Магия вне закона

      Сколько времени прошло Алан не знал. Кое-как добравшись до того же огромного дивана, на который упала Милена, Алан расположился рядом с ней. Ни спать, ни есть, ни шевелиться не хотелось. Расфокусировано пялясь в потолок Алан мгновенно потерял счет времени с момента их прихода, изредка погрязая в бессмысленных и полных тревоги думы. Под боком мирно сопела Милена, в процессе перебравшись к нему поближе — Алан знал, что она плохо спит вне родного дома, потому старался дышать через раз, чтобы не потревожить ее сон.       Спина уже давно затекла в полу сидячем положении. В поле зрения Алана часов не наблюдалось, но судя по медному оттенку снижающегося солнца ночь уже была не за горами. В огромной тишине квартиры даже мелкие звуки стали ощутимо разноситься из-за двери.       Жители дома потихоньку возвращались домой. Конечно, пока они скрываются от верной смерти, обычные люди продолжают свою жизнь как ни в чем не бывало. Так, будто за стеной у них не прячутся два иноземца.       От очередного хлопка двери, Милена заметно дернулась во сне. Положив руку ей на плечо Алан молча перевел взгляд с потолка на дверь. И как он вообще докатился до жизни такой?       Ах да, Милене, кажется, тогда было тринадцать или около того. Алан же благополучно выжил первый год своей жизни в гордом одиночестве и в один из дней, выходя из квартиры, почти что запнулся о свернувшийся в темноте коридора комочек. Маленький, несуразный ребенок в то время уставился на него с такой обидой и боевой готовностью, что Алан бегло извинился и почти бегом ретировался. А по возвращении обратно уже никого не обнаружил подле своего порога. Только тоненькая струйка света с подъездного балкона оповещала о чьем-то присутствии.       Алан долго не думал. Выйдя наружу он обнаружил все ту же Милену, теперь забившуюся в угол балкона. Почему-то тогда в ее глазах он увидел себя, человека, который бежал от ненавистной жизни. Разница была лишь в том, что Алан годами выбирал подходящий момент для побега, а Милена не ждала, она сразу действовала. Помимо этого Алан прекрасно понял, что ей нужна была поддержка. Словесного подтверждения об этом он никогда не слышал, но зато по сей день помнил благодарный взгляд, когда впустил ее к себе домой и помог встать на ноги. Отмыл, накормил и частенько пускал к себе переночевать, когда споры в ее семье накалялись до предела.       Может, потому, что проблемы в ее семье были мельче, а может какая-никакая помощь от Алана рано подоспела — Милена быстро оправилась и стала тем, чем Алан не смог стать за долгие годы — человеком который действует без оглядки и сковывающей боязни. Порой он понимал, что жизненные ситуации у них были разные и характеры тоже, а порой едва завидовал ее смелости. Сейчас же, глядя на разбитого ребенка — да, иногда Алан считал ее своим ребенком, но об этом тихо умалчивал — он все больше убеждался в том, что она лишь ершится в опасности, не имея ни малейшего представления что предстоит сделать при реальной угрозе.       Абсолютно полная противоположность Филлипу. Кстати о нем.       В глубине коридора второго этажа возникают тихие шуршащие шаги. Явно заспанный, в домашней одежде и с каким-то телефоном в руках, Филлип подходит к дивану как ни в чем не бывало. Только оказавшись в близи он являет Алану свое нахмуренное лицо с небольшой складкой меж бровей.       — Затишье перед бурей, — неопределенно шепчет он, видя как Милена спит. — Оба моих живы, так же как и ловцы. Бежали они, кстати, сверкая пятками, что странно, а еще прихватили кое-чью силу, что нам не на руку. Алан сразу припомнил разговор о магии с Офелией. Опасный класс магии. Вероятно, им не повезло нарваться на ловца именно с такой магией.       — Он...       — Да, петух белобрысый, похоже, умеет копировать чужую магию. Теперь он либо может заглянуть в недалекое будущее и, возможно предугадать наши действия и местоположение. Либо явиться к тебе во сне. Ну иль какая там у бабки сила была, не разбирался, честно.       Язык у Фила был...своеобразный. Из него Алан понял, что ловцы никого не убили, а значит выстрел был предупреждающим или для побега. Влад же, похоже, обладает тем типом магии, которой опасаться стоит больше всего. Алан тяжело вздыхает. Настораживало больше всего то, что ловцы не забрали родных Фила, как грозно обещал Влад. Почему он так сделал?       Под боком шевелится Милена, нехотя выходя из сна и прерывая мысли Алана.       — Все настолько плохо, Алан?       Голос у нее совсем не проснувшийся и теперь намного спокойнее.       — Нашла у кого спросить, — закатывает глаза Алан, позволяя двум смешкам прокатиться по комнате.       И почему его считают всезнающим родителем в их компании? Он лишь немного ответственнее других и то, из-за нервозности.       — Вам, может по стопочке, для расслабления?       Вместо ответа Алан с недовольным лицом поддал Филу куда достал — ногой под колено.       — А чего сразу бить? — потирая ушибленное место бурчит Филлип. — Мне всегда помогало.       — И как часто ты после стопочек приходил? — интересуется Алан, надеясь до Фила дойдет, что наливать алкоголь несовершеннолетним идея не лучшая.       — Без комментариев. Пока я не скажу — ты не узнаешь. А я молчать до своей могилы буду!       После его слов, словно насмехаясь над всем происходящими судьба подкинула очередной стук дверь, на который уже, как минимум у Алана, бежали мурашки по спине.       — Похоже, не за горами твоя могила, — шикает Алан, держа Фила за толстовку. Тот, видимо, совсем отупел или еще чего, раз дернулся в сторону, чтобы дверь открыть.       С обратной стороны ответа не дождались и это их явно разозлило. Дверь с грохотом была выбита, так будто это плевое дело. Влад недовольно оправил рукава своей формы. Теперь за его спиной виднелось еще шесть ловцов.       — Эх, Алан, Алан, я надеялся ты будешь намного умнее.       В его голосе сквозила такая ужасно обвинительная нотка, что Алан растерялся, глупо приоткрыв рот.       — Не нужно на меня так смотреть, — Влад элегантно заложил руки за спину. — Я предупреждал.       С его последним словом все шесть ловцов двинулись в квартиру. Троица кинулась в рассыпную. Фил, запнувшись об ковер попытался призвать на помощь хоть какое-нибудь животное. Тщетно. Ловец с такой же магией оказался в разы быстрее. Филлипа с ног сбила пара черных собак неизвестной породы. Милена не успела и шелохнуться — в ногу ей ловко прилетел шприц от Влада. Алан только краем глаза увидел как Милка, приподнявшись на локте, почти сразу упала на бок.       Сам же он бежал.       С какой-то невероятной ловкостью перепрыгнул спинку дивана и кинулся в коридор первого этажа. Не успел. Что-то сильно кольнуло ногу в области бедра, Алан запнулся о собственную онемевшую ногу и проскользил по полу. Сознание в миг помутнело, будто он очки забыл надеть. Голова пошла кругом. Позади возникли шаги и всего через несколько секунд, в которые Алан так отчаянно пытался держаться, перед носом явился Влад.       — Уж прости Алан, в жизни нам всегда приходится делать выбор. Либо оставить в живых, либо остаться в живых, — он смотрел как Алан часто хлопает глазами, силясь остаться в бодрствующем состоянии. — Поверь, я бы очень не хотел тебя ловить, да и других тоже.       В душе Влад тихо сожалел за содеянное. Снотворное действовало на Алана медленнее чем он предполагал. Он сдался лишь после последних слов Влада. Уронил голову в заботливо подставленную ладонь, предотвратившую встречу с жестким полом.       