как на этих фото, но хотя бы позволял себя обнимать и держать за руку. А потом Беннетт заметил одну очень любопытную фотографию. На ней тоже был маленький Феликс, но не один. Он стоял в коридоре, радостно улыбаясь, и прижимал к себе щенка. Кажется, золотистый ретривер. Собака льнула к нему и тоже выглядела довольной. Беннетта этот снимок заинтересовал больше всего, ведь он даже и подумать не мог, что когда-то у Феликса была собака. Да ещё и такая милая. — Мистер Хониккер, у тебя в детстве была собака? — поинтересовался у него Беннетт. При этом он совсем не сводил взгляд с фото. Феликс на нём казался таким живым, настоящим, и оттого у него даже защемило сердце. Вот бы снова увидеть эту его улыбку… Хотя бы разочек. — А? — Феликс, увлечённо протирающий пыль с журнального столика, недоумённо глянул на него. Потом он так же обратил внимание на фото, и Беннетт заметил, как уголок его губ невольно дёрнулся вверх. Взгляд его изменился, стал тёплым, ностальгическим. Видимо, этот снимок пробудил в нём какие-то приятные воспоминания. — Да, была. Бертой звали. Родители подарили мне её на пятый день рождения. Потом, правда, она заболела и умерла, — он вздохнул и вновь помрачнел. — Вот как, — Беннетт задумчиво кивнул. В голове начали неспеша прокручиваться шестерёнки. — Ты не говорил, что любишь собак. — А ты и не спрашивал, — Хониккер пожал плечами и продолжил убираться. — Я ещё хотел собаку, когда был младше, но понимал, что дядя не купит мне её. Да и места для неё в квартире тоже не было. — А сейчас? — вдруг спросил Беннетт. Поймав на себе непонимающий взгляд, он уточнил: — А сейчас ты хотел бы завести собаку? Феликс промолчал. На его лице отразилось какое-то странное выражение, которое Беннетт так и не смог прочесть. А потом он негромко выдал: — Не думаю, что смогу её потянуть. И вообще, давай убирайся там, а то мы так до вечера точно не управимся. — Хорошо-хорошо. Беннетт продолжил вытирать пыль с полок. Но про себя он уже решил кое-что важное. Тем более, повод был особенный: ведь уже послезавтра у Феликса день рождения. Не оставлять же его без подарка, верно?

***

Беннетт сегодня с самого утра вёл себя странно. Слишком странно. Вечно поглядывал на настенные часы, которые чудом всё ещё ходили, покусывал от нетерпения губы. Феликс никак не мог понять причину такого его настроения. Ведь они вроде бы ничего на сегодня не планировали. Конечно, этот день сам по себе необычный, его, Феликса, день рождения всё-таки, но они с самого начала обговорили, что никаких праздников устраивать не будут. В конце концов, Феликсу уже двадцать, а не одиннадцать. Так в чём же тогда дело? Неужто этот придурок опять что-то задумал? Однако на закономерный вопрос Беннетт ответил отрицательно. Мол, никаких вечеринок, мистер Хониккер, как и договаривались. Но вести себя подозрительно не перестал. Феликс следил за ним очень внимательно, пытался предугадать, что он решил выкинуть в этот раз, но пока лишь терялся в догадках. После обеда у него даже голова разболелась от всех этих размышлений, и он ушёл полежать. А ближе к вечеру Беннетт вдруг куда-то ушёл. Сказал, что ему нужно по делам и что он скоро вернётся. Феликс даже спросить не успел, куда это он намылился: дверь закрылась быстрее. Вот и пришлось остаться и ждать. Ждать чего-то, по ощущениям Феликса, непредвиденного и невероятного. Впрочем, как и всегда бывало с Беннеттом. Сейчас же он сидел в гостиной и молча листал альбом. Делать всё равно было нечего, а так он мог хотя бы поностальгировать. Особенно долго он рассматривал снимки, где были только его родители. Мама на них всегда стояла впереди, а папа — позади. Он выделял её даже на фото. На всех фотографиях они оба улыбались, и мама даже сияла от счастья. Тогда они оба пышали жизнью, много чего планировали. Феликс помнил, как они вместе планировали съездить на море, когда у обоих выдастся отпуск. А потом случилась та чёртова авария, чтоб её… От негативных мыслей, медленно закрадывающихся в голову, Феликса отвлёк хлопок входной двери. Видимо, Беннетт наконец вернулся. Феликс отложил альбом на диван и отправился встречать его, однако остановился на полпути. Он услышал какой-то странный звук, похожий не то на кряхтение, не то на скулёж. Нахмурившись, он прислушался. Да, точно. Он слышал, как в прихожей кто-то поскуливал. А потом раздался цокот маленьких коготков по паркету. «Да быть того не может…» — пронеслась мысль в голове, и Феликс быстро направился туда. — Беннетт, ты что, и сюда притащил… Он не закончил фразу. Просто замер в проёме, напрочь позабыв все слова. Возмущение застряло где-то в горле, а затем сменилось искренним изумлением. В прихожей, размахивая маленьким хвостиком, бродил щенок. Светлый, с чисто-голубыми глазами и в красном красивом ошейнике. Золотистый ретривер. Прямо как его Берта. В прихожей повисло молчание. Феликс так и стоял, ошарашенно глядя на щенка, а Беннетт неловко улыбался. Животное же, заметив Феликса, тут же направилось к нему. Щенок подошёл поближе, доверчиво потёрся о его ноги. В этот момент у Феликса в груди что-то ёкнуло. Внутри стало необыкновенно тепло сразу и от того, что Беннетт решил сделать ему такой подарок на день рождения, и от того, что по сути его Берта вернулась к нему. Спустя столько долгих лет он снова видел её. Отчего-то он не сомневался, что это именно девочка. — Это… Беннетт, ты… — наконец сбивчиво начал Феликс. Он медленно опустился на корточки перед собакой и погладил её. Та прильнула к его ладони и заскулила. Беннетт подошёл ближе. — Ага, — он кивнул и так же опустился на корточки рядом. — Ты не сказал прямо, но я сразу понял, что это будет идеальный подарок. Ты рад, мистер Хониккер? — Да, но… — Феликс растерянно посмотрел на него. Первый шок постепенно отпускал, как и нахлынувшая нежность, и он забеспокоился. У них ведь нет ни мисок, ни корма, ничего для собаки. Они совсем не готовились к такому пополнению. Однако Беннетт лишь шире улыбнулся. — Не беспокойся, я обо всём позаботился, — заверил он. — Сейчас в машину сбегаю и принесу всё остальное. И, это, как назовёшь-то её? — Берта, — на выдохе произнёс Феликс. После он вдруг подался вперёд и обхватил его руками, уткнувшись носом в плечо. — Спасибо, Беннетт. Правда. Это… лучшее, что ты мне когда-либо дарил. — Обращайся, Мистер Хониккер, — Беннетт обнял его в ответ. Берта протиснулась между ними и устроилась поудобнее. — С днём рождения.