Противоположности

      — Хватит! — с силой захлопнув крышку ноутбука, Тэхён вскакивает с дивана. — Надоело! Хватит, Чонгук!       — Что тебе надоело, м? — чёрные глаза смотрят с обидой.       — Мне надоело быть плохим! Быть неправильным!       — Так это ты у нас плохой? Правда? — наигранно распахнув губы, мужчина усмехается. — А мне, блять, не надоело?! Ты дальше своего ноутбука не видишь ни черта!       — Я работаю!       — А я нет?! — низко прорычав, Чонгук делает шаг, становясь ближе. — Я не работаю? А? — он вперивается взглядом в любимые глаза, что сверкают злостью. — Но я почему-то нахожу время для жизни. Поправочка — для нашей совместной жизни, сладкий.       — Ха! А я нет? Я не нахожу?! — его грудь быстро вздымается, словно ещё немного — и Тэхён взорвётся.       — Серьёзно?! Когда ты в последний раз ходил на мой бой? На тренировку? Или, может быть, на пробежку? Ах, погоди, — подняв палец вверх, Чон задумчиво смотрит на потолок, — точно! Ты же недавно обед мне в школу приносил! Как я мог забыть?       — А ты не знал, на ком женишься, м? — ухмыльнувшись, Тэхён, неожиданно бросается к мужу, тыча длинным пальцем в твёрдую грудь, обтянутую чёрной тканью футболки. — Не знал, что я ненавижу насилие?! Не знал, что я ненавижу спорт?!       — Сладкий, а твои прекрасные глаза где были, когда ты мне кольцо на палец надевал и клятву давал? — обманчиво нежный голос вызвал стаю мурашек, что пробежали по пояснице — Чонгук был в бешенстве. — Или ты в тот момент резко забыл, кто я?!       — Видимо, забыл. Как и ты забыл то, что женишься на художнике!       — Ага, забудешь тут, — отойдя от мужчины, Чон зло сверкнул глазами. — Твои кисти, краски и прочий хлам валяется по всей квартире! «Милый, всё будет в моей студии», — пародируя низкий голос мужа, он всплеснул руками. — Бесит!       — Хлам?! Бесит?! А меня не задолбали твои шмотки спортивные?! Твои гантели, о которые я вечно запинаюсь?! Сколько раз я просил тебя убрать их?! — громко втянув носом воздух, Тэхён подскочил к спортивной сумке мужа, из которой, как всегда, всё вывалилось и теперь лежало некрасивой кучей на полу. — Сколько раз я говорил тебе не кидать свою сумку где попало, а?!       Ярость внутри затмевала все здравые мысли. Он так долго молча терпел, что теперь, казалось, остановиться было невозможно. Достав боксёрские перчатки, которые сам подарил Чонгуку буквально пару месяцев назад, Тэхён подлетает к окну и, недолго думая, выбрасывает их вниз.       — Совсем в край ёбнулся?! — прорычав, Чон собирает кисти в ладонь, слыша треск дерева, и отправляет их следом. — Нравится?!       — Чонгук! — Тэхён практически бросается за ними, но его вовремя перехватывают сильные руки и прижимают к горячему телу. Развернувшись, он принимается лупить мужа по груди. — Ты выбросил единственное, что приносит мне радость в этой жизни!       — Что?       — Тренировки, бокс, школа — и так по кругу! Всё, чего я заслуживаю, это совместный ужин и секс раз в месяц, так?! — поднимает мокрые глаза на Чонгука. — Зачем ты брал меня в мужья?! Зачем издеваешься?!       — Я издеваюсь?! — расцепив руки, мужчина делает шаг назад, неверяще качая головой. — Ты с головой ушёл в свои картины и проекты! Тебе интересно всё, кроме меня! Ты хотя бы раз попытался понять мой мир?       — А ты мой?! Почему я должен, а ты нет?! Почему, Чонгук?! — громко всхлипнув, Тэхён попытался сделать вдох. До дрожи хотелось уткнуться лицом в родную шею, чтобы его привычно обняли и пожалели, но злость вспыхивала вновь и вновь. — Почему ты ни разу не ходил со мной на выставки? Когда ты в последний раз просто гулял со мной? Не звал на пробежку, а гулял!       — Чёрт, — зарывшись татуированными пальцами в волосы, он досадно усмехнулся. — Я и забыл, насколько мы разные.       — Может, нам стоит развестись? — прозвучало непривычно тихо.       — Что?! — взревев, Чонгук в два шага сократил расстояние и, подцепив чужой подбородок пальцами, всмотрелся в тёмные глаза. — Ты хочешь со мной развестись?! — злость мешала дышать и соображать. Хотелось унять её, сделать что угодно, лишь бы не выжигало внутренности. — Ты нашёл кого-то себе, так?       Он не видел расширившихся глаз, ярость затмевала всё, оставляя уродливые шрамы внутри. Его муж. Его Тэхён. Самый родной и близкий человек хочет от него уйти. Это не укладывалось в голове. Как? Почему? Что он сделал не так? Неужели он настолько плох? Или ему нашли замену?       