Скорая помощь Харрингтону

Эдди приезжает к Starcourt Mall, как только по Хоукинсу начинают лететь новости о горящем торговом центре. Мансон смотрит издалека: пожар уже потушили, и сейчас рядом со зданием много скорых, машин, а ещё родителей около оравы четырнадцатилетних детей. Эдди знает их — они учатся в средней школе Хоукинса и играют в D&D. Возможно, когда подростки станут чуть постарше, парень примет их в Адский клуб, и они будут играть на выходных вместе. Пока что ему хватает своей музыкальной группы и парочки друзей-фриков, таких же, как и сам Эдди. — Эдди! Парень оборачивается, когда слышит знакомый взволнованный голос. — Какого чёрта ты здесь делаешь, Робин? С тобой всё хорошо? — Эдди обхватывает плечи подруги, рассматривая её на наличие ран. Есть пара синяков, а ещё у девушки слишком покрасневшие глаза, пересохшие губы и тяжёлое дыхание. — Откуда синяки? Ты не пострадала при пожаре? Ты что, что-то принимала? Парень с прищуром глядит на неё. Они с Робин дружат уже лет пять, знают друг о друге всё вдоль и поперёк, и Робин осуждает Эдди всего за одну вещь — употребление наркотиков. Она даже травку никогда не пробовала. Так какого чёрта девушка сейчас выглядит так, как будто пару часов назад пережила кайф? — Да! Вернее, нет! — Бакли качает головой и хватает друга за плечи в ответ. — Долгая история. Очень долгая. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Просто очень сильно нужна. И она… необычная. Но кроме тебя я не знаю, кого ещё попросить! Мансон задумчиво сжимает губы, хмурясь. — Ладно? — Пошли, — Робин тянет парня за руку, и тому ничего не остаётся, кроме как идти вслед за ней. Они пробираются мимо деревьев и кустов, в темноте их не замечают ни пожарные, ни полицейские, ни врачи. Останавливаются только около какой-то машины, стоящей вдалеке от общей суеты. Робин распахивает заднюю дверь авто. На сиденье распластался Стив Харрингтон. — Господи, а тебе-то кто так лицо набил, Харрингтон? — вырывается из Эдди прежде, чем он успевает подумать о своих словах. Стив стонет, причём как-то странно, будто ему не больно, а его волнует что-то другое. Мансон разглядывает парня: его глаза ничуть не лучше глаз Робин, лицо выглядит так, как будто он несколько раз приложился головой об асфальт. Одежда, этот дурацкий костюм продавца мороженого в сине-белую полоску, порядком запачкался в пыли, крови и ещё бог знает в чём. Стива мелко трясёт, его идеальные волосы сейчас напоминают спутанное сено, промокшее из-за дождя. С парня стекает пот, и выглядит он в целом, мягко говоря, хреново. — Что с вами случилось, чёрт возьми? — Эдди смотрит на Робин в ожидании ответов. — Мы были в плену у русских, — тараторит девушка. — Они нас чем-то накачали, мы ловили приход несколько часов, с нами носился малыш Хендерсон, чтобы мы не убились, а потом мы посмотрели на потолок, и из нас всё вышло. Ну… как мы думали, всё. Стиву вкололи какую-то хрень, из-за которой у него появились… скажем так, проблемы. — Вы были в плену у русских и они накачали вас наркотой? — фыркает Мансон в ответ. Нет, Робин определённо не была сумасшедшей, но нести такую чушь… — Эдди, я обещала Стиву, что ты не будешь задавать лишних вопросов, — прерывает его рассуждения Робин. — У нас экстренная ситуация! Мансон поднимает руки вверх в сдающемся жесте. — Ладно, ладно. Так в чём, собственно, заключается проблема? — Стив… — Робин смотрит на своего нового друга. — Я не могу, блять, — Стив ноет, запрокидывая голову вверх. — Это была очень плохая идея — звать его сюда… — Я тоже не очень рад тебя видеть, Харрингтон, — язвительно бросает Эдди. — Стив, ты же знаешь, я уже ничем не смогу тебе помочь! Не скажешь ты, скажу я! — Бакли ждёт пару секунд, а когда