Любовь Окрашенная в Красный

Прошло четырнадцать дней с тех пор, как Луиза "уехала в командировку". Четырнадцать дней, как Сафир осталась без её звонков, без прогулок, без тёплого голоса, который каждый вечер спрашивал: "Как прошёл твой день, цветочек?" Но что-то изменилось. Сафир не могла объяснить это словами — только чувствовала кожей, затылком, где-то глубоко в позвоночнике. Ощущение, что за ней следят. Чей-то взгляд на спине, когда она идёт домой. Чьё-то присутствие на краю зрения, исчезающее, стоит только повернуть голову. Сначала она списывала на усталость. Расставание с Мэрили, бессонные ночи, осенняя хандра — мало ли причин для паранойи? Но с каждым днём ощущение становилось отчётливее. Вчера, когда она выходила из цветочного магазина, ей показалось, что знакомая рыжая макушка мелькнула за углом. Сафир замерла, вгляделась — никого. Только мокрый асфальт и редкие прохожие. Сегодня утром, когда она покупала кофе в ларьке у дома, она увидела в отражении стекла высокий силуэт в длинном пальто. Резко обернулась — никого. Автомобиль отъезжал от парковки, слишком быстро, чтобы разглядеть номер или марку. "С ума схожу" — подумала Сафир, крепче сжимая стаканчик с латте. "Луиза за тысячу километров. Какого чёрта мне мерещится?" Но сообщения от Луизы приходили каждый день. Короткие, нежные, полные тоски по «дому» и по ней. "Берлин серый и унылый. Все эти деловые встречи высасывают душу. Хочется в наш парк, к твоим ромашкам"— писала Луиза "Ты сегодня снилась мне опять. Сидишь в магазине, перебираешь какие-то цветы, улыбаешься. Я проснулась и час лежала, смотрела в потолок" "Скучаю, цветочек. Ответь, когда сможешь" Сафир отвечала — коротко, сдержанно. Она не могла забыть ту сцену в том самом районе для элит. Девушку, садящуюся в машину. Рыжие волосы, знакомый профиль. "Может, это была не она?" — сомневалась Сафир. "В городе полно рыжеволосых женщин" Но голос внутри шептал: "Ты узнала её. Ты видела её лицо. Не обманывай себя" В тот же день, ближе к вечеру, Сафир решила проверить свою догадку. Она закрыла магазин на полчаса раньше и пошла не привычной дорогой домой, а через центр — туда, где когда-то гуляла с Луизой. Набережная, дорогие рестораны, ювелирные бутики. Если Луиза действительно в городе, она может появиться там. Сафир не знала, зачем ей это нужно. Подтвердить свои подозрения? Убедиться, что она не сумасшедшая? Или, наоборот, развеять их? Она шла медленно, всматриваясь в лица, в витрины, в припаркованные автомобили. Дождь начинался и заканчивался, сменяясь противной моросью. Сумерки сгущались. И вот, когда она почти отчаялась, она увидела ЕЁ. Луиза стояла у входа в дорогой ресторан, в чёрном длинном пальто, с сигаретой в руке. Рыжие волосы блестели под светом фонаря. Она разговаривала с кем-то по телефону — Сафир не слышала слов, только видела, как двигаются её губы. Сафир замерла за углом здания, вжавшись спиной в холодную стену. Сердце колотилось где-то в горле. "Она здесь. Она здесь, хотя сказала, что в Берлине" Она хотела выйти, окликнуть, потребовать объяснений. Но что-то удержало. Страх? Или, может быть, нежелание разрушать ту хрупкую связь, что ещё оставалась между ними? Луиза закончила разговор, убрала телефон, докурила сигарету и развернулась. На секунду Сафир показалось, что она смотрит прямо на неё. Прямо в глаза. Она затаила дыхание. Но Луиза просто открыла дверь ресторана и скрылась внутри. Сафир выдохнула. Ноги дрожали. Она прислонилась к стене, чувствуя, как мокрая штукатурка холодит спину через пальто. "Что мне делать? Написать ей? Спросить прямо?" Она достала телефон, открыла чат. Последнее сообщение от Луизы было отправлено два часа назад: "Иду на