Подняв взгляд, всё, что Чонгук видел — это чужие руки, что могли касаться его мужчины. Из груди рвался рык, пока ладони лихорадочно тряслись. Не глядя, он схватил первое, что попалось под руку — и через мгновение ваза с громким треском врезалась в стену, осыпаясь осколками на пол. Не помогло. Картинка всё ещё стояла перед глазами, словно его больное воображение хотело его уничтожить.       — Чонгук! Хватит!       Чужой крик донёсся как из-под толщи воды. «Нужно уйти», — мысль пульсировала в его голове. Нет, Чон знал, что никогда бы не тронул мужа, но сейчас не доверял самому себе.       — Нет! Ты не посмеешь бросить меня! — в стену рядом с Тэхёном прилетела кружка. Вновь послышался звон осколков.       — Чонгук! — в родном голосе слышалось отчаяние, но он не мог остановиться. Не сейчас. — Чонгук…       Хлопок входной двери заставил Тэхёна вздрогнуть и упасть на колени, больно ударяясь костями о твёрдый пол. Звенящая тишина давила, виски пульсировали, а сердце бешено колотилось. В голове словно на повторе повторялось любимое имя, пока губы шептали его в такт: Чонгук. Это имя было выжжено на сердце уже давно и стереть его было невозможно. Никто не смог бы заменить мужчину с самой нежной в мире улыбкой.       Они познакомились банально — в университете. С первого взгляда Тэхён понял, что этот парень точно не для него. Огромный, весь в чёрном и с забитой татуировками рукой. Стоило ему заметить, как Чон приезжает на учёбу на чёрном матовом мотоцикле — в тот же момент решил всю симпатию внутри спрятать, чтобы больно себе не делать. Вот только не учёл одного — Чонгук тоже его заметил. Заметил и завоевал. Раз за разом натыкаясь на отказ, он лишь ярче улыбался, как будто знал, что рано или поздно Тэхён станет его.       Тогда все вокруг твердили — разные. Друзья, знакомые, а позже и семьи смотрели с непониманием и интересом. «Как вы сошлись?» — этот вопрос им задавали больше сотни раз. Лишь их лучшие друзья смотрели с лёгкой улыбкой, знали, что Чонгук с Тэхёном нашли друг в друге нечто родное. То, благодаря чему пережили долгую учёбу, поездки на соревнования и выставки.       Разные. Тэхён художник, влюбившийся в искусство ещё в раннем детстве. Домашний ребёнок, любящий сидеть за книжками и рисунками. Несколько художественных школ, изрисованные стены, тонны скетчбуков и альбомов. Затем множество холстов с картинами, дорогие краски, любимая работа и, наконец, совместная квартира с любимым человеком, где у него была своя маленькая студия.       Разные. Чонгук боксёр, с малых лет занимавшийся спортом. Постоянные тренировки, режим и ещё раз тренировки. Соревнования, кубки, медали и вбитое в голову: «Ты должен быть первым». Протесты, которые оканчивались новыми татуировками и очередными загулами в клубах. Парень с кудрявыми волосами, что заставил остановиться. Окончание учёбы и успешная школа бокса, которую смог открыть на отложенные с побед деньги. А затем та самая квартира, которую они очень долго выбирали для двоих.       Разные. Но всегда находили компромиссы. Каждый день доказывали тем, кто не верил — да, мы всё ещё вместе. Противоположности, которые притянулись.       Трёхлетняя годовщина и кольцо на пальце Тэхёна, что повис на крепкой шее, шепча «да», пока сильные руки прижимали его ближе, а любимая улыбка расцветала на родном лице. Затем свадьба, где Чонгук ни на секунду не сомневался в правильности своего выбора, произнося клятву и целуя искусанные губы. Брачная ночь, в которую они любили друг друга до утра, вкладывая всю свою нежность в прикосновения.       Пять лет вместе. Приличный срок, верно? Но для Тэхёна любое проведённое вместе время казалось ничтожно маленьким. Хотелось быть рядом постоянно, но работа и тренировки отнимали всё больше и больше. Сначала несколько крупных проектов один за одним, что растянулись почти на полгода, а затем несколько месяцев соревнований. Они практически не виделись, довольствуясь звонками и сообщениями. Тоска по друг другу постепенно превращалась в злость. Они злились на работу, на разные ритмы жизни, на города, что разделяли их, но молчали, и вот к чему это всё привело — к злости друг на друга.       Тэхён так и сидел на полу, прижимая руки к груди. Всё, чего ему сейчас хотелось — это почувствовать родные безопасные объятия, поцелуй в макушку и нежное покачивание в сильных руках. Чонгук всегда успокаивал его именно так, позволяя прятаться в надёжной широкой груди. Но сейчас он был один. И это делало больнее всего.