не слышит возражений от парня, продолжает, смотря куда угодно, но не на этих двоих. — Русские сказали что-то о том, что хотят попробовать на Стиве своё новое изобретение. Ему вкололи какой-то возбудитель. Теперь ему очень нужно… коснуться себя, но он не может это сделать. Только сейчас Эдди замечает необычную вещь: у Стива стоит. Буквально стоит. Шорты натянуты впереди и даже, по ощущениям, промокли, как будто он обмочился или, как минимум, кончил пару раз. — В смысле, он не может себя коснуться? — выдыхая, спрашивает Мансон. Стив тяжело стонет, почти скулит, а затем вытягивает руку. Пытается положить её на свой пах, но ладонь просто останавливается в нескольких сантиметрах от ширинки, дрожит, не может идти ниже. Стив вздыхает, его лицо порядком краснеет, а по виску стекает пот. Парень просто забрасывает это дело, отодвигая руку в сторону, снова всхлипывая от переполняющих ощущений. — Пиздец, — Эдди в шоке. Он правда в диком шоке. — Ага, — соглашается Робин. — Ты можешь помочь? Пожалуйста, Эдди, кроме тебя некому, эти наркотики… — Наркотики, конечно, на многое могут повлиять, — перебивает её парень, продолжая разглядывать мокрого Харрингтона, который явно прикладывает усилия, чтобы не метаться по всему салону, — но точно не на то, чтобы ты не мог коснуться своего колом стоящего члена. Стив бормочет что-то непонятное, сжимает сидение до мелкой дрожи в пальцах. — Что? — переспрашивает его Эдди. — Я хочу кончить, — чуть громче говорит парень. — Харрингтон… — Мне чертовски сильно нужно кончить, Мансон. Иначе я умру, — почти воет Стив, из-за чего Эдди резко прикладывает ладонь к его губам, прижимая посильнее. Не хватало ещё, чтобы сюда прибежали копы. К удивлению Мансона, Стив восторженно стонет, когда на лице оказывается рука, толкается пахом, но ничего не происходит. Тогда Харрингтон облизывает ладонь Эдди и слегка прикусывает кожу. — Пиздец, Стив, — вздыхает парень, убирая руку. — Что ты мне предлагаешь сделать? — Подрочи мне, — Стив говорит тише, потом молчит пару секунд. — Пожалуйста. Эдди замирает. — Я в ахуе. — Эдди, пожалуйста! — Робин резко обнимает его, прожигая молящим взглядом. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Мы с тобой думали, что Харрингтон полнейший кретин, но за то время, пока мы работаем вместе, пока мы потерялись в русской базе, пока были в плену, пережили накачку наркотиками, совместный передоз и отходняк от них, я поняла, что Стив очень хороший! Он добрый, смелый, заботится обо всех этих детишках, может помочь, выслушать и поддержать! И я не хочу, чтобы он умирал! Уж точно не от того, что он не может взять себя за штурвал! — Ладно, ладно, Господи, — Эдди отмахивается от такого потока слов, иначе он сам сейчас начнет дрожать, как Харрингтон. — Но нам нужно уехать. Лучше всем этим… заниматься дома. — Езжай, — Робин почти заталкивает Эдди на водительское место. — А ты? — пугается Мансон. — Мне надо проверить детей, и… Боже, я сегодня видела столько всего, что мне нужно побыть одной! Эдди хочет спросить что-то ещё, но Бакли кричит: — Гони! И Мансон жмёт на газ. Стив сбивчиво объясняет, как доехать до его дома. Эдди едет напряжённо, быстро, стараясь не упустить ни одного поворота. Стоны парня, распластавшегося на заднем сидении, никак не способствуют улучшению этой ситуации. Наоборот, Эдди приходится поправить собственную ширинку, чтобы не стало слишком тесно. Они заезжают на территорию дома Стива, огромного, как и он сам. Не успевают зайти внутрь, как Харрингтон почти виснет на Эдди, прижимаясь к нему всем телом. Мансон чуть не падает и хватает Стива за запястья, чтобы тот не рухнул на землю. Парня бросает в холодный пот. Стив буквально горит изнутри, его тело кажется