Глядя на бледное, почти безжизненное тело Алана, Влад поджал губы. Видел он в этом мальчишке что-то такое, что может переменить целую историю. Тому маленьким примером сейчас стал сам Влад — поддался эмоциям, выкатив извинительную речь, едва не показав свое несогласие с местной системой. Системой, которая прямо сейчас вела за ним слежку и могла спокойно убить за ранее сказанные слова.       Влад с опустошенным взглядом наблюдал как без малейшей капли сочувствия или сердечности, ловец закинул Алана себе на плечо, остальных ждала та же судьба. Усыпленные тела безвольно обвисли на плечах, позволяя нести себя на верную смерть. Уж в этом Влад был уверен, но не на все сто процентов.       Алан очнулся и не сразу понял взаправду ли это. Вокруг слишком тихо.       Алгард всегда славился своим дневным шумом, соблюдая почти полную тишину ночью. Загвоздка была в этом самом почти. То тут, то там раздавались звуки строительных работ — город неумолимо разрастался. Дроны шелестели лопастями, патрулируя улицы. Чьи-то редкие шаги гулким эхом раздавались среди леса из бетона и стекла.       А здесь ни единого звука. По началу Алану показалось, что он оглох. Вторая поспешная мысль была — он в раю или специфичном аду, раз потолок полностью белый. Голова безбожно трещала, будто он ранее приложился о что-то твердое. Тело было вялым, каждое движение давалось с трудом. В нос ударял неприятный стерильный запах, похожий на больничный, но точно не он. Потолок едва двоился в глазах, Алан с трудом, будто продираясь через топь болото, повернул голову на бок.       Стекло. Или что-то прозрачное. Наверняка выбить его не получится.       Внутренне Алан сразу громко и унизительно для самого же себя хмыкает. Он на кровати-то еле повернулся, с огромным трудом держа глаза открытыми, какой тут выбить, ему хотя бы попытаться встать и не разлечься на полу.       Кое-как сфокусировав взгляд, Алан оглядывает помещение в котором оказался. Белый куб с одной прозрачной стеной и с едва различимой белой дверью в противоположной, кровать, на которой он сейчас лежит и...на этом все. Похоже скорее на временную палату или место, куда бросают людей отбывать свои последние часы.       Приглядевшись в происходящее за пределами комнаты, Алан приметил знакомый силуэт, находящийся в таком же кубе. Агнет. Она сидела на аналогичной кровати, согнувшись почти пополам, бледная и замученная. На ней больше не было той яркой бирюзовой толстовки, работники Министерства оставили ее в черных шортах и обмотанных вокруг груди бинтах с кровавыми пятнами посередине. У Алана внутри все похолодело. Он прекрасно понимал, что значат бинты и кровавая полоса, но боялся произнести это даже про себя.       Стало больно. Но не внешне. Внутри Алана что-то с треском разломилось. Не один кирпичик, а вся стена, так тщательно возводимая многими годами.       Мнимый контроль над своей жизнью, над магией на прощание полоснул по сердцу, заставив его судорожно зажаться. Надежда, что никогда не придется видеть как из-за него, из-за его магии рушатся чужие жизни, мгновенно потухла. Алан до боли стиснул зубы и отчаянно хлопнул рукой по матрасу. Даже это вышло ужасно, так, будто он просто поднял руку вверх и отпустил ее. К горлу медленно подступал истерический страх оттого, что он не может нормально управлять даже своим телом. Он чувствовал как волна неискупимой вины медленно захлестывала с головой. Может, стоило тогда...не сбегать из дома? А мог ли он назвать это место домом? Определенно нет, но если бы побег не случился, Алан сумел бы уберечь пять жизней от последствий своей магии и неумения разбираться с собственной жизнью.       