• ────── ✾ ────── •

      Злость и ненависть на самого себя сдавливали изнутри, словно царапая острыми когтями внутренности. Он сбежал от Тэхёна, но от самого себя ему не укрыться. Хотелось вернуться, сжать любимое тело в объятиях, но Чонгук не мог. Не мог вновь смотреть, как делает больно своими словами, и не хотел видеть глаза, которые наверняка потухли. Его муж всегда смотрел на него с любовью и всепоглощающей нежностью, но… как будет смотреть теперь? Что он увидит в родных глазах, если сейчас вернётся? Ненависть? Презрение? Обиду? Нет, страх лицезреть всё это был сильнее него.       Чон шёл по улице быстрым шагом, не смотря по сторонам, и, кажется, его тело двигалось на автомате. Все его мысли занимал тот, кого он оставил там, дома.       В какой момент всё пошло не так? Когда появилась эта злость? Откуда она? Чонгук никогда не злился на Тэхёна. На отца, что всё детство пытался сделать из него идеального боксёра, на окружающих, что бросали на них взгляды и задавали ненавистные вопросы, на весь мир, когда не мог быть рядом с ним — да, но на самого Тэхёна — никогда.       С самого начала Чон любил его так бережно, словно этот мужчина состоял из хрусталя. Его муж всегда был для него всем. Дороже любых денег и времени. Так почему тогда сейчас он убегает? Почему убегает от того, кого любит всем сердцем?

• ────── ✾ ────── •

      Резко поднявшись с кровати, он встряхнул головой. Во рту был отвратительный привкус смеси алкоголя и сигарет, виски нещадно пульсировали, а руки тряслись. Еле разлепив опухшие глаза, Чонгук заторможенно огляделся. Спальня не его, квартира, видимо, тоже. За дверью раздавались знакомые голоса, и он облегчённо выдохнул — хёны.       Умывшись, Чон вышел из комнаты и, добравшись до кухни, тихо сел за стол.       — Рассказывай, — послышался голос, и перед ним оказалась чашка с кофе, — что случилось?       — Мы поругались, — подняв взгляд, Чонгук улыбнулся уголком губ: его хён стоял перед ним, явно недовольный ранним пробуждением и, скорее всего, отсутствием собственного мужа в квартире. — Где мой второй мини-хён?       — Уехал к Тэхёну, — от взгляда мужчины не укрылось то, как широкие плечи вздрогнули. — Чонгук, я не хочу из тебя вытягивать. Или ты просто так вчера приполз вусмерть ужратый сюда и принялся рыдать на коленях Чимина?       — Я что? — недовольно простонав, тот уткнулся в свои ладони. — Прости, хён.       — Ага. Я всё ещё жду, — сев напротив, Юнги мягко потрепал младшего по волосам, — что случилось, Гук-и?       — Я сам не понял, — заметив прищуренный взгляд, Чонгук поспешил объяснить: — Мы буквально поругались из-за херни. Я даже не помню, с чего всё началось.       — А чем закончилось?       — Разбитой вазой, выкинутыми кистями и перчатками. И моим уходом, — он встряхнул головой. — Я идиот, хён. Наговорил ему вчера всякого. Чуть в измене не обвинил…       — Тэхёна? В измене? — лисьи глаза шокированно распахнулись. — И правда идиот.       — Знаю. Я… просто устал, хён, понимаешь? Он вечно в своей работе, а если не в ней, то с картинами и…       — А ты нет? — Юнги смотрел на него, выгнув бровь. — Ты сам вечно в своей школе, а если не в ней, то на собственных тренировках. Скажи мне, ты хотя бы знаешь, что Тэхён свою выставку готовит? — увидев замешательство на лице Чонгука, он усмехнулся. — Ты обвиняешь его в том, что он вечно занят, а своей занятости не замечаешь?       — Но… Он мной тоже не интересуется!       — Тобой? Или боксом? М? — Юнги покачал головой. — А ты давно им интересовался? Его работой, картинами? Гук, то, что у вас разные увлечения — абсолютно нормально, но вы оба забыли то, из-за чего вы вместе, погрязнув в злости и спорах.       — Боже, — тихо простонав, Чонгук уткнулся лбом в сложенные на столе руки. — Как у вас с хёном это получается?       — Получается что?       — Ну, вы такие приторные всегда, будто вообще никогда не ругаетесь. Но вы ведь тоже абсолютно разные! — вскинув голову, он всмотрелся в хитрый прищур.       Юнги с Чимином были той самой парочкой из сопливых романов для школьниц. Мрачный и холодный профессор Мин и взбалмошный фотограф Пак (уже тоже Мин), похожий на одну большую зефирину. Окружающие всегда поражались их паре, но эти двое были вместе вот уже семь лет, и, если честно, Чонгук не может вспомнить ни одной их ссоры. Они всегда были рядом и смотрели друг на друга такими глазами, словно нет в этом мире ничего более прекрасного. На самом деле, где-то очень глубоко в душе он очень надеялся, что со стороны они с Тэхёном выглядели точно так же.       — Разные, — Юнги кивнул, — но мы любим друг друга. Поэтому нам пришлось смириться и свыкнуться с этой разностью, — он пожал плечами. — И вы тоже так умеете, просто вам нужно вспомнить, почему вы вместе. Ты ведь любишь его?       — Больше жизни, хён.       И Чонгук не врал. Тэхён с самого знакомства был для него всем. Другом, парнем, любовником и самым близким человеком. Тем, кому он нужен был любой: злой, уставший, разбитый. Его принимали всегда и в любом виде, не пытаясь исправить или изменить.       