печкой, от которой Эдди вмиг становится жарко. — Харрингтон, ёп твою мать, ты что творишь? — Эдди, пожалуйста, — всхлипывает Стив. — Чёрт с тобой, ложись. Парень почти падает на один из лежаков, стоящий около бассейна. Эдди срывает со Стива шорты, отбрасывая их в сторону. Его боксеры пропитались выделениями, стали полностью мокрыми и буквально облепляют крупный член вместе с яйцами. Мансон приспускает нижнее бельё, Стив дёргается от холодного воздуха, который щекочет головку. Член красивый: большой, ровный, с выступающими венками, как в учебниках по анатомии. — О, красавчик, мне придётся хорошо постараться, — Эдди старается разрядить обстановку, но Стиву, похоже, всё равно. У него есть только одно желание — как можно быстрее кончить. Мансону нужно лишь обхватить член Харрингтона и… всё. Стив кончает с протяжным стоном. — Или не придётся. Парень ещё немного дёргается от оргазма, а затем наконец полностью расслабляет свои мышцы. — Боже… — вздыхает Стив, приоткрывая рот и тяжело дыша. — Воу, чувак… а ты действительно сильно хотел кончить, — усмехается Мансон. Он не знает, как действовать дальше. Стив лежит весь взмокший у бассейна, в одной полосатой рубашке и слегка спущенных боксерах, перепачканных спермой, с успокоившимся членом. Это определённо не та картина, которую Эдди привык видеть по ночам. — Спасибо, — Стив нервно выдыхает. — Я думаю, это не всё… — Зная русских, у них могут быть весьма странные возбудители. Давай хотя бы в дом зайдём. И сними трусы. Думаю, они тебе сегодня не понадобятся. Эдди идёт первым, стараясь унять собственное возбуждение. Вид кончающего Стива слишком сильно отозвался в собственном теле. — Моя комната на втором этаже, — нервно бросает Харрингтон, когда они заходят в дом. — Окей, — парень сначала проходит на кухню, открывает холодильник и достаёт оттуда две бутылки воды — они могут пригодиться. После этого Эдди заходит в комнату Стива. Она кажется совершенно обычной и с какой-то стороны даже не обжитой. На стенах висят всего лишь пару плакатов музыкальных групп, около большой кровати стоит шкаф, а в другом углу — стол и телевизор. Мансон ставит бутылки на тумбочку около постели и оборачивается в тот момент, когда дёргается ручка двери. Эдди не может сдержать смеха, даже хватается за живот. — Ты чего? — хмурится Стив. Он старается быть серьёзным, но его снова начинает бить мелкая дрожь: второй приход оказался не за горами. — В зеркало смотрел? — фыркает Эдди. Харрингтон подходит к шкафу, на дверце которого висит огромное зеркало до самого пола. Да, он действительно выглядит смехотворно. Весь потный, грязный, с растрёпанными волосами и бешеными глазами. Дурацкая морская майка доходит до его бёдер и ничего не прикрывает. В нижней части тела — пусто. Зато хорошо видно полувставший член с краснеющей головкой на конце. — Пиздец, — вздыхает Стив. К щекам приливает жар. — Иди сюда, морячок, — Эдди хлопает по простыне. — Буду спасать твой штурвал. Харрингтон ложится на кровать, неловко поджимая губы. Эдди просто смотрит на него пару секунд. — Может, хватить мяться, Харрингтон? — А? — Пора признать, что мы оказались в очень странном положении. Затасканный фрик вынужден дрочить королю школы каждые пятнадцать минут. Но я уже коснулся твоего члена, красавчик. Хуже быть не может. Стив нервно хмыкает. — Я уже не король школы. — Но факт остаётся фактом. Мне нужно тебе дрочить. Эдди обхватывает чужой член, и Стив подаётся навстречу, переставая дышать. Он тихонечко стонет, прикусывает губу. Закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на этом охуительном ощущении: тёплые пальцы плавно водят по его стволу, доводя до желанной разрядки. Кожа ощущается такой горячей и бархатистой, что