Boyfie

Утро. Что может быть прекраснее выходного дня, когда не нужно зубрить материалы в университете и проводить лучшие моменты жизни за нудными занятиями? Или того хуже — пахать на работе от смены до смены за гроши. Ведь простого студента без высшего образования нигде не ждут, кроме как в помощниках на убогой заправке или в официантах. Просыпаться не под назойливый трезвон будильника, а вставать, когда захочется — это ли не счастье? Время близится к часу дня. После еженедельного пятничного веселья проснуться в такой час было не грехом, а заслуженной наградой. Тэхён, потирая заспанные глаза, направился в сторону ванной комнаты, не забыв прихватить полотенце. Зайдя в душ, он включил теплую воду, наслаждаясь тем, как струи смывают остатки сна. Этот момент был именно тем, что ему нужно — немного спокойствия после бурной ночи. Альфа наугад схватил флакон нового шампуня, не обращая внимания на странный запах, напоминающий смесь цветов, мандарина и чего-то химически-приторного. «Интересно, неужто новая марка?» — пронеслось в голове, пока он выдавливал немного средства на ладонь и начинал массировать затылок. Необычный аромат витал вокруг, но Тэхёна это не смутило — в их доме часто появлялись новые вещи. Однако вскоре альфа заметил неладное: волосы начали выпадать с пугающей легкостью. Огромный клочок остался прямо на ладони. — Какого хрена? — закричал Тэхён, наклонив голову, чтобы рассмотреть средство. Только сейчас он обратил внимание на текстуру: это был не прозрачный гель, а вязкий, густой крем. Запах стал невыносимо резким. Сердце забилось чаще, когда пришло осознание — его волосы безжалостно исчезали под действием этого «шампуня». Смятение охватило его. Тэхён быстро включил воду на полную мощность, надеясь смыть химию. Из душа выползало облако пара, а вместе с ним росла и тревога. Весь утренний покой растворился. Тэхён, с сердцем, колотящимся от ярости, отчаянно смывал средство, борясь с паникой. Он не мог поверить, что кто-то поступил так подло. Заменить шампунь кремом для депиляции. Ужасный крем, который он по ошибке нанес на голову, начал свое разрушительное действие. Наконец, смыв остатки крема, он взглянул в зеркало. Сначала показалось, что спереди всё нормально, но стоит повернуть голову… Сзади, где раньше росли густые пряди, теперь зияла пустота. Осталось лишь несколько тонких волосков. В центре головы образовалась маленькая лысина, а по бокам неприлично вздымались уцелевшие пряди. — Нет, нет, нет, Господи! — произнес некогда неверующий альфа, в ужасе прильнув к зеркалу. Его охватило чувство полной безысходности. Казалось, само время остановилось, чтобы высмеять его неудачу. Он закрыл глаза и безмолвно помолился всему, что могло его слышать. В этот момент за дверью раздался негромкий смешок. — Ах ты, четырехглазый… — пробормотал Тэхён, осознавая, что с этой лысиной их ждут «незабываемые» приключения. Запыхавшись и едва удерживая полотенце на бедрах, альфа выскочил из ванной. В голове крутилась одна мысль: поймать виновника и «отблагодарить» по заслугам. — А ну иди сюда, четырехглазый! — крикнул Тэхён, уверенно направляясь к младшему. — Ох, я был прав! Ты выглядишь как вылитый напыщенный индюк, которому выщипали перья на День благодарения! — со взрывом смеха ответил парень, ловко уворачиваясь. Чонгук знал, что у него есть преимущество, пока Тэхён вынужден придерживать полотенце, державшееся на честном слове. — Я тебе устрою День благодарения, только попадись! — Тэхён предпринял попытку перехватить его, но омега юркнул в сторону. — Больше не будешь пользоваться моим шампунем! — Мы купили его из общего бюджета! — недовольно возразил альфа и, наконец собравшись с духом, схватил ближайшее одеяло, чтобы накинуть на плечи. — Это шампунь для омег! — не унимался младший, хитро сверкая глазами. — Вредина! — Индюк! — Истеричка! — Собака сутулая! — Очкарик! — Баран тупой! — Можешь только перечислять животных и кто из нас тупой ещё?! — И вам прекрасного субботнего дня, дорогие мои, — раздался сонный голос Хосока из дверного проема. Старший альфа стоял, протирая лицо руками, пока Тэхён кутался в одеяло, а его брат стоял, победно скрестив руки на груди. — Что опять произ… о Боже… — Хосок запнулся, увидев то безобразие, которое устроила на голове друга его «кровинушка».

***

Всего лишь несколько месяцев назад, Тэхён думал, что прибытие омеги в их квартиру — это благословение. Он представлял себе уют, чистоту, порядок и всегда горячую еду. Ох, как сильно он ошибался. Тэхён с ранних лет рос без родителей. Единственный сын в семье Ким, он был воспитан бабушкой, которая стала для него и родным человеком, и опорой. С детства он стремился учиться, чтобы в будущем обеспечить ей достойную жизнь. Он был прилежным учеником, а его главной мотивацией была любовь к бабушке. В школе Тэхён подружился с Чон Хосоком — альфой с удивительной харизмой. Их связь стала настолько крепкой, что они стали назваными братьями. После школы оба поступили в Сеульский национальный университет, Тэхён выбрал менеджмент, а Хосок — информационные технологии, потом оба отслужили в армии. Несмотря на разные факультеты, они были неразлучны. Работали на подработках, стараясь заработать на жилье и еду. На втором курсе Хосок убедил родителей помочь им купить квартиру в Сеуле. Это стало огромным шагом к независимости. Тэхён больше не переживал об аренде, а сэкономленные деньги отправлял бабушке. Она, несмотря на возраст, продолжала продавать домашнее варенье, и Тэхён гордился тем, что может ей помогать. Так прошли два насыщенных года, наполненных учебой и редкими вечеринками. Идиллия их холостяцкой жизни была подорвана, когда в их университет поступил младший брат Хосока — юный омега Чонгук. Альфы были не против нового жильца, надеясь на уют. Тэхён помнил Чонгука милым «одуванчиком» из детства: пухленький паренек в круглых очках, который всегда встречал их после школы с аппетитной выпечкой. Он был не по годам умным и часто помогал старшим с уроками. Последний раз они виделись, когда омеге было четырнадцать — тогда он провожал брата на учебу и горько плакал. Но тот милый образ навсегда остался в прошлом. На вокзале Тэхёна встретил совсем другой Чонгук. Изящный омега с вьющимися белыми волосами и убийственным взглядом. Хосок не смог встретить брата из-за работы, и примчавшийся с опозданием на час Тэхён сразу попал под обстрел этого холодного взора. От одного взгляда омеги в круглых очках по телу Тэхёна тогда прошла мелкая дрожь. Сердце забилось быстрее, а в голове промелькнула мысль: спокойная жизнь закончилась. Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Хосок часто повторял, что его младший брат обладает редким талантом сводить с ума одним лишь взглядом, и теперь альфа на собственной шкуре ощутил всю мощь этой «магии». Перед ним стоял омега, словно только что сошедший с обложки глянцевого журнала. Его стильный длинный плащ подчеркивал изящную фигуру, а белоснежные волосы мягко струились по плечам. Яркие глаза искрились недовольством, но даже это не могло скрыть его красоты: детские черты лица превратились в точеные скулы, идеальный носик и розовые губы «бантиком», на которых Тэхён заметил легкий блеск. Даже круглые очки больше не казались нелепыми — теперь они добавляли образу особого шарма. Под тяжестью этого пронзительного взгляда Тэхён замялся. Когда молчание стало почти невыносимым, он собрался с духом и сделал шаг вперед. — Э-э, может, я помогу тебе с сумками? — предложил альфа, искренне надеясь на ответную улыбку или хотя бы каплю тепла. Но Чонгук лишь сильнее нахмурил брови. — Я справлюсь сам, — бросил он через плечо. Голос звучал грубо, холодно и не терпящим возражений. Тэхён замер. Он был готов оправдываться за опоздание, объяснять ситуацию и даже долго извиняться, но этот ледяной прием выбил его из колеи. Он не мог не заметить, как губы омеги сжались в тонкую линию, а в воздухе, смешиваясь с его ароматом, отчетливо почувствовались горькие нотки. — Я просто хочу помочь, — не отступал альфа, стараясь говорить максимально мягко. — До парковки идти прилично. — Мне не нужна твоя помощь, — отрезал парень, даже не обернувшись. Он зашагал вперед, оставив растерянного альфу одного посреди вокзальной суеты.

