round and round

В этот раз он просыпается двадцатипятилетним. У Оби-Вана есть 14 лет, чтобы спасти положение, но больше всего ему хочется пойти и проспать до самого конца света. Он встаёт с кровати в своей личной маленькой комнате на королевском Нубиане, морщась от фантомной боли в суставах. Оби-Ван склонен думать, что это осталось со временён его третьей жизни – чаще всего он жил не достаточно долго, чтобы успеть ощутить на своей шкуре хотя бы часть последствий бурной молодости. Он не уверен. Оби-Ван не знает, какой раз сейчас. Он прекратил считать на пятьдесят третьем. В этом таймлайне он не предотвращает встречу Квай-Гона и Энакина. Ему мучительно хочется увидеть эти прекрасные голубые глаза снова. Он хочет взглянуть на своего Энакина – Оби-Ван знает, что не имеет права называть его своим. Не после всего, что произошло между ними. Не после того, как отрубил ноги и руку, а потом оставил гореть на Мустафаре. Не после того, как десятки, если не сотни, раз – пожалуйста, пусть это будут не сотни – он терпел поражение в самом важном и раз за разом держал на руках бездыханное тело. Энакин несколько раз умирал от его руки, когда Оби-Вану приходилось признать, что в том монстре, которым стал его ученик, не осталось ничего, кроме жестокости. Ради блага галактики. Десятки раз – от руки Сидиуса, причём то, становился он Вейдером или нет, мало на что влияло. Был мир, в котором Оби-Ван и Энакин покинули Орден, чтобы присягнуть на верность Палпатину, а потом уничтожили его и правили галактикой вместе. Иногда он скучал по тому миру. Он был одним из немногих, где Энакин отвечал ему взаимностью. Они даже поженились. Тогда их убил джедай-повстанец в отместку за своего учителя. Это было неожиданно иронично. Один раз Энакина убил Люк Скайуокер – на удивление Оби-Вана, в тот раз он был сыном не Падме, а Асоки. В том мире она никогда не уходила из Ордена, потому что Оби-Ван предотвратил взрыв в Храме. Баррисс Оффи подорвала здание Сената, и количество жертв было больше почти в четыре раза, но тогда он чувствовал только бесконечное облегчение. И с трудом удерживал улыбку, когда её казнили. Была временная линия, где ему удалось уничтожить планы Палпатина. В тот раз они убили его вместе с Энакином, сражаясь плечом к плечу. Он почти смог забыть Мустафар. Оби-Ван был уверен, что в тот раз всё получилось достаточно хорошо. А потом Падме Амидала воспользовалась вакуумом власти, провозгласила себя Императрицей и галактика содрогнулась. У всех, кто когда-либо любил Энакина, внутри был заложен потенциал монстра. Это не прекращало поражать. Если люди, которые любили Энакина, в целом имели свойство становиться проблемой межгалактического масштаба, то он даже не знал, что всё это говорило о нём. Возможно, тот факт, что он одержимо переписывал историю галактики, чтобы сохранить жизнь и рассудок своего ученика, делал Оби-Вана не меньшим психом, чем Дарт Сидиус. Хотя сравнение было не очень. В седьмой, десятой и ещё нескольких временных линиях Палпатин был вполне адекватен, в отличии от него самого. Иногда Оби-Ван даже сотрудничал с ним. Один раз его даже не предали. Но в целом это сотрудничество никому не помогло. В один момент Оби-Ван пообещал себе никогда больше не говорить Энакину о своей любви. Ни в прошедшем, ни в настоящем времени. Спасибо, но то, чем всё обычно заканчивалось, было кошмаром даже по его меркам. Эти слова имели дурную традицию приводить их к катастрофе. В большей части случаев он очень старается держаться от Энакина подальше. Дистанция. Покой. Джедаи не испытывают привязанностей. Оби-Ван — не джедай. Но хороший лжец. В некоторых жизнях он теряет или ломает меч каждые пару месяцев, потому за это время его кайбер начинает кровоточить. Он прячет мечи, выбрасывает их, разрушает кристаллы – всё, лишь бы не раскрыть свою маленькую тайну. А глаза у него так и остаются голубыми. Только появляется золотистый ободок вокруг зрачка. Если не смотреть близко – не заметить. В тех мирах, где они с Энакином вместе, тот часто говорит про то, что любит его глаза. Энакин почти никогда не меняется. За исключением тех немногочисленных случаев, когда падает на тёмную сторону, устраивая геноцид и хаос. Оби-Ван не всегда становится его партнёром. Ему нравится возможность занимать разные места в жизни Энакина. Иногда их пути расходятся после