Мансон сам невольно задерживает дыхание. — Дыши, — парень не знает, сказал он это себе или же бывшему королю в уродливой морской рубашке. — Двигайся, Эд, — тихо просит Стив. И Эдди двигается. Медленно, чуть быстрее, постоянно меняя темп, обводя пальцами головку, размазывая предэякулят по всему члену. Он ловит взглядом каждое изменение в лице Стива: подрагивающие ресницы, облизывание губ, лёгкие и тяжёлые вздохи. Стив очень красивый. Просто пиздец. — Да… вот так… Чёрт, очень хорошо. Ты так хорош, Эд… Стив говорит как будто в каком-то бреду, но это всё равно заставляет Мансона двигать рукой быстрее. Он позволяет себе чуть больше: обводит рукой яйца, щекочет нижнюю часть живота, которая кажется до одури напряжённой. Харрингтон лежит перед ним: действительно не король школы, а открытый, настоящий, зависимый от него. Эдди собирает влагу и массирует головку. — Кончи для меня, Харрингтон. В этот раз спермы выходит больше. Стив почти кричит, толкается в руку Эдди, заливая и её, и собственный живот. Мансон замечает на тумбочке упаковку влажных салфеток, достаёт одну из них, протирая кожу партнёра, пока тот ещё трясётся после оргазма. Члена не касается — ещё глядишь, чего доброго, встанет раньше времени, которого итак мало. Свою руку Эдди почти не вытирает. Зачем, если через десять минут она снова станет липкой? — Тебе не противно? — хрипло спрашивает Стив, приподнимаясь на локтях, когда приходит в себя. — От чего? Эдди смотрит на парня. Он красивый, пусть у него растрепались волосы и прилипли по всему лицу из-за пота. Невозможно не смотреть на блядские карие глаза, как у щенка, такие глубокие и блестящие, что в них хочется утонуть. Губы манят к себе очень сильно, но Мансон не уверен в том, что Стив одобрит поцелуй с ним. — Ты меня за член держишь. И я на тебя кончил. — Я находился в ситуациях и похуже, — хмыкает Эдди, опрокидываясь на подушку, чтобы видеть перед собой только потолок. Не хочется создавать ещё большую неловкость детальным изучением лица своего партнёра. — Ты бы рубашку снял. Ей и так плохо уже. Харрингтон послушно срывает с себя одежду, и парень на секунду бросает на него взгляд: нет, Харрингтон везде что ли такой идеальный? Широкие плечи с заметным спортивным рельефом явно говорят о том, что Стив пашет в зале, а не просто ходит покрасоваться перед девчонками. Грудные мышцы — упругие, с тёмными сосками на загорелой коже, манят к себе, заставляют прикоснуться. Эдди отводит взгляд. — Пить будешь? — Давай. Они по очереди пьют воду, после чего снова ложатся на кровать. Эдди разминает запястье — рука уже порядком устала. Он себе-то никогда два раза подряд не дрочил, а тут целая ночь впереди. Проходит, может быть, минут пять, которые парни проводят в спокойной тишине, пока Стив не вздрагивает: — Эдди? — Серьёзно, Харрингтон, уже? — парень, честно говоря, прихуел. — Я это не контролирую, — почти всхлипывает Стив, толкаясь в воздух. — Ладно. Выбор у нас небольшой… И Эдди снова укладывает свою ладонь на горячую плоть. Теперь действует медленно, осторожно, во многом из-за того, что рука начинает побаливать. Стив чувствует массивные кольца парня, которые раз за разом холодят возбуждённую плоть. Он прикрывает глаза, стараясь выровнять дыхание — боже, как ему охуенно. — Как вообще Робин узнала? — Эдди задаёт вопрос, чтобы хоть как-то сменить однотипные движения и отвлечься от ситуации, в которой он оказался. Харрингтон восстанавливает ровное дыхание, чтобы можно было говорить, и произносит с небольшими паузами, замолкая в особо приятные моменты: — Возможно… потому что увидела меня… со спущенными штанами посреди туалета… всего зареванного от невозможности… кончить. Рука Эдди замирает. — Господи! Бедная