Он рядом, а я далеко.

Илья был в Нью-Йорке, сходил развеяться в гей-бар, пригласил туда Троя Барретта, который настолько расслабился в обществе своего нового капитана, что рассказал ему о себе то, чего не говорил никому до этого. Илья почувствовал, что тоже может и хочет поделиться с Троем своей тайной. Какая интересная история, как много ускользало от Шейна, пока они с Ильёй строили отношения на расстоянии. Нет, Шейн был рад, что у Ильи появился ещё один друг, с которым он мог обсудить даже свою ориентацию. Друг гей, который практически вчера был незнакомым парнем, а сегодня они обменивались такими секретами. Ну и что? Почему Шейна это вдруг должно беспокоить? Илья любит его: даже если все вокруг него будут красавчиками и геями — это никак не повлияет на его чувства к Шейну. Примерно так себя пытался успокоить Шейн, ведь с тех пор, как он услышал про Троя Баррета, в его душе поселилась тревога. Он даже не стал скрывать своего беспокойства от Ильи, но тот только отшутился. Как будто это было незначительной глупостью, и серьезно обсуждать было нечего. Да, конечно, так и было. Шейн доверял Илье, и знал, что первый попавшийся горячий парень, с которым Илья посещает общий душ — не станет проблемой для их отношений. Но тревожные мысли жили в голове Шейна отдельно, и в полном несогласии с рациональными доводами, так что да — он ревновал. Он не будет ничего предъявлять Илье, в последнее время Шейн и так вел себя слишком эгоистично — не замечая, как Илье нужен кто-то, с кем можно поговорить, открыться, быть собой. Он сможет подавить в себе это глупое, безосновательное чувство — потому что Илья честный и преданный, и нет причин считать иначе. Между ними ещё осталось напряжение после последнего разговора, когда Шейн все таки не смог сдержаться, снова показывая, как панически он боится, что их раскроют, так что ему следовало бы позвонить и извиниться. И непременно сказать, чтоб Илья перестал отпускать шутки про свой секс с Троем, потому что эта дурацкая мысль теперь навязчиво преследовала Шейна. Шейн решил не откладывать звонок Илье, ему хотелось услышать успокаивающий, любимый голос, убедиться, что у них всё в порядке. Он нервно постукивал пальцами в ожидании, раздавались гудки, пока в телефоне не появился чужой голос. — Шейн, привет, это Трой. Трой Барретт. Тебе нужно что-то обсудить с Ильёй? Он пока отошёл в душ, но я скажу, чтоб он тебе перезвонил. — Голос в телефоне немного нервно и торопливо произнес свои слова, и Шейн замер. Он издал сдавленный звук, слова не шли, внутри Шейна шла ожесточенная борьба: одна его часть хотела открыто заявить права на Илью, и спросить Троя, какого черта он вообще делал в его комнате; вторая продолжала панически бояться последствий того, что про них все узнают. Поэтому Шейн сказал, что ничего срочного, это потерпит до завтра, и поспешно сбросил вызов. Какой смысл был раскрывать свои отношения с Ильёй, если их уже возможно и не было. В комнате Ильи, достаточно поздно вечером, был другой парень — гей, который слишком стремился с ним сблизиться, а теперь Илья принимал душ, пока Трой отвечал на звонок Шейна. Разве у этой ситуации могло быть несколько объяснений? Шейна затошнило — он представил себе два развития этой ситуации. В первом случае Илья начнет его убеждать, что ничего не произошло, просто Трою нужно было что-то в его комнате, остальное домыслы Шейна. Второй вариант: Илья скажет, что устал. От Шейна, расстояния, необходимости тщательно хранить тайну — и расстанется с ним. Он уткнулся в подушку, пытаясь совладать с эмоциями, но они душили его. Шейн прямо перед собой представлял любимого Илью: покрытого влагой после душа, с очаровательными кудряшками, и довольной улыбкой — каким, по всей видимости, в реальности сейчас видел его Барретт. Шейну так не хватало сейчас тяжёлой ладони на затылке, нежных пальцев, которые поглаживали бы его заземляя, утешая. Телефон рядом с ним завибрировал, на