Искушение святого отца

Юнги не спал всю ночь. Он молился. Впервые в жизни он молился не по требнику, а своими словами — отчаянно, громко, требуя ответа. — Господи, что мне делать? Если я отрекусь от Тебя — я предам свою веру. Если не отрекусь — я предам его. Того, кого Ты позволил мне полюбить. Зачем Ты дал мне эту любовь, если она должна убить меня? Небо молчало. К утру Юнги принял решение. Он облачился в лучшую сутану, взял самое большое распятие и вышел из кельи. Он знал, где искать демона — там, где все началось. В церкви. --- Чимин сидел на скамье перед алтарем, сложив руки на коленях, как послушный прихожанин. Но когда Юнги вошел, он поднял голову, и золотые глаза вспыхнули. — Пришел прощаться? — мурлыкнул демон. — Пришел договариваться, — твердо ответил Юнги. Он подошел и сел рядом — на ту же скамью, где неделю назад они молились вместе. — Я согласен на твои условия. Золотые глаза расширились от удивления. — Вот так просто? — недоверчиво переспросил демон. — Ты отречешься от Бога ради смертного? — Да. — Докажи. Юнги медленно, торжественно поднялся. Он подошел к алтарю, взял в руки дарохранительницу со Святыми Дарами — тем, что для любого католического священника было самым святым, самым неприкосновенным. — Я, Мин Юнги, священник Бога Живого, отрекаюсь от сана, от веры, от Господа нашего Иисуса Христа... — Стой! — Чимин вскочил, но это был уже не демон. Это был настоящий Чимин, с карими глазами, полными ужаса. — Нет! Юнги, не смей! Ты не можешь! Демон ошибся. В решающий момент он потерял концентрацию, слишком завороженный зрелищем падения святого, и Чимин вырвался. — Чимин? — Юнги замер. — Не делай этого, — Чимин подбежал к нему, выхватил дарохранительницу из рук, поставил на место. — Я не хочу такой свободы. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. — Но я люблю тебя, — просто сказал Юнги. — И если ты свободен... — Я не буду свободен, зная, что ты в аду! — Чимин ударил его кулаком в грудь, и слезы брызнули из глаз. — Дурак! Глупый, глупый священник! Ты нужен мне живой и верующий, понятно? Не сломленный ради меня! Юнги смотрел на него и чувствовал, как сердце разрывается от любви. — Что же нам делать? Чимин вытер слезы и вдруг улыбнулся — той самой озорной улыбкой, от которой у Юнги подкашивались колени. — Бороться, — сказал он. — Вместе. Демон внутри него взревел от ярости, но Чимин сжал зубы и не отпустил контроль. — Я не дам ему победить, — прошептал он, глядя в глаза Юнги. — Я люблю тебя. И моя любовь сильнее его ненависти. Я верю в это. Юнги шагнул к нему, взял за руки. — Я тоже люблю тебя. И я верю в тебя. В нас. Они стояли перед алтарем, сжимая руки друг друга, а демон метался внутри Чимина, теряя силу. Любовь — настоящая, жертвенная, безумная — оказалась сильнее, чем он думал. — НЕТ! — закричал он голосом Чимина, но в этом крике уже не было силы, только отчаяние. — ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО! Я ПОБЕДИЛ БЫ, ЕСЛИ БЫ... — Если бы не любовь, — закончил за него Юнги. — Изыди. Демон забился в последний раз и исчез. Чимин обмяк в руках Юнги, но тут же открыл глаза — карие, чистые, без следа золота. — Ушел? — прошептал он. Юнги всмотрелся в его глаза, в лицо, прислушался к себе — тишина. Никакого серного запаха, никакого шепота. — Ушел, — выдохнул он и прижал Чимина к себе. — Ты свободен. Чимин разрыдался у него на груди — от счастья, от облегчения, от всего, что они пережили. Юнги гладил его по спине, целовал в макушку и сам еле сдерживал слезы. — Мы сделали это, — шептал он. — Мы справились. В церкви зажигались свечи, разгоняя тьму. Настоящую тьму, а не ту, что пряталась в душе. Впереди была новая жизнь. Вместе.