Робин! Ты хотя бы извинился перед ней? Харрингтон недовольно стонет, толкается в ладонь, желая получить разрядку. Мансон лениво продолжает двигать рукой вверх-вниз. — М… — Стив как будто не хочет отвечать, снова напрягаясь под прикосновениями. — Говори, Стив. — Возможно, Робин подрочила мне в туалете, — выдыхая, произносит парень. — СТОП, ЧТО? Мансон снова прекращает движение, отшатываясь от Стива с явным удивлением в глазах. Харрингтон разочарованно ноет, переворачивается на живот и продолжает трение, зарывая пульсирующий член в мятую простынь. Боже, Стив ненавидит это. Ведёт себя как животное. — Я не просил, — оправдывается Харрингтон, прикусывая губу. — Просто она увидела, как мне плохо, и… решила помочь? — Пиздец. Это полный пиздец, — Эдди хватается за волосы, совершенно забывая про положение, в котором сейчас находится Стив. — Ты даже не понимаешь, насколько это плохо… — Понимаю! — прикрикивает Харрингтон. Перед глазами плывёт, он вдыхает запах собственного возбуждённого тела и хвои — этим пахнет Эдди. От запаха его ведёт ещё сильнее, и Стив почти кончает. На глазах появляются слёзы. — Я знаю, что Робин лесбиянка. Она рассказала мне об этом за полчаса до того, как меня накрыло. — Пиздец, — повторяет Мансон. За сегодняшнюю ночь его словарный запас значительно оскудел. — Она говорила мне, цитирую, что «никогда в жизни не притронется к этому грязному человеческому бесполезному отростку». Стив довольно усмехается, но в ту же секунду дрожит, когда по телу протекает приятный разряд, приближающий его к краю. Почти. Ему нужна рука Эдди. — Я боюсь, что нанёс ей травму… — Блять, Стив, это самое ужасное, что я слышал в жизни, — Эдди смеётся в голос. — Девочка признаётся тебе в том, что ей нравятся сиськи. Через полчаса она держит твой член в руках. Да ей до конца жизни придётся к психиатру ходить! — Эдди, пожа-алуйста, — Харрингтон почти плачет, когда понимает, что самостоятельно не может преодолеть самый болезненный и вместе с тем самый приятный порог, просто втрахиваясь в кровать. Мансон механически хватает его член ладонью, Стив плавится от его прикосновений, замирая. Достаточно пары движений, чтобы он снова громко застонал. — О чёрт, чувак, ты залил мою футболку, — жалуется Эдди, стряхивая с ладони остатки семени прямо на простынь — она итак уже вся промокла. — Извини, — нервно бросает парень. — Можешь раздеться, тебе, наверное, жарко. — Ну да, ты тут так надышал, что вообще пиздец. Эдди поднимается с кровати, начинает стягивать через голову футболку. Стив смотрит на него жадным, голодным взглядом, и от чего-то ему кажется, что во всём виноват не наркотик от русских — просто бледное худое тело Мансона с большим количеством татуировок и родинок привлекает и возбуждает одним своим видом. Харрингтон раздвигает ноги пошире — член пока расслаблен, но это закончится совсем скоро. В следующую секунду парень замирает, смотря на чужую ширинку. — Ты возбуждён, — Стив констатирует факт. — Ты очень внимательный, Харрингтон, — в своей манере бросает Эдди, но Стив замечает, что он слегка смущён. Интересно, насколько долго Эдди молчал о своём желании? — Как давно? — Как давно, что, Стив? — Как давно у тебя стоит? — Это разве имеет значение? — Мансон задумывается отбрасывая футболку в сторону. — Ну… честно говоря, меня раззадорили твои стоны ещё в тот момент, когда мы ехали в машине. — Пиздец, — теперь настала очередь Стива произносить это слово. — Почему ты молчал? — А зачем об этом говорить? Эдди садится на кровать. Стив приподнимается следом и недовольно морщится — сперма под спиной уже начала остывать и становится просто непонятной липкой холодной смесью, которая неприятно ощущается на теле. — Я мог бы… помочь. — Ты