Мысль о том, что он не знал, что у любимого мужчины будет выставка, о которой тот так долго мечтал — приносила боль. Они разбежались по разным сторонам совместной квартиры настолько, что перестали делиться чем-то важным друг с другом. Раньше Чонгук знал всё — что Тэхён ел на завтрак, какие новые краски ему приглянулись и какой идиот заказчик в этот раз. Но сейчас… сейчас он понимает, что не разговаривал о чём-то с мужем уже давно. Не спрашивал банальное: «как дела?», не слышал вдохновлённые очередным пейзажем речи.       Юнги прав, он настолько погряз в своём негативе, что перестал думать о самом родном. Он словно сконцентрировался только на своей боли, будто он один бедный и несчастный, а Тэхён — главный злодей. Но… это ведь неправда. Только сейчас, сидя на кухне друзей, Чонгук понимал — они оба виноваты. Оба требовали того, чего не делали сами, выкрикивая «А я! А ты!»       Те слова про развод… Ох, его будто окатило холодной водой. Внутренности сжались и стало тяжело дышать. Он не мог думать ни о чём другом. Как это — жить без Тэхёна? На этот вопрос ответ он не знал. За все эти годы Чонгук настолько привык к тому, что его муж рядом, что по-другому уже просто не получится. Он привык, просыпаясь, видеть любимое, чуть помятое сном лицо и оставлять осторожные поцелуи на мягких щеках. Привык возвращаться домой, где его всегда ждут. Привык зарываться носом в кудрявую макушку и просто дышать родным запахом. И все эти «привык» Чонгук безумно любил и не представлял своей жизни без них.       Да, он знал, что его муж не любит бокс, и никогда не просил его ходить на его бои. Да и, если честно, это не столь важно. Гораздо важнее то, что Чон после каждой тренировки, после каждого боя бежал домой, где его ждали. Где его встречали влажным поцелуем горячих губ и вкусным ужином. Где перед сном ему делали массаж, разминая забитые мышцы. Где ему улыбались прекрасной квадратной улыбкой. Вот, что действительно важно.       И несмотря на то, что искусство ему было интересно так же, как его мужу бокс, Чонгук искренне любил слушать его. Наблюдать, как Тэхён рисовал, совершая волшебные движения своими длинными пальцами с зажатой в них кистью. Любил, когда его мужчина подбегал к нему, весь испачкавшийся в краске, и оставлял несколько поцелуев, а затем со злодейским смехом убегал обратно в мастерскую, и Чонгук понимал, что где-то на его лице явно остались цветные пятна.       Он любил, когда Тэхён забирался ему на спину, пока он отжимался, и начинал щекотно дышать в ухо, сбивая счёт. А потом смешно визжал, стоило Чонгуку поменять их местами и, забравшись под растянутую футболку, начать выцеловывать карамельную кожу, пока длинные пальцы со следами краски зарывались ему в волосы, приятно оттягивая пряди.       Любил, когда его мужчина приходил к нему на работу, ворча о том, что его непутёвый муж вновь забыл дома обед. В такие дни Чонгук мог бесцеремонно закрыть дверь в тренерскую и, усадив Тэхёна на стол, вклиниться между его ног и целовать, целовать, целовать. А после наблюдать, как тот пытается привести растрепавшиеся кудри в порядок, что-то бубня себе под нос и бросая якобы недовольные взгляды на неприлично довольного Чонгука.       Он восхищался любимым телом, что выгибалось в его руках так, словно его прикосновения — это благословение. Обожал ловить хриплые стоны с искусанных губ и впиваться пальцами в нежную кожу, оставляя после небольшие следы. Он никогда не мог перестать смотреть на Тэхёна, который после надевал одну из его рубашек и готовил завтрак, виляя обнажёнными бёдрами со следами его рук и зубов.       Чонгук любил, когда его муж забирался к нему в руки, беспомощно утыкаясь в широкую грудь, и что-то бормотал, жалуясь на всех и вся. Хотя он несколько раз видел, как Тэхён в пух и прах разносит тех, кто пытается перейти границы. Но именно рядом с ним он становился маленьким и хрупким, и Чонгук был готов на всё, чтобы подарить ему чувство защищённости и спокойствия.       В какой момент он забыл об этом? Почему перестал ценить то, что делал для него Тэхён? Как смог довести всё до этого?       — Судя по твоему лицу, ты что-то понял, так? — усмехнувшись, Юнги поставил на стол две тарелки с яичным рулетом и овощами.       — Я понял, что я полнейший придурок, который забыл, на каком шикарном мужчине он женат.       — Ох, помню, года четыре назад я понял что-то подобное, — услышав вопросительное мычание, старший объяснил: — Мы с Чимином тоже ругаемся, Гук, просто не доводим до такого. Когда-то и мы столкнулись с непониманием друг друга, когда каждый думает, что виноват второй.       — И как вы помирились? — большие чёрные глаза смотрели с надеждой.       — Я понял, что если буду и дальше злиться, то просто просру своё счастье. Так что я приполз к нему и долго вылизывал прощение, — хриплый смех раздался в тишине, стоило Юнги увидеть сморщившееся в отвращении лицо. — Но прежде мы поговорили. Разговор, Чонгук. Ты же знаешь, что многое решается словами через рот. Так что приводи свои мысли в порядок и иди к нему. И верните мне моего мужа уже наконец.