***

С того самого дня в их доме не было и суток, чтобы они не поцапались. Жизнь, о которой мечтал Тэхён — с домашним уютом и вкусными запахами — превратилась в поле боя. Сначала это были мелкие стычки и типо «предупреждения». Чонгук оказался сторонником жесткой дисциплины и чистоты. Эдакий правильный омега. Его методы воспитания были радикальными: «Оставишь грязный носок в комнате — найдешь его в мусорном баке», — без тени иронии заявлял он. Теперь-то Тэхён понял почему они с Хосоком драили всю квартиру два дня до прихода этого «эталона чистоты». Хотя нет, он понял это, когда нашел свои вещи у бомжа. Новую толстовку в любимом темном сером цвете носил какой-то вонючий мужик. Альфа по привычке решил, что футболки могут подождать стирки пару дней, образовав живописную гору на стуле. Чонгук, чей нос не терпел ни малейшего намека на несвежесть, лишь один раз холодно заметил, что «вещи должны быть в машинке, а не в экспозиции музея лени»(представьте это писклявым голосом Тэхёна) И вот происходит это! На следующее утро Тэхён не находит свою любимую брендовую толстовку. — Где она?! — в панике вопил он, обыскивая шкаф, не свой, а Чонгука, хотя вероятность нахождения его вещей там равна -0,00001%. Вещи омеги были не только разложены аккуратно по размеру, но ещё и в чертовой цветовой гамме! — Там, где ей и место, раз ты считаешь её мусором, и не трогай мои вещи! — не отрываясь от завтрака, отозвался омега. Альфа думал, что это шутка, но толстовка действительно покоилась в мусорном баке поверх кофейной гущи, а затем оказалась надетой на бомже. Если вы думаете, что после данного инцидента Тэхён изменится и будет следовать правилам этого очкарика, то вы ошибаетесь. Наоборот, он готов был мстить. Тэхён подготовил ответку: он спрятал мощную хлопушку в глубокую миску с мукой, которую Чонгук подготовил заранее для своей выпечки. Альфа установил телефон на полку, включив запись видео. Когда Чонгук, напевая что-то под нос, потянулся к миске, раздался оглушительный хлопок! Облако белой пыли мгновенно окутало кухню. Через секунду из тумана показался омега: его идеально уложенные белые волосы стали еще белее от муки, а очки напоминали два заснеженных иллюминатора. — Ким Тэхён! — громовой крик Чонгука заставил стены вздрогнуть. Тэхён согнулся пополам в своей комнате, зажимая рот рукой, чтобы не выдать себя слишком рано, но когда он увидел на экране телефона «белое привидение» с очками-иллюминаторами, его прорвало. Хохот альфы раздался на всю квартиру, перекрывая даже звон упавшей миски. Через секунду дверь в комнату Тэхёна распахнулась с такой силой, будто её вынесли штурмом. На пороге стоял Чонгук. Белый абсолютно весь: мука была на ресницах, в носу и даже эффектно осыпалась с кончика его разгневанного носа при каждом вдохе. — Ах, ты собака сутулая! — выплюнул омега, и вместе с этим словом из его рта вылетело маленькое облачко муки, что сделало ситуацию еще комичнее. — Боже, Чонгук~и… — Тэхён икнул от смеха, пытаясь увернуться от летящей в него подушки. — Ты же сам хотел, чтобы в доме было «чисто и бело». Вот, я организовал. — Я тебя сейчас в этой муке заживо законсервирую! — взвизгнул Чонгук и бросился на альфу. Альфа тем временем ловко перемахнул через кровать и бросился в коридор. — Иди сюда, гадина! — кричал Чонгук, оставляя за собой белые следы на паркете, словно йети, спустившийся с гор. — Только после того, как ты признаешь, что это было эпично. — Я тебе эпично челюсть сломаю! — замахнулся омега кухонным полотенцем, которое прихватил по дороге. Погоня продолжалась еще минут пять, пока оба не выдохлись. Чонгук остановился посреди коридора, тяжело дыша и глядя на то, во что превратилась квартира. Белые отпечатки ладоней на дверях, шлейф муки на ковре и Тэхён, который всё еще подхихикивал, прячась за занавеской. Говорят, что альфы правят миром, но омеги правят альфами. Если бы Тэхёну кто-то сказал об этом еще несколько месяцев назад, он бы только рассмеялся в лицо. Но сейчас, оттирая застывшую муку от ножек кухонного стола, он начал подозревать, что попал в искусно расставленную ловушку. Гордый альфа Ким Тэхён, звезда университета и гроза сердец, покорно ползал на коленях по кухне с розовой тряпкой в руках. — И чего я добился? — ворчал он себе под нос, вытирая муку со стола. — Очкарик, явно обладает магией, небось ведьма… — Я всё слышу! — донеслось из ванной под шум воды. — И возле плинтуса протри! Тэхён вздохнул, протирая остатки муки, но на его губах играла невольная улыбка.

***

Месть омеги была ещё изощренней. Через пару дней телефон Тэхёна начал разрываться от уведомлений и сообщений от неких пользователей из сайта знакомств категории восемнадцати плюс?! «Мать моя омега» пронеслось в голове у альфы прочитав несколько из них, а ведь там было куча. Некий придурок с ником «Сладкий Папочка» написал, цитирую: «Малыш, твоя анкета гласит, что ты любишь большие размеры. Я как раз ищу такого «строптивого» омежку… Ой, погоди, ты альфа? Еще интереснее. Моя плетка заждалась твоего «орешка». Некий «Big_Bear69» продолжил: «Любишь соленое? У меня есть для тебя кое-что покрепче «маринадов». От «Таинственного Незнакомца»: «Твои глаза на фото говорят: «Возьми меня», а твой статус «люблю, когда мной командуют» — просто мечта. Будь послушным мальчиком, скинь фото пониже спины». И это лишь самая безобидная часть из потока сообщений, ведь дальше было ещё хуже. Оказалось, Чонгук зарегистрировал его на сайте знакомств для геев, выбрав самые провокационные фото Тэхёна из спортзала. В анкете этот очкарик написал: «Альфа в поиске сильного плеча. Люблю, когда мной командуют. Если не отвечаю — пишите настойчивее, я просто ломаюсь». — Чон Чонгук! — взревел Тэхён на весь дом. — Что-то не так, Тэ-Тэ? — сладко отозвался омега из своей комнаты. — Я просто подумал, что тебе одиноко, раз ты столько времени тратишь на глупые розыгрыши. Тебе уже трое «папиков» написали, не будь букой, ответь людям! Тэхён три часа пытался удалить аккаунт, но поддержка сайта требовала подтверждения личности, а Чонгук в это время предусмотрительно сменил пароль от домашнего Wi-Fi.