Поднимаясь на локтях Алан скрипнул зубами от боли во всем теле. Сколько он здесь пролежал? Не важно. Руки упрямо трясутся, будто намекая, что он ничего не сможет, но Алан для чего-то не отступал. Сползая с кровати он с размаху падает на колени, совершенно не чувствуя боли. Стекло оказывается в метре от лица, он прижимает ладонь к прохладной поверхности, виновато смотря на потухший силуэт Агнет. Он ощущал, как с исчезновением магии, Агнет потеряла свою искру и все из-за него. Теперь Алан понял, что годами отказываясь от принятия последствий, со временем пожнет еще большие последствия. Да только теперь он исправить ничего не сможет. В этот исход верилось больше всего, особенно глядя на человека, который, будучи ободряющим лучиком для него, и сам сдался.       Вглядываясь в тень прежней Агнет, Алан слышит как позади щелкает дверной замок. Не успевает обернуться как пара людей вздергивает его наверх за руки. Ноги не держат, и создается ощущение будто они совсем ему не принадлежат, потому Алан повисает на их плечах. Взгляд приковывается к золотистым пуговицам, Алан чувствует как в груди расплывается жгучая волна страха.       Он хочет возмутиться или хотя бы что-то пискнуть, но язык совсем не ворочается, ощущаясь онемевшим. В лицах ловцов ни намека на жалость. Одинаковые безэмоциональные выражения, будто они настолько привыкли видеть людей на грани жизни, что уже принимают это как должное. Как что-то, над чем уже не стоит задумываться.       Его тащат вдоль сотни одинаковых комнат-камер. В некоторых видны люди — те, кому предстоит пережить изъятие магии, и те, что уже пережили и их по какой-то причине решили оставить в живых. Один коридор сменяется вторым, третьим, а Алан тихо смиряется со своей участью. Душа, конечно, тихонько умоляет не сдаваться и надеется на лучший исход, но рациональная часть Алана понимает — это конец. Обувь ловцов ритмично стучит по черной плитке, совсем не поменявшейся с его последнего визита. В голове у Алана совсем пустеет. Он всегда считал, что перед смертью мыслей быть не должно, в обычной ведь жизни у него постоянный поток размышлений, а так хотя бы можно спокойно уйти.       Спустя длительные минуты ожидания они оказываются у серебристых створок лифта, отворившихся с издевательски веселым звонком. В кабине его заставляют опереться на стенку и стоять на своих двоих, выходит это, честно говоря, с трудом. Алан пользуется моментом и мельком заглядывает в зеркало.       В своих глазах ему чудится взгляд, похожий на тот, что был у Агнет в первый день. Истерзанный страхом за свою жизнь, изнеможденный и не соображающий что делать, но совершенно точно живой. Алан отчего-то вспомнил, что Фил когда-то обмолвился — если люди взаправду хотят жить, даже если стоят на краю крыши, то это видно по их глазам. Тогда он счел это за немного пьяные бредни, сейчас же сам в этом убедился, видя как собственные глаза искрились огромным страхом и при этом нежеланием сдаваться. Пока он не имел ни малейшего понятия как можно выкрутиться, но теперь Алан точно понял, что за эти дни изменился. Где-то глубоко внутри он хочет жить не как придется под гнетом обстоятельств, а как того хочется.       Лифт остановился на нужном этаже. Впереди раскатился длинный коридор с ровным рядом лампочек, осветившим путь к верной смерти. Алан прекрасно помнил этот коридор, только в тот раз он пустовал, глухим эхом приветствуя каждого вошедшего. Сейчас же людей здесь было значительно больше. В одинаковых белых халатах и даже одинаковыми черными волосами, они спешили по своим делам, глядя только перед собой, будто в этом мире остались они одни. Вот здесь-то Алан почувствовал себя просто очередным иноземцем, которого сейчас пустят на благо города и глазом не моргнут.       Железные двери приветственно распахнулись, Алана продолжили тащить вдоль коридоров с прозрачными кубами, хотя он начал слабо протестовать, немного упираясь ногами. Впрочем попытки у него бесполезные если не жалкие.       