• ────── ✾ ────── •

      Он проснулся от шума на кухне и, попытавшись потянуться, свалился на пол с глухим стоном. Поясница ныла, ноги затекли, а сам Тэхён замёрз. Поднявшись в вертикальное положение, он с сомнением смотрел на диван, на котором, видимо, и спал.       — Доброе утро, — улыбчивое лицо появилось в дверном проёме. — Иди умывайся и приходи на кухню, будем завтракать.       Натянув улыбку и кивнув, Тэхён прошмыгнул в ванную и, уставившись на своё отражение, недовольно скривил губы. На голове гнездо вместо волос, а глаза красные и опухшие. Он выполнял все действия на автомате, пока рой мыслей кружил в голове. «Если Чимин здесь — значит, Чонгук у них дома», — это простое открытие помогло дышать чуть легче. Одной частью головы Тэхён понимал, что его муж бы не отправился куда-либо, кроме квартиры друзей, но вот вторая… вторая полночи транслировала картинки избитого пьяного Чонгука, валяющегося в какой-нибудь подворотне.       Умывшись, он попытался расчесать свои волосы, но так и застыл с расчёской в руке. «А что если Чонгук не вернётся?» — мысль больно ударила по нему, заставив внутренности сжаться, вызывая неприятный спазм. Они ссорились и раньше, и даже уходили проветрить голову, но никогда не ночевали по раздельности из-за этого. Вчера Тэхён до самого рассвета просидел, прислонившись к дивану, в надежде, что входная дверь откроется и появится тот, кого он так сильно ждал.       Он ненавидел просыпаться один и, отчасти, был даже рад, что заснул не в спальне. Холодная постель приносила ему дискомфорт, ведь, даже несмотря на разные режимы, Чонгук всегда будил его нежными поцелуями и объятиями, позволяя зарываться в свою шею и греться о горячее тело. Тэхён любил так просыпаться, но особенно ему нравилось, когда всё перетекало в ленивый утренний секс, наполненный нежностью.       Встряхнув головой, он быстро принял душ и, завернувшись в огромную клетчатую рубашку мужа, зашёл на кухню, где вовсю орудовал Чимин.       — Чонгук, если что, у нас, — кивнув чему-то своему, тот поставил на стол тарелки. — Я ещё вчера тебе сообщение хотел написать, но этот кроль вцепился в меня и не отпускал.       — Вцепился? — Тэхён с беспокойством в глазах смотрел на друга.       — Спокойно. Он просто приполз к нам пьяный и немножко пострадал на моих коленях, — он пожал плечами. — Потом вырубился, и Юнги утащил его в гостевую.       — Ясно.       — Тэхён-а, — дождавшись, пока на него посмотрят, Чимин продолжил: — Что у вас случилось?       — Ты когда поднимался, не видел внизу перчатки?       — Эм, ты про боксёрские? — получив кивок, он с подозрением взглянул на него. — Нет. Но Чонгук вчера пришёл с ними к нам, а ещё в кармане куртки у него кисти были. Видимо, твои.       — Да. Мои, — опустив голову, Тэхён без интереса ковырялся в тарелке, аппетита не было, — плевать на кисти. Главное, что он перчатки забрал.       — Поговори со мной, — сев рядом, Чимин притянул друга к себе, позволяя уткнуться в своё плечо. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.       — Тут нет чьей-либо стороны, как и нет того, кто прав. Мы оба правы и виноваты одновременно, — покачав головой, мужчина сильнее прижался к Чимину. — Поругались из-за какой-то ерунды, а по итогу он ушёл.       — Расскажешь?       — Да нечего рассказывать, Чимин-а. Мы, как два упёртых барана, начали доказывать друг другу, кто более несчастный, — раздался тихий всхлип. — Я ушёл в свою работу, он в свою.       — Вы просто соскучились, вот и разозлились.       Тэхён знал, что он прав. У них всегда было так. Всегда было мало друг друга, но раньше они находили время, отменяли другие планы, лишь бы побыть вдвоём. Но не в этот раз. У Чонгука были важные соревнования, которые он никак не мог пропустить, а Тэхён не смог поехать с ним из-за крупного проекта, из-за которого приходилось торчать в офисе несколько дней в неделю. Вот и получилось так, что они не виделись более двух месяцев.       И тогда, когда, казалось бы, можно было выдохнуть, ему предложили собственную выставку. Небольшую, но полностью его. У него никогда не было цели стать знаменитым художником, он любил быть именно таким — домашним, непопулярным, но с душой. Тэхён обожал делиться своим творчеством, и выставка была идеальным вариантом. Но её организация занимала колоссальное количество времени, уничтожая все попытки Чонгука быть рядом.       