себе-то помочь не можешь, — беззлобно фыркает Эдди. — А тебе может смогу. Ты… тебе нравится? Всё это? Скажи честно, Эдди. Я не буду осуждать. По крайней мере сейчас Харрингтон находится не в том положении, чтобы осуждать — Эдди понимает это точно. Стоит ему уйти, и парень обречён на бесконечное спаривание с кроватью или другой мебелью, которое ни к чему не приведёт. — Извини, но когда перед тобой лежит голый красавчик Харрингтон, зависимый от твоей руки, с таким невъебенно красивым членом, твоему собственному становится тесно в штанах, — на одном дыхании произносит Мансон. — У меня невъебенно красивый член? — усмехается парень. — Чёрт, я сказал это вслух? Прости, морячок. Гормоны шалят. Забудь просто. — Я не хочу забывать… И если тебе тесно в штанах, а тебе определённо тесно в штанах — нужно это исправить. Мансон замирает на пару секунд, всё ещё не веря в происходящее. — Я хочу к тебе прикоснуться, — вполне серьёзно продолжает Стив. — Уверен? Харрингтон, в тебе говорит та херня, которую тебе вкололи, а не ты сам. Ещё жалеть на утро будешь, — Мансон качает головой, отводя взгляд в сторону. — Не буду, Эдди, — парень накрывает ладонь своей — немного мокрой, но охуительно приятной. — Сейчас я уверен как никогда. Эдди больше ничего не говорит, просто смотрит, медленно сглатывая. Получая молчаливое согласие, Стив пододвигается ближе и укладывает руку на чужую ширинку. — О чёрт… — Это ещё не о чёрт. Харрингтон начинает тяжело дышать — прикосновения к паху пробуждают возбуждение в собственном теле. Парень медленно расстёгивает молнию, снимает штаны и нижнее бельё, спихивая их с кровати. Пенис идеально ложится в большую ладонь, Стив гладит яички, двигает рукой, доводя Эдди до дрожи в ногах. — Пиздец, Стив, — вздыхает Мансон. Стив опускается на колени, проводит языком по уздечке и спускается вниз. — Ты чего удумал, Харрингтон? — из Эдди вырывается стон, и, кажется, он слишком сильно сжимает простыню, от чего та хрустит. — Хочу отсосать тебе, — глаза Стива тёмные, наполнены похотью и какой-то страстью. Он берёт с первого раза до самого основания, сжимая губы. — Чёрт, — Эдди зарывается в его мокрые волосы, хватает самые корни, но не сильно, а как-то аккуратно. Прочёсывает их в самой макушке, управляя темпом, хотя это не совсем получается. Каждый раз, когда Эдди оказывается на грани, Стив как будто специально дразнит его, замедляясь и доставая член изо рта, но затем берёт его только сильнее. — Стив, Стив, я сейчас… Харрингтон не отстраняется. По телу пробегает мелкая дрожь, когда Эдди изливается прямо в тёплый рот, а Стив проглатывает всё до капли. Мансон не успевает прийти в себя, когда сверху наваливается крупное тело. И Стив целует. Собственнически, властно и очень отчаянно. Эдди запускает язык в чужой рот, обхватывает ногами стройное тело, мокро отвечает на поцелуй, почти не дыша. Он впивается ногтями в спину, притягивая Стива ещё ближе к себе. На задворках сознания парень чувствует, как в его живот упирается чужая эрекция, но уже в следующую секунду Стив отрывается с громким стоном, заливаяя Эдди в очередной раз за день. — Господи, — Харрингтон расслабляется после нового захода. Он переворачивается на бок, притягивая парня к себе одной рукой. Ладони сами тянутся к кудрявым волосам, отодвигая их в сторону, чтобы видеть покрасневшее лицо Эдди. Стив касается его губ, на этот раз более медленно и чувственно. Мансон жадно отвечает на поцелуй, обводит ладонью скулы Стива, отбрасывает мокрые пряди со лба, а когда отстраняется, тихо смеётся. — Ты чего? — улыбается в ответ Стив. — Стив Харрингтон только что отсосал мне, поцеловал и кончил без прикосновения к члену. Расскажи кому-нибудь такой анекдот — никто не