Человеку нужен человек

      2007 год, 3-ий класс, ему 9.       Дети ещё не понимают взрослых отношений, они просто понимают, что с кем-то играть интересней.       В 9 лет он испытал эту странную тягу к человеку своего же возраста. Девочка, черноволосая с карими глазами. Черён. С милой улыбкой постоянно подбегала к нему на перемене и пыталась вовлечь в догонялки.       Шумно, дети словно сумасшедшие в этой толпе, но он выделяет только её смех, смотрит на её улыбку и хочет продлевать моменты, когда её ладони касаются его. Такое весёлое, беззаботное и хаотичное время.       Чуть позже, лет в 12, появились компании и лютое отторжение любого намёка на отношения, да даже просто дружбу с противоположным полом. Все смеялись, если не так посмотрел на кого-то, группировались в небольшие гендерные стайки и, хихикая, будто обвиняли в любых подозрениях на симпатию к кому-либо.       Оказалось, они жили недалеко, всего в 44 шагах друг от друга, но на разных улицах. Место, где они выросли, необычное и, можно сказать, трёхслойное. Поселение вдоль озера, а с другой стороны — горы. Поэтому улицы расположены на разных уровнях: есть нижняя, а есть верхняя. Она жила на верхней, ближе к лесу. Он жил на нижней, недалеко от озера.       В подростковом возрасте люди странно выражают свою любовь, они выворачивают её наизнанку. Ревность, потеря репутации, гормоны — всё это смешивается в оскал, грубость, насмешки. Именно так требуется внимание друг к другу.       Они стали гулять, всё ещё компаниями, всё ещё шутя друг над другом на грани жестокости и пошлости. Но, видимо, незаметно для самих себя, сближались.       И вот Минхо 13 лет. И после долгой вечерней прогулки они остаются наедине. Все друзья, как сговорившись, расходятся. Она сидит на качелях.       Синяя зимняя куртка с чёрным и пушистым мехом обрамляет лицо. Она без шапки, как и Минхо, ведь зачем подросткам эти ненужные тряпки на голове? Он стоит сзади качелей, немного подталкивает её для движения. Её длинные волосы распущены. Он не видит её лица, а сердце начинает марафон. Оно и так неспокойно рядом или во время дум о ней, но сейчас побивает все рекорды.       Минхо решается, внешне выглядя так, словно готов выдать очередную шутку, а внутри будто собирается нырять в прорубь.       — А тебе нравится кто-нибудь? — одновременно интересно и страшно. Задав этот вопрос, он улыбается, но руки начинают подрагивать, и он кладёт их на качели, по обе стороны от неё.       — Конечно нравится, — её голос не громкий, но в вечерней тишине такой чёткий, что руки начинают потеть.       — А кто? — её тихий смех разрезает вечер и непонятную волнующую атмосферу вокруг. — Я его знаю?       — Знаешь. — так уверенно произнесено, это явно кто-то из одноклассников, может даже из их небольшой компании. Почему-то в голову сразу приходит Хёнджин, лучший друг. Красивый, высокий и постоянно хвастающийся, что переспал с такой-то или такой-то девчонкой, который почти каждый день влюбляется в новую девушку, а на деле даже не целовался ни разу.       — Это Хёнджин?       — Что? Ахах, нет, боже.       — Сынмин? — ещё один друг из их компании. Обычно неразговорчивый и тихий, добрый до невозможности, умел шутить так, что все окружающие сразу весело смеялись, даже Минхо. Кто как не он?       — Нет, — принимая правила игры в угадайку, весело отвечает Черён. Он начинает перечислять всех парней-одноклассников и даже захватывает некоторых с параллели, и на всё слышит отрицания.       — Я не понимаю, я уже всех перечислил. — Минхо действительно устал, мозг от напряжения почти перестал соображать. Он даже не заметил, что стал ходить взад и вперёд, пока перечислял имена.       — Ты перечислил всех, кроме одного. Себя. — медленно и неуверенно произносит Черён и вся будто скукоживается на миг.       А у него после этих слов будто сердце останавливается, а после начинает стучать с такой силой, с какой, казалось, невозможно.       — Я? Тебе нравлюсь я? — он чувствует себя застигнутым врасплох, ощущает радость, смятение и неверие, смотря на её спину, и пытается понять: смеётся ли она? Это ведь не шутка, ему не послышалось?       — Да. Мне нравишься ты. — она медленно поворачивается, смотрит на него в упор и с таким же волнением ждёт реакции.       Минхо путается в словах, понимая, что происходит какой-то поворотный момент в его жизни, говорит, что она ему тоже нравится. Садится рядом на качели, и они разговаривают, делятся эмоциями и неловкими взглядами.       Теперь, рядом, он видит, как она нервно закусывает губу, как что-то крутит в руках, периодически засовывая их в карманы и вынимая обратно. Как мило смущается, рассказывая очередную историю про него и объясняя, что она чувствовала в тот момент. Он понимает, что ей, как и ему, стоило огромных усилий признаться сейчас. Минхо вспоминает, что должен быть, хотя бы выглядеть, сильнее, и берёт её за руку.       — Давай встречаться? — он говорит это громко, будто на выдохе перед очередным прыжком под воду. Её милые щёчки ещё больше заливаются румянцем, и она кивает.       — Давай.       Они озаряют друг друга улыбками. Всё будто на своих местах. Так трепетно и нежно. Он провожает её до дома. Они неловко мнутся, не зная, как правильно попрощаться.       — До завтра? — с не скрываемой надеждой в голосе спрашивает её Минхо.       — Да, до завтра. — улыбаясь, помахав рукой, Черён скрывается за калиткой.       Он разворачивается, спеша к себе домой, в обычную квартиру на втором этаже двухэтажки. Окрылённый, радуясь всему вокруг, он думает о будущем, где видит себя и рядом её. Видит так ярко и живо, что не обращает внимание на какой-то недооформившийся ком в груди, заглушая все маячившие на горизонте дурные мысли.             Минхо будто летит навстречу светлому и прекрасному, абсолютно точно уверенный, что этот свет никогда не обожжёт, не отвернётся, не предаст. Он ещё не подозревает, что в этой истории является мотыльком.