одной из ссор. Легче всего Энакин отпускает его после миссии по защите канцлера. Оби-Вана каждый раз проклинает себя за то, что снова делает это, но терпит боль, когда черты его лица изменяются. Становиться Рако Хардином уже так привычно, что его игра почти убеждает Дуку, не то чтобы Бэйна. Это отвратительно, уж себе он может признаться, но эта неделя, проведённая среди преступников и убийц, ощущается как долгожданный отпуск. Не только от войны – но и от долга джедая, от Совета, от Энакина. Он любит его, но даже если получает взаимность, их близость мучительна. Гнев Энакина ранит, но обычно это не приводит к чему-то действительно серьёзному. За исключением того единственного раза, когда до возвращения Оби-Вана он успевает окончить жизнь самоубийством. Иногда он передаёт Энакина другому мастеру в конце обучения. Оби-Ван ещё не оказывался раньше, чем за 3 года до начала войны. Он уже проверил Луминару, Мейса и Йоду. В последнем случае Энакин покинул Орден в девятнадцать. В первом – погиб на Джеонозисе. С магистром Винду получилось удачнее всего – и примерно на столько же больнее. Энакин стал великим рыцарем-джедаем, не пал на Тёмную сторону и присоединился к Сопротивлению после реорганизации Республики. Там он никогда не скрывал своей ненависти к Оби-Вану. В какой-то момент своей жизни Кеноби думал, что душераздирающее "я тебя ненавижу!" на Мустафаре было самым страшным, что Энакин мог ему сказать. Это было не так. Оказывается, если дать ему время, чтобы подобрать выражения, своими словами он может ранить куда больнее, чем мечом. Оби-Ван так и ничего не сказал ему. Ни разу. Ни когда Энакин кричал на него. Ни когда ударил по лицу. Ни когда демонстративно подвергал сомнению каждое слово. Командование Сопротивления назначило их в пару для выполнения миссий и они так или иначе проводили друг с другом всё своё время. Умерли они тогда тоже вместе. Энакина пронзила световым мечом Гранд-Инквизитор. Кажется, её звали Рева. В любом случае, Оби-Ван разрубил её пополам, а потом сидя на коленях под бластерным огнём, баюкал в руках остывающее тело Энакина, пока, наконец, штурмовикам не удалось его застрелить. В некоторых жизнях у него хватает сил не обрывать связь разом, а отдаляться постепенно. Иногда они с Энакином становятся неплохими друзьями. Это ... неожиданно мучительно. Оби-Ван знает как Энакин стонет, когда он его трахает. Знает, как учащается его дыхание, если прикусить шею в правильном местечке. Знает выражение его лица во время оргазма. Это не позволяет ему сохранить тёплую отеческую улыбку, когда он стоит на месте свидетеля на тайной свадьбе Энакина и Падме. Она смотрит так, словно понимает, и это неожиданно разжигает в нём океан гнева. Он злится. Он хочет заставить её пожалеть о том, что она забрала Энакина. Оби-Ван ненавидит Падме так неистово, как не ненавидел даже когда она была тем, кто отдал Приказ 66. В этой жизни он соблазняет жену своего ученика. Они с Падме грязно и разнузданно занимаются сексом каждый раз, когда остаются наедине. Он унижает её и угрожает рассказать её мужу, пока грубо вгоняет свой член в мокрое пульсирующее лоно и не знает, отчего именно её так сильно ведёт – от мысли о разоблачении или от того, как он тянет её за волосы. Оби-Ван знает, что с Энакином у Падме всегда очень нежный секс. И что следы, которые он оставляет на ней, не успевают зажить до его прихода. Ему интересно, как она оправдывается. В тот раз во время родов из близнецов выживает только Лея, и это чертовски кстати. Любой, глядя на рыжеватый пушок, покрывавший голову Люка с самого рождения, смог бы понять, что едва ли Энакин имеет хоть какое-то отношение к этому ребёнку. Падме не умирает родами, но заканчивает жизнь самоубийством, когда Оби-Ван признаётся, что её муж мёртв. Его поражает, как можно так сильно любить и притом так бесстыдно изменять. От мысли о встрече с Падме из этого времени – пока что просто трагично юной королевой Набу, у него сжимается желудок. Она слишком много раз умирала у него на руках. В некоторых жизнях он ненавидел её слишком сильно. Особенно, когда Энакин уходил из Ордена из-за неё. Сейчас Энакин даже ещё не пришёл в Орден. Сейчас он где-то там, в Мос-Эспа, знакомится с Квай-Гоном. Оби-Ван не планирует спасать своего старого учителя от Мола. Обойдётся. Иначе Энакина ему в ученики не дадут.