ужин с партнёрами. Берлинская кухня ужасна, но вино хорошее. Позже напишу, цветочек" Сафир смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри закипает что-то горькое, обидное. "Какой Берлин? Ты здесь. Я только что видела тебя" Она хотела написать это. Нажать "отправить" и посмотреть, что Луиза ответит. Но пальцы не слушались. Вместо этого она убрала телефон и быстро пошла прочь, не оглядываясь. Луиза тем временем сидела в ресторане, но не ела. Она заказала вино, сделала глоток и поставила бокал. Она знала, что Сафир была там. У угла здания. Она чувствовала её присутствие за мгновение до того, как обернулась. Сердце пропустило удар, когда она увидела знакомый силуэт, вжавшийся в стену. "Она меня увидела" — поняла Луиза. — "Теперь она знает, что я здесь" Но она не вышла к ней. Не окликнула. Не сделала шаг навстречу. Потому что не была готова. "Что я ей скажу? Что солгала про командировку? Что слежу за ней каждый день, как одержимая? Что не могу дышать, когда её нет рядом?" Луиза закрыла глаза. Всё началось с того дня, когда она впервые увидела Сафир в цветочном магазине. Что-то щёлкнуло тогда — не голод, не охотничий инстинкт, а что-то другое. Более страшное. Более разрушительное. "Ты влюбляешься" — лукаво шептал внутренний голос. "Нет!" — отрезала Луиза. — "Я не умею любить. Я умею только брать, поглощать, уничтожать" Но тогда почему она не сделала этого с Сафир? Почему не подошла, не заговорила, не заманила в свои сети, как делала с другими? Потому что Сафир была другой. Чистой. Светлой. И если Луиза прикоснётся к ней, то испачкает. Разрушит. Уничтожит — как уничтожала всех, кого касалась. "Лучше оставаться в тени" — решила она. — "Лучше она думает, что я в командировке, чем знает правду" Она достала телефон и написала: "Сладких снов, цветочек. В Берлине уже поздно, ложусь спать." Ответ пришёл не сразу. Через десять минут. "Сладких снов. Возвращайся скорее"— написала цветочница Луиза прочитала это сообщение три раза. В нём не было ни горечи, ни подозрения. Только вежливое ожидание. "Она не скажет. Она тоже боится" — подумала Луиза. Она залпом допила вино, расплатилась и вышла на улицу. Дождь уже кончился. Луна пробивалась сквозь рваные облака. Она села в машину, но не поехала домой. Вместо этого она направилась в сторону окраины — туда, где жила Сафир. Парковаться пришлось за два квартала, чтобы не заметили. Она выключила фары, опустила стекло и закурила. Из окна квартиры Сафир горел мягкий жёлтый свет. Иногда в проёме мелькал силуэт — то у окна, то в глубине комнаты. Луиза смотрела и не могла отвести взгляд. "Что ты делаешь со мной?"— спросила она мысленно. — "Кто ты такая, что я готова лгать, прятаться, следить, только бы быть рядом?" Ответа не было. Только свет в окне, и дождь, начинающийся снова, и холод, который она давно перестала замечать. А Сафир в это время стояла у окна, смотрела на мокрую улицу и думала. Она узнала Луизу. В этом не было сомнений. Та же походка лисицы, те же жесты, те же рыжие волосы. Вопрос был не в том, здесь ли она, а в том, что делать с этим знанием. Напрямую спросить? Разоблачить её ложь? Но тогда придётся признать, что она сама ходила туда, где могла её встретить. Что она искала её, проверяла, следила за ней в ответ. "Мы обе играем в какую-то странную игру" — подумала Сафир. — "Она делает вид, что её нет. Я делаю вид, что не знаю правды" Она вздохнула и отошла от окна. В темноте улицы, в двух кварталах от её дома, стояла чёрная машина с погашенными фарами. Но Сафир этого не знала. Она легла спать, прижав к груди плюшевого котёнка, и долго не могла уснуть, глядя в потолок. А за окном, в мокрой темноте, её продолжали невидимые глаза.