поверит. Харрингтон смеётся в голос, расслабляясь, наверное, в первый раз за день. — Фу, ну мы тут наметили свою территорию, конечно, — Эдди поднимается с кровати, разминая затекшую спину, чуть отклоняясь назад. Стив не сводит взгляда с его лица. — Я сейчас вернусь. В то время, когда Мансон куда-то отошёл, Стив успевает немного привести в порядок постель. Простынь, кажется, проще выкинуть: она вся мокрая от выделений и пота. Харрингтон сворачивает её в клубок, бросая на пол, и застилает новую, понимая, что та навряд ли продержится в чистом состоянии свыше получаса. Эдди входит в комнату с мокрым полотенцем в руках. — О, ты тут убрался? — Решил, что хватит лежать в липкой жидкости. — Ещё бы эта липкая жидкость не выходила из тебя каждые пятнадцать минут — было бы совсем замечательно, — посмеивается Эдди. — Ложись, позабочусь о тебе. Стив покорно занимает необходимое положение, а Мансон плавными движениями оттирает его тело от пота и спермы, уделяя особое внимание животу. — Лицо не болит? — интересуется парень, рассматривая фингал под глазом. — Болит только член. — Я как врач приписываю вам только одно хорошее средство — оргазм. — К сожалению, я не могу достичь его самостоятельно… — вздыхает Стив. Мягкие движения Эдди приятной истомой отдаются в животе и переходят в его самую нижнюю часть. — Сейчас мы это исправим. Эдди отбрасывает полотенце на край кровати, оценивающе смотрит на парня пару секунд, а затем задаёт вопрос: — Стив, можно я тебя трахну? Харрингтон забывает, как дышать, рвано хватает воздух ртом. — Вернее, не тебя, а себя… — спешит исправиться Эдди. — Короче, я хочу сесть тебе на член. Можно? — Я… да. — Отлично. Тогда специально для тебя сейчас будет шоу. Стив пересаживается в полусидячее положение, расставляет ноги пошире и сгибает их в коленях. Эдди занимает место напротив — такой красивый и полностью обнажённый. Его бледная кожа ярко контрастирует с тёмными простынями Стива. Хочется поцеловать каждую веснушку, родинку и крапинку на теле парня. Худая талия ещё сильнее подтягивается, когда Эдди выпрямляет спину и плечи. Мансон снимает кольца, а Стив даже недовольно стонет — ему бы хотелось чувствовать эти кольца на своём члене ещё и ещё. — Оближи мои пальцы, морячок. И Стив облизывает. Он засасывает пальцы Мансона с той же старательностью, с какой заглатывал его пенис совсем недавнее время назад. Он смотрит прямо на Эдди, на то, с каким восторженным выражением лица тот сидит, боясь сдвинуться с места. В паху у Харрингтона приятно ноет, он стонет, отрываясь от пальцев. — Какой послушный мальчик. Эдди встаёт на колени, устраиваясь поудобнее, и заводит руку назад. — Эдди… — Смотри и наслаждайся. Мансон прикрывает глаза, вставляя в себя первый палец. Он выгибается в пояснице, рвано выдыхая, прикрывает глаза. Конечно, делать это самостоятельно не очень удобно, но ему хочется увидеть эмоции Стива. Член перед его лицом начинает интересоваться происходящим и привстаёт. Эдди насаживается на палец поглубже, а затем добавляет второй. Негромко шипит, потому что получается больно, однако не останавливает своих действий. Харрингтон смотрит на него, по ощущениям даже не моргая. Внимательно разглядывает каждую родинку и каждую впадинку на теле, на то, с какой старательностью и пошлыми звуками Эдди растягивает себя. — Хотел бы я, чтобы это были не мои пальцы, а твой невъебический член. — Эд… Стив громко стонет, запрокидывая голову кверху, и снова кончает без касания. Член подёргивается пару раз, и Эдди, не давая ему отдохнуть, обхватывает ствол в плотное кольцо. — Ты даже не представляешь, насколько сильно это заводит… Мансон снимает резинку, которую всегда носит на запястье. Когда хочет забрать свои кудри, Стив