Руки начали потихоньку неметь, то ли оттого что закинуты на плечи ловцов, то ли просто от сворачивающего внутренности страха потому что они остановились у нужного куба. В нем уже ожидало совершенно не манящее своим видом кресло. На столике рядом лежали скальпели разных размеров, щипцы и пинцеты, несколько молоточков и много чего еще, что точно не вызывало радости. Только дикую панику от того, что будет происходить и от того, что он сделать с этим ничего не может.       Его закидывают на кресло, Алан старается слабо запротестовать, действие чего бы ему там не вкололи, начало понемногу спадать, но еще не достаточно. Ремешки сдавливают сначала запястья и лодыжки. Потом грудь и наконец шею, заметно впиваясь в кожу. Алан давится воздухом, жмурясь от бьющей светом лампы. Ловцы покидают помещение, дверь закрывшаяся за ними не издает ни звука. Вновь становится слишком тихо. Алан слышит как ускоряется собственное дыхание. Едкая тишина давит своим ожиданием. Всего через несколько десятков секунд на место ловцов приходят два работника в белых халатах. Без шапочек, без масок — за стерильность здесь не беспокоятся. Только на руки натягивают перчатки, видимо, чтобы не перепачкаться в чужой крови. Алан не видит в их лицах ни единой эмоции и едва сомневается в их человеческом происхождении. Когда они подходят к столику, Алан чувствует как в груди разливается кипящее нечто, заставляя сердце в ушах стучать еще быстрее. Дышать от тугого ремешка стало труднее, но не настолько чтобы потерять сознание — им нужно чтобы жертва была жива и чувствовала всю эту боль. Алан попытался произнести хоть что-то, но вышло лишь сдавленное мычание.       Больше всего на свете, еще с раннего детства, он боялся оказаться на этом месте. На месте той женщины из воспоминаний. Теперь его главный страх вот-вот сбудется в скором времени.       —...благое...дело — выговаривает Алан сквозь стиснутые зубы, хотя его речь больше похожа на бессвязно хрипящий шепот.       Он до жути страшился всего, что в скором времени начнет происходить и в то же время до кипящей крови злился на тех кто это делает.       На столе что-то щелкнуло и Алан увидел маленькое пламя, выходившее из горелки. Один из работников взял один из инструментов и начал его прогревать над огнем. Блестящий металл достаточно быстро раскалился почти до красна. Этого Алану хватило понять, что сейчас его лицо разукрасят жгучей меткой. Меткой позора или властью над ним, не важно. Важно, что Алан не хотел испытать боль от палящего кожу, до искр в глазах, металла и уж тем более, если останется в живых, навсегда остаться с ярким напоминанием в самом видном месте. Потому, когда раскаленный инструмент оказывается в опасной близости к лицу Алан начинает дергаться. Отворачивается в противоположную сторону, выворачивается из хватки руки работника. Им это явно не нравится, потому что дерганые действия Алана заставляют второго работника отложить свою работу и прижать его голову к креслу.       По стеклу кто-то два раза с силой ударяет. Разгоряченный инструмент неожиданно дергается в опасной паре сантиметров от лица, так же как и дрогнувшие руки, которые сразу же отпустили его голову. Алан судорожно выдыхает, откидывая голову на бок и тут же обратно напрягается. Влад все еще держит кулак на стекле, вид у него однако напряженный и растрепанный. Он явно откуда-то спешил.       Убедившись, что весь процесс по извлечению магии остановлен, Влад уже медленнее проходит к двери и отворяет ее.       — Кто вам дал приказ на его операцию? — цедит он, переводя дыхание.       — Приказ с выше.       — Выше меня только глава города, а она приказа не давала. Какая такая у вас верхушка имеется?!       