экране высветился номер Ильи, но Шейн не решился ответить. Он не смог бы говорить спокойно, он вообще не знал, что сейчас сказать. Звонок прекратился, а после на экране высветилось уведомление о сообщении с пожеланием доброй ночи, просьбой позвонить утром и сердечком. Шейн смотрел на это сообщение, оно выглядело так привычно, словно ничего плохого не происходило, будто его жизнь сейчас не рушилась, и земля не уходила из-под ног. Очевидно, Илья объяснит Шейну, что произошло, почему Трой был у него, и Шейн примет это. Он не будет выпытывать детали, которые могут все разрушить. Он не готов его потерять. Значит, сделает вид, что поверил, что все в порядке, а потом когда они снова увидятся, Шейн сделает все, чтобы у Ильи не осталось мыслей ни о ком другом. Шейн не отдаст его просто так. Надежда на то, что между ними ещё не всё кончено немного утешила его, и он уснул, пока мысленно в сотый раз прокручивал варианты их завтрашнего разговора. На утро Илья предпочел вообще игнорировать слона в комнате, Шейн тоже не решился что-либо спрашивать. Они поговорили так, как обычно: Илья сказал, что любит, скучает, и ждёт скорой встречи. Шейн мог только порадоваться — интрижка с Троем явно не была для Ильи весомой причиной перевернуть все с ног на голову, и отказаться от Шейна, от их планов на будущее. Всю дорогу к Илье он репетировал максимально непринуждённый вид, ни одна мышца на его лице не должна была показать, что он на самом деле почти не спал эти дни в ожидании встречи, безумно волновался, и постоянно задавал себе вопрос, что же с ним было не так, что Илье стало его недостаточно. В доме Ильи он чувствовал себя странно: все шло привычным образом, но переживания Шейна все меняли, искажали. В разговоре он слишком зацикливался на деталях, чтоб уловить малейший намек на то, что между ними изменилось, а когда дело дошло до секса, которого он сам безумно хотел, и только усилием воли не стал бросаться на Илью с порога — то не смог расслабиться. Илья целовал его шею, запустив одну руку под футболку, а у Шейна не стоял. На него разом обрушилась боль от предательства, ощущение собственной неполноценности, страх и обида. Его терзала мысль, что Илья не просто развлекся с девушкой — он был бисексуалом, это было проще понять, но он предпочел другого парня, хоккеиста! Шейн чувствовал, что не справляется — он должен был сейчас с жаром отвечать Илье на поцелуи, шептать о том, как скучал, засунуть свою ладонь ему в брюки, а вместо этого он замер, пытаясь выйти из оцепенения, пока ещё было не поздно. Но он не успел. Илья опустил руку ему на ширинку и не почувствовав твердой упругости под ней, отстранился и вопросительно взглянул в лицо. — Шейн, ты не хочешь? Шейн очень хотел ответить, сказать, как сильно он его любит и хочет, но вместо этого из его рта вырвался сдавленный всхлип. Илья выглядел напуганным и растерянным. — Шейн, пожалуйста, скажи, что случилось. Пожалуйста, я сделал что-то не так? Слишком быстро? — Ты больше меня не любишь? — единственное, в чем Шейн хотел быть сейчас уверен, что у Ильи ещё есть к нему чувства. — Шейн, я люблю тебя, конечно, люблю. Я не понимаю, почему ты сомневаешься? Я правда не понимаю, что происходит. — Почему на твой телефон отвечал Трой? Что он делал в твоей комнате? — вопрос повис между ними, Шейна трясло от страха перед ответом, и сдерживаемых рыданий. — Шейн, подыши со мной в унисон и послушай: между мной и Троем ничего не было, я клянусь тебе. Я расскажу тебе каждую минуту того вечера, каждое слово нами произнесённое, ты всё поймёшь, сам во всем убедишься, но сперва тебе нужно успокоиться. — Теплая ладонь привычно легла на затылок, мягко перебирая волосы. — Дыши, Шейн, я рядом, у нас все в порядке. Дыши, милый. Шейн несколько раз глубоко вдохнул, тщательно подавляемые рыдания вырвались наружу — он уткнулся Илье в плечо, и слезы хлынули из его глаз. Они сидели в неудобной позе, обнимаясь, пока