***

После позорной истории с сайтом для знакомств, где Тэхён получил больше приглашений на свидания за час, чем за всю свою жизнь, альфа решил, что пора переходить к «тяжелой артиллерии». Он понял: в этом доме выживает не сильнейший, а самый коварный. Зная, как Чонгук трепетно относится к своему утреннему кофе и свежей выпечке, Тэхён решил нанести удар по вкусовым рецепторам омеги. Пока младший возился в ванной, приводя в порядок свои белоснежные волосы, Тэхён подменил сахар в солонку, а в любимый черничный джем добавил добрую порцию соуса васаби. — Приятного аппетита, «заботливый» ты мой, — промурлыкал альфа, когда Чонгук сел за стол. Омега, не глядя, намазал тост, откусил огромный кусок и… замер. Его глаза за линзами круглых очков стали еще больше. Лицо медленно приобретало пунцовый оттенок. — Ким… Тэхён… — прохрипел Чонгук, судорожно ища стакан воды, который Тэхён предусмотрительно спрятал. — Что, Чонгук-и, слишком горячая любовь? — ехидничал альфа, смотря на красного как рак омегу. Счёт 2:2.

***

Чонгук не остался в долгу, после «горячего завтрака» он должен был отомстить. Омега знал, что Тэхён гордится своей внешностью и считает себя главным красавцем университета. Он тайно заменил обычный лосьон для лица Тэхёна на автозагар с эффектом «интенсивный оранжевый». В результате на лекцию по менеджменту Тэхён пришел, напоминая переспелую морковку, чем вызвал истерический смех у Хосока и недоуменные взгляды однокурсников. Вечером того же дня Чонгук обнаружил, что все его кроссовки связаны шнурками в один гигантский, запутанный узел, который невозможно развязать без посторонней помощи. Конфликты из-за чистоты достигли апогея. Тэхён, привыкший к свободе, продолжал раскидывать вещи, проверяя терпение младшего. Чонгук же действовал по принципу «предупрежден — значит, вещь в мусоре». — Твои грязные носки снова пытались захватить гостиную? — ледяным тоном осведомился омега, когда Тэхён вернулся с работы. — Поздравляю, теперь они живут в мусорном контейнере на улице. Вместе с твоей любимой футболкой. — Ты не посмел! — взревел Тэхён. — Проверь, если не веришь. Я ведь предупреждал. Тэхён не был бы собой, если бы оставил такое дерзкое нападение, в сторону его любимых носков и брендовых вещей без симметричного ответа. Он знал: Чонгук — фанат комфорта, хлопка и оверсайза. Поэтому, выждав момент, когда омега уйдет на дополнительные занятия, Тэхён устроил в его комоде «великую текстильную зачистку». Когда вечером Чонгук, приняв душ и мечтая о своих любимых свободных боксерах с принтом уточек, открыл ящик, он замер. Вместо его привычных комфортных вещей на полках, аккуратно разложенные по цветам, красовались самые нелепые, вызывающие и крошечные лоскутки ткани, которые только можно было найти в отделе для «омег легкого поведения». (Брезгливый Чонгук, сторонник идеала, чистоты и порядка, а также защитник природы даже для любимого не будет носить «такое») Прямо по центру, на паре ярко-красных, розовых, желтых кружевных стрингов с подозрительно длинными завязками, красовался ядовито-желтый стикер. Почерк Тэхёна был размашистым и полным торжества: «Для «послушного мальчика» с «орешком что надо». Выбирай любые, крошка. Главное — не запутаться в веревочках, а то «Сладкий Папочка» расстроится! С любовью, твой личный стилист по особо важным вопросам». Чонгук двумя пальцами, словно дохлую мышь, поднял кружевное нечто, которое Тэхён явно купил в магазине приколов. — Ким… Тэхён… — прошипел омега сквозь зубы. Бог судья он убьет этого альфу голыми руками. Из гостиной донеслось приглушенное хрюканье — альфа из последних сил пытался не заржать в голос, уткнувшись в подушку. — ТЭХЁН! — завопил Чонгук на всю квартиру.— Где мои трусы с уточками?! Это даже на нос не налезет! — Это не для носа, Гук-и! — крикнул в ответ Тэхён, наконец-то сорвавшись на победный хохот. — Это для аэродинамики! Ты же хотел, чтобы я «сиял изнутри»? Теперь твоя очередь сиять! Чонгук стоял перед открытым ящиком, переводя взгляд со стикера на розовые стринги с бантиком на самом интересном месте, и впервые в жизни всерьез задумался: не проще ли завтра пойти в университет вообще без белья, чем надеть это орудие пыток? — Один-один, придурок, — пробормотал он, прикидывая, в какую именно еду он завтра подмешает Тэхёну слабительное. Именно эта бесконечная череда взаимных пакостей и привела к тому роковому утру в душе, когда Тэхён, окончательно потеряв бдительность, схватил флакон, который Чонгук коварно подставил на полку для шампуней. Омега ликовал. Его месть, казалось, удалась на славу. Он представлял Тэхёна, который будет метаться по квартире в панике, пытаясь скрыть свою позорную лысину, и отчаянно стыдиться появляться в университете. Чонгук думал, что, возможно, это заставит альфу, наконец, стать хоть чуточку аккуратнее. Однако реальность оказалась куда более ироничной. Тэхён, конечно, был в ярости от своей новой «прически». Но вместо того, чтобы впасть в депрессию, он решил сделать из лимона лимонад. В жизни у него говна и похуже было. Альфа отправился в ближайшую парикмахерскую, где мастер, с трудом сдерживая смех, превратил его неравномерные проплешины в стильную, короткую армейскую стрижку. Усилия, потраченные в спортзале, теперь играли ему на руку: короткие волосы выгодно подчеркивали рельефный затылок и сильную шею, а накачанные плечи и мускулистые руки, которые он не стеснялся демонстрировать в обтягивающих футболках, привлекали взгляды. В сочетании с его острыми чертами лица, эта стрижка придавала Тэхёну невероятно брутальный и уверенный вид. Уже на следующий день в университете произошел фурор. Тэхён, обычно привлекавший внимание своей харизмой, теперь стал объектом всеобщего обожания. Омеги буквально вились вокруг него, шепчась и хихикая, оставляя записки с номерами телефонов и приглашениями на свидания. Чонгук, наблюдавший эту сцену издалека, чувствовал, как внутри него закипает странное, неприятное чувство. Его месть обернулась для Тэхёна триумфом, а для него самого — раздражением?! — Охренеть, какой он горячий, — выдохнул Чимин, лучший друг и однокурсник Чонгука, глядя на Тэхёна, который в этот момент непринужденно отмахивался от очередной поклонницы, а его мышцы играли под тканью футболки. — Чонгук, ты точно уверен, что хотел его «наказать»? По-моему, ты сделал из него живое воплощение мечты любого омеги! — Чонгук лишь зло метнул взгляд на друга. — Заткнись, Чимин! — Ну-ну, — протянул Чимин, хитро улыбаясь. — А по-моему, ты сейчас скорее ревнуешь, чем злишься. — Лицо Чонгука мгновенно вспыхнуло. — Я? Ревную? Это просто смешно! Он… он просто наглый индюк, неуклюжий, неаккуратный хам! — Если бы, — покачал головой Чимин, продолжая оценивать Тэхёна. — От него просто искры летят. А ты стал красным как спелый помидор. — хихикнув, ответил омега.