Реакции к его словам не следует. Алан судорожно думает, что кто-то решил совершить его вскрытие пораньше и если бы не Влад, то планы того человека идеальным образом свершились. Теперь он даже в какой-то степени благодарен Владу.       — Ну и молчите, — чуть ли не плюется словами Влад, подходя к Алану, мимо работников, а после не оборачиваясь бросает: — Чего встали? Выметаемся. Другой работы, что ли нет?       К коже прикасаются леденющие пальцы, по очереди отвязывая все ремешки. Двое людей послушно выходят в коридор, моментально растворяясь среди таких же в белых халатах. Алан недоверчиво пялится на напряженный профиль ловца. Зачем Влад пришел? Разве Министерство не торопится заполучить его магию?       Ответа Алан не получает, зато мельком замечает как ловец ему подмигивает? Нет, ему определенно точно показалось.       — Ты справишься, — почти не открывая рта выдает Влад.       Алан от его неоднозначных слов аж забыл что всего минуту назад ему чуть не прожгли кожу некоторым инструментом, а весь гнетущий страх как по щелчку пальцев почти испарился. С чего он вообще взял, что Алан справится? И с чем?       Влад с какой-то неожиданной аккуратностью помогает ему слезть с кресла и передает двум ловцам, что уже ожидали их на выходе из куба. Алан недоуменно оглядывается на Влада, тот идет позади, почти вплотную, страхуя Алана идущего на трясущихся ногах и вновь подмигивает. Теперь Алану точно не показалось, а сомнения, что он утащил именно магию Анастасия растворяются в накатившем шуме помещения.       Косо глянув на ловцов, Алан замечает, что это совсем другие люди, не те, что ворвались в квартиру. Эти и на лицо другие и на действия мягче — просто поддерживают Алана под руки, а не тащат куда заблагорассудится, не сильно беспокоясь о том может ли жертва вообще идти на своих двоих.       Что-то тут не так.       С запозданием Алан об этом всерьез раздумывает, но дельного ничего не находит. Его мягко заворачивают направо по коридору, вновь к лифту. Стоит дверям захлопнуться, а красной кнопке нужного этажа загореться, ловцы отпускают Алана, позволяя самостоятельно стоять, немного оперевшись на стенку.       Влад, хитро наблюдая за всем этим, складывает руки на груди и уж больно мягким голосом обращает внимание к себе:       — Ноги, вижу, уже более менее шевелятся, значит и язык тоже должен. Верно, Алан?       Алан ничего не отвечает, только на пробу ворочает языком. Тот и правда больше не ощущается онемевшим.       — Ехать нам еще далеко, — вновь пытается завести разговор Влад, блистая  улыбкой, — а лифт единственное приватное место во всем здании. Можешь свободно говорить.       Хоть веры Владу было совсем немного, Алан намек понимает и принимает, сразу переходя к нужному делу:       — Что происходит?       — Разговор с главой Алгарда тебя ждет, — уже серьезнее произносит Влад. — Хочет попытаться сделать тебя ловцом.       — От твоих слов легче не стало. И понятнее тоже.       — Легче и не станет, Алан. Считай, что это специально для тебя шанс от судьбы попытаться выжить.       Влад кидает взгляд на табло, где одна цифра неумолимо сменяла другую.       — И главное, не дай ей знать, что действие препаратов закончилось. Я, конечно, не надеюсь что ты сможешь воспользоваться своей магией, но зато выиграешь немного времени. А дальше придумаем.       — Почему...       Договорить он не успевает. Слишком веселый звоночек извещает о прибытии на место. Алан тяжело вздыхает. Как он понял, Влад решил передать ответственность за чужие жизни в его руки, при этом не имея четкого плана. Прекрасно, Алану все равно уже терять нечего. С этой уверенностью он сам выходит в коридор, но через пару шагов ловцы подхватывают его под руки, а Влад шикает, что он чуть весь план не испортил с первых секунд. Впрочем, а был ли какой-то план?