из Шейна не вышло все напряжение — впервые с тех пор, как он услышал о новом человеке в жизни Ильи. — Шейн, детка, я думал ты шутишь, что ревнуешь. Прости, это моя вина, что я не понял, что ты серьезно. Мне казалось очевидным, что тут не о чем говорить. Ты единственный, никого другого быть не может. Трой неплохой парень, с ним безопасно поделиться некоторыми секретами — он прекрасно понимает, почему это должно остаться в тайне, и не станет ничего болтать. Ему самому нужен тут друг, поэтому он пришел поговорить, чтоб не чувствовать себя таким одиноким. В тот вечер я просто случайно пролил себе колу на футболку, естественно пошел смыть с себя липкое пятно, и переодеться. Я не обсуждал с тобой ничего, потому что считал, что это не имеет значения. Он влюблен в Харриса, я люблю тебя, конечно, я бы с ним не трахался. — Прости, что сомневался в тебе, я... — Илья накрыл рот Шейна ладонью, не дав ему договорить. — Тебе не за что извиняться, но я огорчён, что ты не поговорил со мной сразу. Ты не должен был молчать и проживать это в одиночку. Если бы на твой телефон ответил другой парень, ты бы в ту же ночь лицезрел меня. Я приехал бы тут же, и если этот несчастный к тому моменту ещё не сменил бы команду и город — я бы ему помог. Шейн рассмеялся, он знал, что Илья не преувеличивает, ему приятно было знать, что в своей ревности он не одинок. — Когда ты собирался со мной поговорить? Шейн не знал, что на это ответить — он собирался молчать до тех пор, пока сможет. — Милый, мы должны говорить о том, что нас беспокоит, я знаю это сложно, но я боюсь, что недосказанность разрушит наши отношения. Просто попроси — и я с Троем никогда не заговорю больше за пределами хоккея. Но я должен знать, что ты этого хочешь. — Нет, не хочу на самом деле. Тебе нужен кто-то — я не против Троя, пускай это будет он, если он действительно неплохой парень. Я просто скучаю, а когда ты далеко, у меня слишком много свободного времени, чтоб придумывать себе всякие ужасы. Ты чувствуешь себя плохо здесь, Илья? Я боюсь, что те решения, которые ты принимаешь из-за меня, делают тебя несчастным. — Нет, мне хорошо, я знаю зачем делаю это, и будет ещё лучше. Но мы должны к тому моменту все не испортить. Пообещай мне, Шейн, больше не молчать, если тебя что-то беспокоит. — Хорошо, обещаю. Илья мягко баюкал его в своих объятиях, губами касался носа, закрытых век, веснушек на щеках. — Ты уверен, что больше нет сомнений? Спроси о чем угодно, я не знаю, придумай что-то, чтоб меня проверить, ну правда. Шейн прислушался к ощущениям — но внутри была умиротворенная тишина, все было в порядке.   Шейн ехал в машине домой с тренировки, как у него зазвонил телефон. Запрос на видеозвонок от Ильи. Это было странно и тревожно, обычно они созванивались вечером, поэтому Шейн быстро свернул на обочину, и принял вызов. На экране появилось сердитое и недовольное лицо Ильи. — Что случилось? — Кажется, я все таки плохо разбираюсь в людях. Трой Барретт не очень хороший человек. Неужели он рассказал про Илью кому-то? Шейн пытался понять, насколько все плохо, а Илья продолжил. — Сегодня он поинтересовался, насколько мы близки, раз ты мне свободно звонишь по вечерам. И если уж я твой ДРУГ, то не мог бы я спросить твоего согласия, чтоб дать Барретту твой номер. Мозг Шейна с трудом обрабатывал информацию. Что Барретт хочет, зачем ему номер Шейна? — Подожди, Илья, ты что ревнуешь? Детка, ты помнишь, мы должны делиться друг с другом переживаниями. Расскажи мне, что тебя беспокоит. — Шейн рассмеялся от абсурда ситуации, а Илья выглядел так, словно у него сейчас дым из ушей повалит. — Прости, прости, я шучу. Придумай, пожалуйста, что-то убедительное, чтоб отказ не вызвал вопросов и подозрений. Помоги ему лучше сблизиться с Харрисом, потому что свободный Трой вызывает слишком много проблем. Люблю тебя, позвоню позже!   Шейн продолжил улыбаться, и снова выехал на дорогу ведущую его домой.