***

С самого раннего детства Чонгук ведет свой дневник. Эта привычка хоть и детская, но записывать что-то на бумаге помогает не только освободиться от негативных чувств, но и выплеснуть эмоции, иногда читая ранее записанное, вновь окунуться в те воспоминания, какими бы хорошими или плохими они ни были. Это была тетрадь в кожаном переплете, розовая, с яркой обложкой, типичный омежий, куда он записывал всё: от планов мести Тэхёну до своих самых сокровенных, почти детских мечтаний. О будущем, о встрече с тем самым единственным. О том, как идеальный альфа принесет ему охапку белых лилий (никаких роз, это слишком банально!), подарит темный шоколад с мятой (о вкусах не спорят) и пригласит на закрытый показ «Унесенных призраками» под открытым небом. И вот, в один из серых вторников, омега не находит свою самую дорогую вещь. Чонгук перерыл всю комнату, заглянул даже в морозилку (зная Тэхена, тот мог спрятать её там), но тетради нигде не было. — Ким Тэхён, верни его по-хорошему! — Чонгук ворвался в комнату, где альфа, облаченный в обтягивающую майку, демонстрировал свои новые «армейские» бицепсы перед зеркалом. — Вернуть что? Твою совесть? Извини, куколка, я не брал то, чего не существует, — альфа лениво поправил короткую челку, бросив на омегу самоуверенный взгляд. — Мой дневник! Я знаю, что это ты. Это в твоем стиле — не унимался младший. — Слушай, мелочь, при всей моей любви к нашим войнам, копаться в твоих розовых соплях — это чересчур даже для меня. Ищи лучше. Может, он в мусорке вместе с моими носками? Чонгук задохнулся от возмущения. Если не этот наглый хам, то кто? Хосок? Нет, брату он даром не нужен. Оставив Тэхёна и дальше любоваться своим видом, омега, громко захлопнув дверь, уходит.

***

В середине учебного года Хосок прошел в группу по обмену студентов. Альфа решил не упускать такой шанс: Токио — это совершенно новый уровень, передовые технологии и море возможностей для будущего специалиста. Однако оставить своих «младшеньких» одних в квартире было делом рискованным. — Значит так, — строго начал Хосок. — Я уезжаю, не вздумайте устроить здесь Третью мировую войну. И прошу тебя, пожалуйста, не убей его. — Эй! С чего ты взял?! Я вообще-то никакой там не убийца! — воскликнул Тэхён. — Я вообще-то это ему сказал, — сухо отозвался Хосок, кивнув в сторону хмурого омеги.

***

После ухода старшего брата, через два дня на пороге их университета (и жизни Чонгука) появился Харуто. Высокий, безупречно вежливый альфа из Токио, приехавший по обмену вместо Хосока. У него были мягкие манеры, голос, напоминающий шелк, и невероятная наблюдательность. Тэхён, который привык быть в центре внимания, внезапно почувствовал, что трон под ним зашатался. Харуто был другим типом альфы — спокойным, не таким обаятельным как Тэхён конечно, но имел свою харизму. Как-то он быстро подружился с Чонгуком. Хотя почти за год обучения омега смог подружиться только с Чимином и то младший — омега! — Чонгук, я заметил, что утро сегодня прохладное, — Харуто подошел к омеге в коридоре, протягивая стаканчик горячего какао и маленькую коробочку. — И, если я не ошибаюсь, вы предпочитаете темный шоколад с мятой? — О боже, Чонгук, это же твои любимые! — прошептал Чимин, стоя рядом и едва не выронив свой телефон. — Откуда вы… — Чонгук замер, подозрительно глядя на японца. — Просто интуиция, — улыбнулся Харуто, сверкнув идеальными зубами. Весь следующий месяц превратился для Тэхёна в пытку. Харуто делал всё то, о чем Чонгук только мог мечтать. В один из дней на парковке Харуто вручил Чонгуку огромный букет белых лилий. Тэхён, проходя мимо, демонстративно чихнул, прокомментировав: «От этого кладбищенского запаха у меня сейчас мозг расплавится». Альфа умудрился достать билеты на ночной сеанс Хаяо Миядзаки. И весь просмотр он слушал Чонгука так, будто тот вещал истину в последней инстанции. Чонгук поначалу отмахивался, чувствуя подвох. Но Харуто был таким идеальным, как принц из сказок, что омега невольно начал оттаивать. Тэхён же буквально захлебывался в собственной желчи. Его бесила эта идеальность. Его бесило, что Чонгук больше не спорит с ним из-за грязной посуды, потому что Харуто приглашает его на ужины. — И чего ты в нем нашел? — ворчал альфа вечером, сидя на диване. — Он же как робот. Слишком правильный. Того и гляди, начнет пыльцу с твоих лилий сдувать. — Зато он идеальный альфа и знает, что я люблю, — отрезал Чонгук, поправляя вазу с цветами. Тэхён не верил в совпадения. Как мог иностранец, который не знает Чонгука и недели, угадывать его самые мелкие капризы? Угадать любимые цветы, еду? Ответ лежал далеко от их квартиры. Несколько недель назад, в день отъезда Хосока, Харуто уже приехав за день отъезда старшего альфы зашел в университетский корпус. Альфу позвали в выходной, чтобы дать несколько материалов и книг. Возле секции омег, в тени под скамейкой, он заметил небольшую тетрадь в кожаном переплете. Подняв её, он открыл первую страницу и прочитал. Идеальный почерк, милые рисунки и внутри фотография обладателя данного дневника. Чон Чонгук сразу сразил альфу своей красотой. Харуто не был злодеем. Он просто был очень целеустремленным альфой, который нашел готовую карту к сердцу самого красивого омеги факультета. И пока Тэхён воевал с Чонгуком, Харуто просто шел по пунктам, выписанным красивым почерком на полях украденного дневника.

***

Через день у Тэхёна начался внезапный гон (цикл сбился ведь с появлением одного омеги, он забил на короткие интрижки) Тэхён как ответственный альфа, решил временно съехать в отель. Он понимал, что находиться в одной квартире с Чонгуком сейчас — значит подвергнуть их обоих риску, к которому они еще не были готовы. В это время в их квартире Чонгук места себе не находил. Омега пригласил Чимина, но вместо того, чтобы смотреть кино, он битых три часа без умолку говорил только о Тэхёне: как тот ушел, как захлопнул дверь и какой он, в сущности, невыносимый. — Господи, Гук-и, да признайся ты уже себе — ты просто влюблен в него по уши! — в который раз воскликнул Чимин, закатывая глаза. — Твои разговоры только о нём. Он как ответственный ушёл, или ты хотел проводить свой первый раз с альфой в гоне? Чонгук лишь поник, обнимая подушку. Его грызла горькая мысль: гон — тяжелое время для любого здорового альфы. Выдержать его в одиночку почти невозможно. А Чонгук девственник, он не сможет помочь. (хотя очень хотелось, быть с альфой рядом, успокаивать своим запахом) — Он наверняка сейчас с каким-нибудь омегой, — прошептал Чонгук, чувствуя, как в груди неприятно колет. — Ему же нужно… облегчение. — Ему вообще-то плевать, но чёрт почему же так паршиво на душе?! Чтобы унять тревогу, Чонгук решился на отчаянный шаг — позвонить Тэхёну, с чужого номера, просто услышать… он даже сам не знает зачем?! Побоявшись, что Тэхён не поднимет трубку, увидев его номер, омега взял телефон Чимина. Когда на том конце ответили, Чонгук замер. Он услышал тяжелое, прерывистое дыхание Тэхёна и приглушенные, гортанные стоны омеги. Звонок длился всего минуту, но эти шестьдесят секунд показались вечностью. Не в силах слушать это дальше, Чонгук резко сбросил вызов. — Я так и знал, — выдавил он и, закрыв лицо руками, разрыдался прямо на плече у ошарашенного Чимина. Господи, как он умудрился влюбиться в этого наглого альфу?! За ним бегает пол университета, Харуто — идеальный альфа, а его дурацкое сердце впервые влюбилось в человека в сто крат не подходящего ему.