останавливает его, перехватывая руку. — Не надо, оставь. Хочу держать тебя за волосы. — Окей, — с лёгкой улыбкой на лице соглашается Эдди. Около минуты он водит по члену Стива рукой, и этого хватает для того, чтобы тот снова налился кровью. — Чёрт, когда это уже закончится… — Ты уверен, что хочешь, чтобы это заканчивалось? Эдди придерживает член, а затем осторожно опускается на него. Замирает и стискивает зубы от неприятной боли. — Эдди, если это слишком… — Заткнись, Стив. Дай мне пару секунд. Лучше поцелуй меня. Харрингтон заводит руку за спину Эдди, осторожно придерживая его, а вторую — за затылок, начиная перебирать пряди волос. Он влажно целует его в подбородок, щёку и нос, а затем переходит к губам, мягко прикусывая нижнюю, пока наконец не начинает целовать по-настоящему. Руки Стива опускаются ниже, оглаживают ягодицы, нажимая чуть сильнее, из-за чего парень стонет. — Ты невыносимый, — Эдди садится до конца, начиная медленно двигаться. Руки беспорядочно гладят спину, щиплют бёдра, Стив не пытается взять контроль на себя: контролирует Эдди. Мансон целует его шею, прикусывает мочку уха, облизывает ранки на теле Харрингтона, забирая боль. В какой-то момент парень толкает Стива, чтобы тот снова лёг на постель. Стив сильнее стискивает чужие бёдра, оставляя на них синяки и доводя до стона. Мансон начинает ускорять темп, доводя парня до предела одним лишь видом своих блядски открытых губ, с которых капает слюна от стараний. — Я близко, — выдыхает Стив через пару минут. — Я тоже. Пара кончает почти одновременно, Харрингтон держит Эдди за поясницу, а когда тело того расслабляется, притягивает к себе, крепко обнимая. Они становятся ещё более мокрыми, в комнате веет запахом горячего секса и пота, но, на удивление, это больше не заставляет живот Стива скручиваться тугим узлом. Парень приподнимает Эдди, чтобы тот аккуратно слез с позы, а потом они просто без сил валятся на кровать лицом друг к другу. Стив чувствует себя разбитым и уставшим. Эдди ощущает, что у него ноет каждая мышца. Харрингтон тянется к чистой простыне, чтобы укрыть их тела, как вдруг замирает. — Эдди… — М? — Я могу прикоснуться к своему члену. — Рад за тебя… стоп, что? Парень вскакивает, напряжение в мышцах уходит на пару секунд. Эдди смотрит на руку Стива, сжимающую собственный член. Выглядит, конечно, горячо, но на заднице Эдди, он уверен, эта рука смотрелась гораздо лучше. — Значит, действие возбудителя закончилось? — Ага. — И тебе больше не нужно кончать каждые десять минут, как животному в период течки? — Надеюсь. — Слава богу! — Эдди падает прямо на Стива, обхватывая его всеми конечностями. — Серьёзно, чувак, я уже не могу. Ты, конечно, горячий и всё такое, но я скорее сдохну от нового оргазма, чем получу удовольствие. Стив хрипло смеётся, утыкаясь в шею Мансона. — Надеюсь, я вообще смогу возбудиться после этой херни… — Мы проверим, — отвечает Эдди. — Обязательно проверим, но чуть позже, ладно? Серьёзно, я очень хочу спать, Стив. А ещё мышцы болят. Харрингтон целует его в лопатку, перекладывая на себя. — Спасибо тебе, супергерой. Спас красавчика от того, что он не выдерживал в своём организме большое количество спермы. Эдди заливается хохотом. — Красавчик был слишком сексуальным, чтобы ему не помогать, — парень накручивает прядь волос на ухо. — А теперь, Стив, меня правда очень сильно вырубает. Хочу поспать, а то иначе я умру. — Тогда поспим. — Тогда поспим. — А второй раунд будет после сна. — В твоём случае — двадцать второй. Парни негромко смеются, а затем затихают и прикрывают глаза, пока Стив не произносит: — Эдди? — М? — А у меня правда невъебенно красивый член? — Может, тебе стоит задать этот вопрос Робин? — Блять, Робин…