Первым камнем преткновения стало утро, когда муж попытался разбудить его пораньше, чтобы провести время вместе. Ох, Тэхён рвал и метал, ведь никак не мог понять, почему его мужчина не думает о том, что он полночи просидел за проектом? Почему его будят так рано, хотя он ненавидит вставать раньше обеда? И только сейчас Тэхён понимает — Чонгук просто хотел побыть с ним, ведь раньше тот никогда не пытался перестроить чужой режим под себя, с пониманием относясь к мужу.       Но сегодня ночью Тэхён был готов пообещать вставать хоть в восемь, хоть в семь утра, лишь бы Чонгук вернулся домой. Лишь бы обнял, прижал к себе и не отпускал, согревая своим теплом. Хотелось получить нежный поцелуй в кудрявую макушку, а после — мягкие касания губ по всему лицу. Он не мог уснуть без любимых рук и горячего тела рядом. Не мог уснуть без чужого сопения, которое обычно доносилось откуда-то сверху, и без тихого бормотания, что иногда складывалось в слова.       Почему Тэхён настолько зациклился на себе и своих картинах, что абсолютно упустил всё то, что происходило прямо под носом?       Всё, чего он хотел сейчас — это чтобы Чонгук вернулся домой. Его любимый мужчина, что таскал тубусы и холсты, ждал часами рядом, пока он в очередной раз писал очередную картину, и заставлял есть, напоминая, что организму духовной пищи недостаточно. Его муж, что отменял тренировки и занятия, лишь бы уложиться в чужой график и побыть вместе, в сотый раз пересматривая его любимый фильм. Человек, что по несколько десятков минут мог стоять рядом и просто ждать, пока Тэхён вдохновлялся очередным деревом или закатом. Его Чонгук, что всегда поддерживал и был для него тем самым убежищем в этом жестоком мире.       Он хотел вновь утонуть в любимых чёрных глазах. Распасться на атомы в сильных руках и почувствовать горячие губы на своей коже. Хотел сгорать от чувств рядом с Чонгуком и выгибаться навстречу всем телом. Готов был раз за разом сходить с ума от низких, рычащих стонов и задыхаться от тяжёлого запаха терпкой кожи. Хотел вновь и вновь чувствовать его рядом, пропадая в их общем сумасшествии.       — Я предложил ему развестись, — тихий голос раздался в тишине квартиры.       — Ты предложил что?       — Эмоции, — пожав плечами, Тэхён поднял взгляд, — руководили. Я никогда не думал о разводе.       — И что на это ответил Чонгук?       — Подумал, что у меня кто-то есть, — покачав головой, мужчина горько усмехнулся. — Да я даже не смотрю ни на кого с тех пор, как мы с ним познакомились…       — Тэ, ну ты сам-то подумай — вы с ним вместе пять лет, за которые ругались-то от силы раз десять, а тут ты говоришь ему про развод, — Чимин нахмурился. — Я не думаю, что он действительно считает тебя способным ему изменить, просто, скорее всего, это первое, что пришло ему в голову. А вообще вам надо поговорить, — достав телефон и увидев сообщение от мужа, он слегка улыбнулся, — и Чонгук уже едет сюда.

• ────── ✾ ────── •

      Он не помнит, когда в последний раз так нервничал. Длинные пальцы слегка дрожали, пока сам Тэхён наматывал круги по комнате. Отчасти ему было даже смешно: так волноваться из-за прихода того, кто живёт в этой квартире вместе с ним, но… он не знал, чего ожидать. Ругаться не хотелось, как и что-либо выяснять. Тэхён хотел просто повиснуть на своём муже и остаться так на ближайшую вечность, лишь бы в его руках.       Тихий сигнал электронного замка прозвучал в тишине, заставив вздрогнуть. Шуршание одежды, быстрые шаги — и Чонгук застывает в паре метров от него. Широкая грудь быстро вздымается под всё той же чёрной футболкой, ладони сжаты в кулаки, а тёмные глаза бегают по его лицу, пытаясь распознать эмоции.       Чон видит искусанные губы, что слегка распахнулись, позволяя сделать полноценный вдох. Мягкая рубашка, в которую Тэхён запахнулся так, будто замёрз, съехала с одного плеча. Тёмные кудри в своём, хаотичном порядке, а чуть опухшие глаза с жадностью смотрят в ответ.       — Тэхён-а, — последний звук тонет в объятиях, когда тот буквально врезается в него, вжимаясь всем телом, — прости меня, мой маленький. Слышишь? Прости меня.       — Поцелуй меня, — Тэхён отрывается от крепкой шеи и, подняв голову, смотрит просяще, пока влага собирается в его глазах. — Умоляю, поцелуй.       Наклонившись, Чонгук прикасается к любимым губам, тихо выдыхая в них. Наконец-то. Прошла всего ночь, но словно его не было рядом очень, очень долго. Он вжимает хрупкое тело в себя, пока их языки находят друг друга, сплетаясь вместе. Они целуются долго. В квартире слышны лишь тихие всхлипы и влажные звуки соединяющихся губ.       Опустив ладони на бёдра и чуть присев, Чон поднимает мужа на руки, вынуждая скрестить длинные ноги на спине. Тэхён дрожит в его руках, прижимаясь ближе, и пытается потереться об него, не разрывая поцелуй.       — Мы не должны решать проблемы сексом, — Чонгук практически рычит в покрасневшие губы, неся хрупкое тело в спальню.       — Мы поговорим, обещаю, — он улыбается. — Но для начала дай мне почувствовать тебя.       Чонгук никогда не мог ему отказать. Поэтому, мягко опустив Тэхёна на постель, нависает сверху, впитывая в себя родные черты.       — Я так соскучился по тебе, — он говорит тихо, не прекращая прикасаться губами к нежной коже. — Ты моя драгоценность, — спускается поцелуями на шею, — самый потрясающий, — распахнув рубашку, его руки заползают под домашнюю футболку, оглаживая чувствительные бока.       Тэхён громко стонет от прикосновений горячих ладоней и расслабляется, позволяя Чонгуку делать всё, что угодно. Рука взлетает к лицу, и он закусывает кожу на костяшках, стоит мужчине стянуть с него верх и вобрать в рот горошину соска, нежно сминая ту губами. Чонгук играет с ней, пальцами проходясь по впалому животу, чуть сжимая мягкую кожу.       — Убери-ка ручку, сладкий, — оторвавшись от соска, он любуется опухшим комочком и, высунув язык, облизывает его, наслаждаясь мурашками на карамельной коже. — Стони для меня. Ты же знаешь, я люблю слышать твой голос.       Чонгук подтягивается выше, стягивает с себя футболку и тихо рычит от соприкосновения кожи о кожу, впиваясь мокрым поцелуем в искусанные губы. Он сходит с ума от податливости своего мужчины. Ему хочется обласкать это прекрасное тело, оставить поцелуй на каждой родинке и пройтись пальцами по каждому сантиметру нежной кожи.       Отстранившись, Чонгук спускается ниже, не прекращая покрывать любимого поцелуями. Дойдя до резинки домашних штанов, он лижет под пупком, забираясь в него кончиком языка, и чуть прикусывает, чувствуя, как Тэхён под ним вздрагивает, а твёрдый член упирается в подбородок.       Аккуратно стянув штаны, Чонгук опускается на пол и берёт чужую стопу в ладонь, прижимаясь губами к выделяющейся косточке. Он поднимается поцелуями выше, проводя тот же путь языком, оставляя влажную дорожку, по которой бегут мурашки. Руки Тэхёна блуждали по простыне, стараясь за что-то ухватиться, пока Чонгук не вложил свою ладонь в чужую, переплетая их пальцы.       Добравшись до бёдер, он чуть раздвинул их и, устроившись между ними, оставил поцелуй на тут же поджавшихся яичках, наслаждаясь гладкой, вкусной кожей. Его руки аккуратно сжимали всё, до чего дотягивались, блуждая по желанному телу, пока Чон выцеловывал внутреннюю сторону бёдер, вдыхая сладкий запах, исходящий от карамельной кожи. Проведя кончиком носа, он повторил прикосновение губами, стараясь передать всю ту нежность, что плескалась в нём.       Тэхён вздрогнул, стоило влажным пальцам прикоснуться к колечку мышц, мягко надавливая, но не проникая внутрь. Чонгук нежно массировал вход, расслабляя его, и выцеловывал подрагивающие бёдра. Тэхён млел в сильных руках, позволяя смазанному пальцу проскользнуть в него.       Он чувствовал всю нежность и любовь, которыми одаривал его муж. Не выдержав, Тэхён приподнялся на локтях, протянул руку и потянул Чонгука на себя, желая увидеть чёрные глаза. Его мужчина был великолепен: губы покраснели, взгляд блестел, мышцы были напряжены, а на руках вздулись вены. Безумно прекрасен. И весь его.       Ухватившись за сильную шею, Тэхён притянул его ближе и впился в губы, сразу пропуская чужой язык в рот и прикусывая его кончик, вызывая тихий смех, но тут же протяжно простонал, почувствовав второй палец, аккуратно входящий в него. Чонгук растягивал нежно, не торопясь. Каждым своим движением стараясь доставить лишь удовольствие.       Тэхён подмахивал бёдрами, насаживаясь на длинные пальцы, кончики которых упирались в простату. Горячие руки были словно везде: сжимали мягкие бока, пощипывали соски, гладили дрожащие бёдра и мяли упругие ягодицы. Чонгук прикасался безумно бережно, пока Тэхён мысленно молился на этого мужчину, который всегда любил его именно так: нежно, долго и со вкусом.       Когда третий палец протолкнулся к остальным, растягивая нежные стенки, он откинул голову на подушку, громко выстанывая любимое имя:       — Гук-и, — Тэхён практически скулил, — я готов, пожалуйста.       — Сладкий, — Чонгук с вожделением смотрел, как его пальцы исчезают в покрасневшей дырочке, — как же мне этого не хватало.       — М-мне тоже, — он вновь простонал. — Милый, не медли, пожалуйста.       Отстранившись, Чонгук стянул с себя штаны и навис над хрупким телом, тут же чувствуя ноги на своей спине. Вылив смазку на член, он, придерживая его у основания, осторожно толкнулся, следя за эмоциями на любимом лице.       