***

На самом же деле Тэхёну было чертовски плохо, но совсем не так, как представлял себе Чонгук. Он заперся в номере отеля, взяв с собой любимую футболку омеги, которая всё еще хранила едва уловимый аромат Чонгука. Тэхён проводил время в изматывающих попытках справиться с собой, представляя в своих руках только одного дерзкого омегу в очках. В самый разгар его мучений в дверь номера настойчиво постучали. Тэхён, решив, что это обслуживание номеров с водой, открыл дверь и застыл. На пороге стоял Джиён — один из тех настырных поклонников-омег из университета, который каким-то чудом выследил его. — Возьми меня, Тэ! — с порога заявил Джиён, пытаясь протиснуться внутрь. — Проведи этот гон со мной, я сделаю всё, что захочешь! — Сдурел?! Уйди! — Тэхён, чьи инстинкты и так были на пределе, в ужасе начал отступать. Джиён оказался на редкость шустрым. Он бросился за альфой, и в номере началась безумная беготня. Тэхён прыгал через кровати, баррикадировался креслами, лишь бы не сорваться и не коснуться этого омеги, от запаха которого его только подташнивало. В разгар этой нелепой погони у Тэхёна в кармане зазвонил телефон. Не взглянув на номер, он на бегу нажал «принять». — Алло! — прохрипел Тэхён, перепрыгивая через журнальный столик, пока Джиён с криком «Я всё равно тебя поймаю!» летел следом. — Кто это? Черт… ах… — с глухим стоном. Именно это тяжелое дыхание от бега и крики на заднем фоне Чонгук и принял за стоны страсти. Тэхён даже не успел ничего объяснить, как звонок прервался. Он остался один на один с обезумевшим фанатом, совершенно не подозревая, что его единственный любимый омега сейчас обливается слезами, считая его изменником.

***

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, гон окончательно пошел на спад. Кое-как, не без помощи охранников отеля, выпроводив Джиёна Тэхён спал глубоким, исцеляющим сном, всё еще сжимая в руке край футболки омеги. Не в силах находиться в душной комнате, Тэхён накинул куртку и вышел на балкон, а затем и вовсе спустился во двор. Свежий утренний воздух немного протрезвил его. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Дым медленно таял в холодном воздухе. Альфа смотрел на пустую детскую площадку и думал о том, что теперь он не сможет просто подшучивать над омегой. Этот правильный очкарик, глубоко засел в сердце. Тэхён чувствовал на своих руках фантомный запах его жасмина, и этот запах теперь был для него важнее воздуха.

После гона альфы квартира, которая раньше содрогалась от криков и смеха, погрузилась в звенящую тишину. Чонгук стал призраком. Он просыпался раньше Тэхёна, уходил, не позавтракав, и возвращался глубокой ночью, сразу запираясь в своей комнате. Тэхён чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Никаких колкостей, никакого выброшенного белья — только ледяная вежливость, которая резала сердце альфы на куски. Через три дня Тэхён не выдержал. Он подкараулил Чонгука в пустом коридоре возле библиотеки. Когда омега попытался привычно ускользнуть, альфа резко преградил ему путь, прижав ладонь к шкафчикам прямо над его плечом. — Долго будешь бегать? — голос Тэхёна был низким и хриплым от недосыпа. — Я не бегаю, — Чонгук уставился в пол, кусая губы. Его пальцы судорожно сжимали лямку рюкзака. — Дай пройти, я опаздываю. — Посмотри на меня, Чонгук! — Тэхён схватил его за подбородок, заставляя поднять глаза. — Мы должны поговорить, я должен тебе признаться… — Как проводил время с омегами во время гона? — Чонгук вдруг вскинулся, в его глазах блеснула злая искра. — Хотя это меня не касается! Пусти! — Тэхён опешил. Чонгук, что ревнует его?! И какие нафиг омеги, он эти гребанных три дня пальцы стёр от дрочки, представляя только светлый образ Гука в голове, даже порно не смотрел. — Чонгук, вот вы где! — раздался спокойный, бархатный голос Харуто рядом. Японец подошел к ним, держа в руках небольшую коробочку из элитной кондитерской. Он выглядел идеально: отутюженная рубашка, мягкая улыбка и полное отсутствие напряжения. Тэхён нехотя разжал пальцы, отпуская Чонгука. — Вас не было три дня, я очень беспокоился, — альфа проигнорировал тяжелый взгляд Тэхёна, сосредоточившись только на омеге. А в голове у Тэхёна полный сумбур, Чонгук тоже отсутствовал? Омега, который с температурой под сорок не пропустил ни одной пары, отсутствовал все эти три дня? — Вы приболели? — Голос Харуто вырывает альфу из мыслей. — Я принес ваши любимые макаруны с лавандой. Чонгук на мгновение замешкался, чувствуя, как Тэхён рядом буквально закипает. Чонгук мельком взглянул на него — тот стоял напряженный, как натянутая струна. И именно поэтому Чонгук сделал шаг к Харуто. — Да, Харуто-ши, мне немного не здоровилось. Благодарю за заботу, — омега выжал из себя улыбку. — В таком случае, может быть, прогулка в парке сегодня вечером поможет вам окончательно восстановиться? — Харуто заглянул ему в глаза. — Я забронировал столик в том уютном местечке с видом на реку. — Я с удовольствием пойду с вами, — четко, глядя прямо на Харуто (но адресуя это Тэхёну), произнес омега. — Во сколько вы за мной заедете? — Чонгук почувствовал, как Тэхён сзади шумно выдохнул. — Понятно, — коротко бросил Тэхён. Он не стал дожидаться ответа Харуто. Развернувшись, альфа просто пошел прочь по коридору. Его походка, обычно уверенная и вальяжная, сейчас казалась тяжелой. Он не оборачивался, даже когда Чимин, проходивший мимо, окликнул его. Тэхён вышел на задний двор университета, достал сигарету и долго смотрел, как дрожат его руки.

***

Свидание проходило пугающе безупречно. Харуто привел Чонгука в ресторан, о котором омега грезил в своих самых тайных мечтах. Свечи, тихая музыка, даже сорт лилий в вазе на столе был именно тем, что омега любил больше всего. Но чем больше Харуто угадывал его желания, тем холоднее становилось на душе у омеги. Это было похоже на заранее отрепетированный спектакль. Чонгук чувствовал себя не живым человеком, а персонажем, чью роль уже прописали. Когда ужин подошел к концу, Харуто предложил прогуляться к набережной, где было меньше людей. — Чонгук-и, я забронировал номер в отеле неподалеку, — вдруг произнес альфа, и его голос больше не был шелковым. В нем прорезались властные, самоуверенные нотки. — Думаю, мы оба понимаем, к чему идет этот прекрасный вечер. — Прости, Харуто, но я не планировал… я хочу поехать домой. Я всё ещё чувствую себя неважно после болезни. — соврал омега, он замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. Лицо японца на мгновение исказилось. Та самая «идеальная маска» треснула. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство омеги, и в воздухе повеяло его ароматом — тяжелым, приторным и теперь явно агрессивным. — Да брось ты, — Харуто усмехнулся, и эта усмешка была полна пренебрежения. — Хватит ломаться как целка. Я потратил три недели, читая твои сопливые бредни в этом кожаном дневнике, заказывал эти чертовы лилии и слушал твои рассказы про Миядзаки. Ты хоть представляешь, как мне было скучно? — Дневник? Так это ты его украл? — прошептал он, омега побледнел, чувствуя себя обманутым. — Подобрал. И использовал, чтобы затащить самого недоступного омегу университета в постель. Ты что, реально возомнил себя особенным? — Харуто грубо схватил Чонгука за локоть и дернул на себя. — Идем, малыш. Ты получил то, что хотел, теперь твоя очередь отрабатывать ужин. — Отпусти меня! Ты псих! Пусти! — Чонгук попытался вырваться, его охватила паника. — Он сказал «отпусти», ублюдок. — Голос прозвучал как выстрел. Харуто не успел даже обернуться, когда тяжелый кулак Тэхёна встретился с его челюстью. Удар был такой силы, что японец отлетел на пару метров, упав на асфальт. Альфа стоял, тяжело дыша, его костяшки были разбиты в кровь. Он следил за ними от самого дома. Тэхён не верил этому «вылизанному» японцу с самого начала — интуиция твердила, что за идеальным фасадом скрывается гниль. Харуто попытался подняться, вытирая кровь с губы, но, встретившись взглядом с бешеными глазами альфы, отшагнул назад. — Проваливай, — прорычал Тэхён. — И если я еще раз увижу тебя ближе, чем на сто метров от Чонгука, то закопаю тебя вместе с тем дневником. — Японец, что-то бормоча под нос, поспешно ретировался в темноту. Чонгука трясло. Весь его мир, выстроенный из красивых мечтаний, рассыпался прахом, оставив после себя лишь горечь предательства. Он стоял, обхватив себя руками, не в силах пошевелиться. Тэхён медленно подошел к нему. Он не стал сразу обнимать или читать нотации. Он просто снял свою куртку и накинул её на плечи омеги. — Прости, что не вмешался раньше, — тихо сказал Тэхён. Его голос теперь был мягким, тем самым, который иногда успокаивал Чонгука после их шуточных войн. — Я хотел убедиться, что ты сам увидишь, кто он такой. Чонгук вдруг всхлипнул и, не выдержав, уткнулся лицом в грудь Тэхёна. От куртки пахло табаком, холодным воздухом и тем самым родным ароматом альфы. — Он читал… он всё знал… — задыхаясь от слез, пробормотал омега. — Ш-ш-ш… Плевать на него, — Тэхён крепко обнял его, прижимая к себе и поглаживая по затылку. — Пойдем домой, Гук-и. Я больше никому не позволю ранить тебя.

***

Дома Чонгук, закутавшись в пушистый плед, сидел на диване и смотрел в одну точку, альфа возился на кухне. Через десять минут перед омегой появилась большая кружка. — Вот, держи. Горячий шоколад с двойной мятой. Всё, как ты любишь, — Тэхён присел на край дивана, заглядывая в глаза младшему. — Откуда ты… — Чонгук поднял взгляд, и его очки немного запотели от пара. — Прочитал в твоем дневнике? Нет, — Тэхён усмехнулся, и на этот раз в улыбке не было издевки. — Просто я наблюдал за тобой все эти месяцы, очкарик ты мой. Ты всегда пьёшь именно его, когда у тебя плохое настроение. — Чонгук сделал глоток. Прохлада мяты и сладость шоколада немного притупили горечь вечера. — Тэхён… спасибо, что пришел. Если бы не ты… — Забудь об этом придурке, — отрезал альфа. — Он не стоит твоих слов и тем более твоих слёз, — вытирая каплю слезы, пробормотал альфа. Они сидели в уютном полумраке гостиной, и разговор тек сам собой — без подколов, без желания уколоть побольнее. — Почему ты убегал от меня? — спросил после долгой паузы Тэхён. — И тебе ведь не нравился Харуто, как альфа, хоть и был «идеальным» по твоим стандартам, но ты ведь специально согласился на это свидание, да Гук? — Я думал, — немного замялся омега, — ты тогда в отеле, ну, во время гона, что ты проводишь его с омегой. Чимин сказал, что альфам трудно одним, и я слышал те стоны, когда звонил, — Чонгук тут же прикусил язык, понимая, что выдал свою слежку и ревность. Тэхён на мгновение замер, а потом негромко рассмеялся, качая головой. — Так это был ты? А я-то думал, кому я там крою матом по линии, из-за одного приставучего придурка, бегая от него по всему номеру. Заревновал да? — Бегая? — Чонгук удивленно вскинул брови, ловко меняя тему. — Да! Джиён вломился ко мне и требовал «взять его». Я чуть с ума не сошел от его парфюма и настырности. Единственное, что меня спасало в те дни — это твоя старая футболка, которую я стащил из корзины для стирки, до того как ты постираешь её. Только твой запах жасмина помогал мне не сорваться до безумия. — Значит там никого не было? — Чонгук почувствовал, как к щекам приливает жар. Всё это время, пока он рыдал, Тэхён боролся со своей природой, сжимая в руках его вещь. — Там был только я, мои мысли о тебе и дикое желание вернуться домой, чтобы снова увидеть, как ты злишься из-за моих разбросанных носков, — Тэхён пододвинулся ближе, накрывая ладонь омеги своей. — Я ведь не просто так шутил с тобой все эти месяцы, Гук-и. Это был единственный способ привлечь внимание самого гордого омеги в мире. — Ты невыносимый индюк, Ким Тэхён. — Чонгук посмотрел на него через свои круглые очки, и его сердце пустилось вскачь. — Не мог раньше признаться? — Знаю, я индюк. — И я, тоже вел себя как законченный вредина, потому что боялся признаться, как сильно меня тянет к тебе. — Тэхён нежно снял очки с переносицы Чонгука, откладывая их в сторону, и притянул его к себе за талию. — Я люблю тебя, мой маленький манипулятор. С первого дня, как увидел тебя на вокзале в этих очках, такого потерянного, но гордого. Ты как вихрь вошел в мою жизнь. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Чонгук, утыкаясь носом в шею альфы, вдыхая его родной запах. — Если обидишь или разобьешь мне сердце — я тебя точно убью. — Договорились, — прошептал Тэхён, прежде чем накрыть его губы своими в первом, по-настоящему искреннем поцелуе. Тэхён действовал предельно деликатно, бережно, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент искренности. Чонгук почувствовал легкий привкус мяты и шоколада, и его пальцы сами собой вцепились в ткань рубашки Тэхёна на груди. Постепенно поцелуй становился глубже, альфа притянул его к себе за затылок, запуская пальцы в светлые волнистые волосы, и Чонгук тихо, едва слышно всхлипнул в этот поцелуй — от облегчения, от нежности, от того, как сильно он, оказывается, в этом нуждался. Больше не было вражды, не было гордости. Было только мягкое давление губ, тепло чужого дыхания на коже и осознание того, что теперь всё будет иначе. Когда они наконец отстранились друг от друга всего на несколько миллиметров, их лбы соприкоснулись. Чонгук всё еще не открывал глаз, пытаясь запомнить это ощущение каждой клеточкой тела. — Очкарик… — выдохнул Тэхен, и в этом слове теперь было столько любви, сколько не вместил бы ни один словарь мира. — Индюк, — так же тихо отозвался Чонгук, и на его губах впервые за вечер заиграла настоящая, счастливая улыбка. Омега вновь прикоснулся к желанным губам, углубляя поцелуй.