Глаза Тэхёна закатились, изо рта вырвался громкий стон, а ногти впились в широкие плечи. Толстый член входил медленно, но не причинял ни капли боли, даря только наслаждение и чувство идеальной заполненности. Любовь чувствовалась в каждом движении, в каждом толчке и прикосновении. Чонгук целовал, не срываясь на бешеный темп. Он брал нежно, проезжаясь по простате и давая прочувствовать каждую венку на своём члене. Из головы Тэхёна пропали все мысли, он мог лишь стонать, позволяя своему мужчине наслаждаться переливами его голоса.       Внутри было тесно и горячо. Тэхён идеально принимал его. Прижимался ближе и постанывал на ухо, цепляя зубами серьгу в мочке. Хрупкое тело выгибалось в сильных руках. Длинные пальцы сжимали кожу на спине, а мягкие бёдра дрожали, отзываясь на каждый толчок. В голове было пусто, в мыслях — только Чонгук. Возбуждённый член тёрся между телами, пачкая предэякулятом влажную кожу и доставляя дополнительную стимуляцию.       Почувствовав тепло внизу живота, Чон просунул руку и, аккуратно сжав чужой член, принялся надрачивать, стараясь попадать в такт толчкам. Ощутив чуть шершавую ладонь, Тэхён сильнее прогнулся в спине, открывая тонкую шею, и тут же вскрикнул от слабого укуса в её основание. Он обожал, когда муж вот так метил его. Маленькие красные пятна наверняка расстилались на груди. Волна удовольствия разошлась по телу, и Тэхён, простонав, кончил, выплёскивая сперму себе на живот.       Ребристые стенки сжимались, принося наслаждение. Чонгук смотрел, как карие глаза закатываются, а лицо искажается в удовольствии. Тэхён цеплялся за него, подрагивая от чувствительности. Движения бёдер стали хаотичными, короткие ногти царапали его плечи, а на ухо звучали хриплые стоны, подводя Чонгука к краю. Не выдержав, он, совершив ещё несколько толчков, вышел из сокращающейся припухшей дырочки и излился на впалый живот, смешивая их сперму.       Оставив поцелуй на покрасневших губах, Чон дотянулся до тумбочки и, достав салфетки, принялся методично стирать следы их любви с нежной кожи, мешая прикосновения ткани с поцелуями.       — Гук-и, — дождавшись, пока мужчина закончит, Тэхён устроился на горячей груди, — хочу, чтобы ты знал — я никогда не думал о разводе.       — Честно?       — Честно. Милый, ты же знаешь, что я люблю тебя, — завозившись, он взглянул в чёрные глаза. — Мне плевать на то, насколько мы разные. Просто я хочу, чтобы мы оба не забывали о том, почему мы вместе.       — Я никогда об этом не забывал, — Чонгук прикоснулся губами ко лбу. — Я не буду просить тебя полюбить бокс, но, пожалуйста, давай вновь начнём проводить больше времени вдвоём. Я смогу перенести некоторые вечерние занятия, а соревнования не планируются, так что…       — А если и запланируются, то я поеду с тобой, — Тэхён улыбнулся, смотря на по-детски счастливые глаза мужа. — Я в ближайшие дни завершу проект и возьму небольшой отпуск. Хочу побыть с тобой.       — Подстроюсь и тоже возьму парочку выходных. Мы давно не проводили по полдня в постели, — мужчина практически мурчал, водя кончиком носа по влажной шее.       — М-м-м, звучит слишком заманчиво… Предлагаю начать прямо сейчас…

• ────── ✾ ────── •

      Небольшая кухня была залита ярким солнцем. Полупрозрачный тюль колыхался от ветра, что попадал через открытое окно. Из колонки играла какая-то популярная песня, кажется, что-то про любовь. С улицы были слышны крики детей и лай собаки, пока двое на этой кухне наслаждались друг другом.       Вчера они довольно поздно вернулись из галереи. Чонгук весь вечер обнимал мужа за талию и ловил завистливые взгляды, всем своим видом показывая: «Этот мужчина мой». Он так гордился и восхищался им, что не мог даже представить, что всё могло быть по-другому. Тэхён заслуживал всего этого. Всех взглядов, интервью и фото. Его нарекли «Восходящей звездой мира искусства», и Чонгук был полностью с ними согласен.       Тэхён сидел на столешнице, пачкая голые бёдра мукой, и подставлял шею под горячие поцелуи, водя пальцами по обнажённой спине. Родные руки сжимали его талию, прижимая ближе к сильному телу, а где-то справа от него, в духовке, румянились кексы, которые они решили приготовить по рецепту Чимина. Кажется, сейчас Тэхён понимал, почему друг настойчиво советовал им устроить совместную готовку, ведь пробовать что-то из рук друг друга, облизывая пальцы, и нежно покусывать мягкие губы, испачканные в шоколаде, было явно по нраву им обоим.       Они растворялись друг в друге, зная: то, что они разные — не мешает им быть счастливыми вместе.