***

Поцелуй, начавшийся на диване, стал лишь прелюдией. Он углублялся с каждым мгновением, унося их далеко за пределы гостиной, где еще недавно царила напряженная обстановка. Воздух в комнате стал плотным от возбуждения, а одежда — невыносимой помехой. Когда они, почти срывая друг с друга одежду, добрались до спальни Тэхёна, в полумраке единственным ориентиром для омеги стал сводящий с ума запах жасмина, который теперь смешивался с терпким, собственническим мускусом альфы. Тэхён прижал Чонгука к мягкому матрасу, его глаза горели темным огнем желания, но каждое движение было наполнено невероятной нежностью. Под ним лежал его желанный омега, его очкарик, такой красивый, самый любимый. — Ты хоть представляешь, мой Гук-и, как долго я этого ждал? — прохрипел альфа, его голос был низким и властным. — Я изнывал по тебе каждый чертов день своего гона. Теперь ты мой, весь мой, до самой последней клеточки. Чонгук лишь судорожно выдохнул, когда Техён опустился ниже. Альфа не торопился, растягивая каждое мгновение, желая загладить все свои прошлые обиды языком и губами. Он заставил Чонгука сесть на краю кровати, а сам опустился перед ним на колени. Его взгляд, темный и глубокий, был полон такой откровенности, что омега вздрогнул, но не от страха, а от предвкушения. — Покажи мне, как сильно ты хотел меня, мой альфа, — приказал Чонгук, но в его голосе слышались нотки смущения. Все таки это его первый раз, хоть в теории омега знает, но в практике пока полный ноль. Чонгук, дрожа от волнения, сам подался вперед за новым поцелуем в губы, далее в скулы, шею, пометил также ключицу. Он не знал, как это делать, но инстинкты вели его. Первое касание губ к прессу, четкие рельефы альфы выделялись сквозь свет ночника, и первое касание к члену Тэхёна было осторожным, почти робким, но искренним. Послышался высокий стон альфы и его тело задрожало от удовольствия. Чонгук старался, вкладывая в каждое движение всю свою нежность и скрытую страсть, пока Тэхён не начал несвязно ругаться, зарываясь пальцами в мягкие, светлые волосы омеги. — Черт, малыш… ты сведешь меня с ума. Хватит, иди сюда, я хочу чувствовать тебя всего. Тэхён осторожно перевернул Чонгука на живот, заставляя его уткнуться лицом в подушку, которая всё еще пахла самим альфой. Он хотел доказать свою преданность самым интимным и глубоким образом. Его губы коснулись шеи омеги, поцелуями-засосами спускались к плечам, от невероятной талии к ямочкам, далее к не менее прекрасным ягодицам, Тэхён оставил на каждой из них долгий поцелуй, затем поцеловал внутреннюю сторону бедер, а затем раскрывая полностью омегу, он двумя ладонями придерживая задницу, открыл себе вид на дырочку — розовую, гладкую, влажную от обильной смазки. Альфа мягко, но уверенно развел бедра Чонгука, заставляя его раскрыться перед ним, словно нежный цветок жасмина. Омега судорожно вцепился пальцами в подушки, когда почувствовал на своей коже горячее, влажное дыхание Тэхёна. — Тэ… что ты… — сорвался с губ Чонгука сдавленный полушепот, но слова оборвались коротким вскриком, когда Тэхён впервые коснулся его языком прямо в дырочку. Этот процесс был для Тэхёна не просто способом подготовить Чонгука к первому разу, но и актом абсолютного поклонения его телу. Он хотел стереть последние границы между ними, показывая, что в этой близости нет места стыду — только чистое, первобытное наслаждение. Это было предельно откровенно, невероятно чувственно. Тэхён действовал напористо, его язык проникал глубоко в дырку, исследуя каждый миллиметр, подготавливая омегу и заставляя его тело плавиться от наслаждения. Он действовал медленно и невероятно тщательно. Его горячий, подвижный язык очерчивал чувствительное кольцо дырочки, дразня и лаская одновременно. Тэхён чередовал широкие, влажные мазки с острыми, точечными касаниями, заставляя Чонгука выгибаться в спине и мелко дрожать от нахлынувшей волны удовольствия. — Тэхён, боже… это слишком… — Чонгук задыхался, его тело плавилось под этим напором. Но Тэхён не останавливался. Он проник языком глубже, исследуя нежную плоть, заставляя Чонгука стонать громко и отчаянно. Альфа наслаждался каждым звуком, который издавал его омега, чувствуя, как мышцы Чонгука расслабляются, доверчиво принимая эту ласку. Он придерживал его за бедра, не давая сбежать от этого сводящего с ума чувства, пока Чонгук не превратился в один сплошной оголенный нерв, полностью готовый к тому, чтобы принять в себя не только язык, но и всё существо своего альфы. — Посмотри на меня, Чонгук-и, — прорычал Тэхён, осторожно, но настойчиво заставляя омегу обернуться. — Я хорошо тебя подготовил, но если станет больно, то просто оттолкни меня, понял, не терпи. — Да… — простонал Чонгук, его глаза затуманились, а пальцы впились в простыни. — Пожалуйста, Тэ… я не выдержу больше. Войди в меня, пожалуйста. Когда Тэхён наконец вошел в него, мир для обоих перестал существовать. Он двигался мощно, не скупясь на грязные словечки, которые шептал прямо в ухо омеге, заставляя того краснеть и плакать от удовольствия, раскрываясь под ним полностью. — Твоя дырочка… боже, Гук-и, ты такой узкий и податливый, — хрипел Тэхён, увеличивая темп. — Видел бы ты себя сейчас со стороны, такой манящий и сексуальный. — Тэхён, ахх! — выкрикивал Чонгук, подстраиваясь под каждый толчок, чувствуя, как их души и сердца сплетаются так же крепко, как и тела. Темп стал невыносимым. Тэхён вбивался в него мощно и глубоко, каждый раз задевая простату, от которой у Чонгука перед глазами рассыпались искры. Омега уже не мог сдерживать криков, он запрокинул голову, ловя ртом воздух, а его пальцы судорожно сжимали предплечья альфы, оставляя на них красные отметины. — Тэ… я сейчас… — голос Чонгука сорвался на отчаянный всхлип. Тэхён чувствовал, как дырочка омеги вокруг члена начала пульсировать, сжимаясь в тесных, ритмичных спазмах. Омега выгнулся дугой, его тело натянулось, как струна, и в следующую секунду он содрогнулся в мощном оргазме. Чонгук громко вскрикнул, и белые капли его удовольствия густо брызнули на их сцепленные животы, обжигая кожу своим теплом. Увидев это, Тэхён окончательно потерял контроль. Горло сжал рык, а внизу всё завязалось в тугой узел. Он чувствовал, что еще пара движений — и он сорвется прямо внутри, но, помня о безопасности, он с глухим стоном, едва успевая, резко вытащил свой член из горячего, податливого нутра омеги. Тэхён едва успел отстраниться, когда его собственный пик накрыл его с головой. Со стоном, который больше походил на рычание, он кончил вслед за омегой. Густая, горячая жидкость щедро залила живот омеги, смешиваясь с его собственным. Альфа рухнул сверху, тяжело дыша и утыкаясь носом в мокрую от пота шею Чонгука. Они оба лежали, не в силах пошевелить даже пальцем, ощущая, как их сердца бьются в один безумный такт, а липкое тепло на животах напоминало о том, что теперь они принадлежат друг другу окончательно и бесповоротно. Тэхён, всё еще тяжело дыша, приподнялся на локтях и посмотрел на Чонгука. Омега лежал с закрытыми глазами, его белые волосы разметались по подушке, а на щеках горел нежный румянец. Такой красивый, его омега. — Мой маленький очкарик… — едва слышно прошептал Тэхён, целуя его в висок. Он осторожно поднялся, стараясь не тревожить Чонгука, и намочил край чистого полотенца теплой водой. Тэхён вернулся и опустился на край кровати. Чонгук приоткрыл затуманенные сном глаза, наблюдая, как альфа с невероятной, почти благоговейной нежностью начал убирать липкие следы их общей страсти с его живота. Чонгук от этого внимания тихо и довольно замурчал, чувствуя, как внутри разливается безграничное тепло. Закончив, Тэхён отбросил полотенце и скользнул обратно под одеяло. Он собственнически притянул Чонгука к себе спиной. Его широкая ладонь по-хозяйски легла на талию омеги, прижимая его максимально плотно. Чонгук улыбнулся, чувствуя кожей мерное и сильное биение сердца Тэхёна. В этом кольце рук он почувствовал себя в полной безопасности. Они засыпали, переплетясь ногами и руками, не подозревая, что это всего лишь первая ночь из тысяч тех, что им предстоит провести вместе.

***

Тэхён проснулся первым. Он лежал, подперев голову рукой, и наблюдал за спящим Чонгуком. Без своих очков и вечно хмурого взгляда омега выглядел почти беззащитным и таким милым. Его губы были слегка припухшими после бурной ночи, а на шее красовалось несколько ярких меток, которые альфа ставил с особым удовольствием, заявляя права. — Ну и как мне теперь с тобой воевать, сахарная булочка? — прошептал Тэхён, осторожно убирая выбившийся белый локон с его лба. — Для начала убери свою волосатую ногу с меня, индюк. Я всё еще помню про те розовые стринги с бантиком, — пробормотал Чонгук, смешно сморщив нос и, не открывая глаз. — Ты неисправим. Даже после такой ночи думаешь о мести? — Тэхён расхохотался, притягивая омегу к себе в крепкие объятия. — Это не месть, это поддержание баланса сил в природе, — Чонгук наконец открыл глаза, и в них не было и тени прежней злости — только сонная, теплая нежность. — А для поддержание баланса поцелуев и объятий, нужно с самого утра начинать поцелуи и объятия, — сказал альфа притягивая Чонгука в глубокий поцелуй.

***

На кухне их привычная перепалка приобрела новый оттенок. Тэхён, одетый только в домашние штаны, пытался жарить яичницу, пританцовывая под музыку. Чонгук, накинув на голое тело ту самую белую рубашку альфы (которая теперь сидела на нем законно), сидел на столешнице и критиковал его кулинарные способности. — Ты пересолил, и я хотел яичницу-глазунью. — подначил омега, откусывая яблоко. — Ах так? — Тэхён обернулся, поигрывая лопаткой. — Раз ты такой критик, иди сюда. — он притянул Чонгука за талию прямо к плите. — Знаешь, в чем разница между вчерашним утром и сегодняшним? — Тэхён прижался губами к его уху, понизив голос до интимного шепота. — Вчера я хотел тебя придушить, за то, что ушёл на свидание с этим придурком, а сегодня я хочу вылизать твою сочную дырочку, измазаться твоей смазкой и … — Ким Тэхён! — возмутился омега, ударяя его полотенцем по плечу. — У нас завтрак! — мгновенно вспыхнул омега до корней волос. — Одно другому не мешает, — альфа ловко подхватил его под бедра, усаживая обратно на стол среди тарелок. — Кстати, про те стринги, которые ты выбросил. Я купил ещё парочку новых, оставил для особого случая. Например, наденешь их под джинсы, и это будет наш маленький секрет. Будешь ходить на пары и знать, что на тебе только пара ниточек и мой запах. — Ты озабоченный придурок. — Чонгук спрятал лицо на плече Тэхёна, тихо смеясь. — Твой озабоченный придурок, — поправил его альфа, целуя в макушку.

***

После завтрака Тэхён внезапно затих. Он сидел за столом, подперев подбородок кулаком, и смотрел в окно с таким серьезным видом, будто решал судьбу мировой экономики. Чонгук, убирая посуду, подозрительно покосился на него. — Эй, ты чего завис? — Слушай, Гук-и, я тут подумал. Если в будущем у нас будет маленькая омежка и он или она тоже будет носить очки. Это что же получается? Какой-то наглый индюк в университете тоже назовет мою маленькую принцессу «очкариком» или «четырехглазой»? — альфа медленно перевел взгляд на омегу, и в его глазах читалась искренняя тревога. Чонгук замер с тарелкой в руках, а потом медленно закатил глаза так сильно, что ему самому стало больно. — Тэхён, во-первых, мы вместе всего один день. Во-вторых, генетика — штука сложная. А в-третьих ты невыносим! — омега фыркнул, поставил тарелку и направился в коридор, чтобы заняться делами. Но Тэхён, охваченный внезапным порывом «отцовских инстинктов», в два прыжка догнал его. Он мягко перегородил путь и, опустившись на колено, осторожно прижал ладонь к еще абсолютно плоскому животу Чонгука. — Нет, ты только представь, — прошептал альфа с абсолютно серьезным лицом, поглаживая ткань рубашки. — Мой сыночек-омежка или дочка и какой-то сопляк посмеет её обидеть за очки? По закону подлости, именно в эту секунду входная дверь, которую они забыли запереть в порыве утренних нежностей, распахнулась. Хосок, сияющий после поездки, застыл на пороге. В правой руке он держал пакет с японскими сладостями, в левой — ручку чемодана. Чемодан с глухим «бум» выскользнул из его пальцев. Хосок медленно перевел взгляд с Тэхёна, который трогал живот его младшего брата, потом на Чонгука, который стоял в одной рубашке, растрепанный и явно зацелованный. Альфа вернулся из Токио на два дня раньше, решив устроить сюрприз, но, судя по его лицу, сюрприз устроили ему. — Боже, — громко и отчетливо произнес Чонгук в пустоту. — Дай, пожалуйста, сил омегам и хоть немного ума этим альфам. Он посмотрел на побледневшего Тэхёна, который уже начал что-то лепетать про «прекрасных детей в очках», и понял: мирными переговорами тут не обойтись. «Придется отправлять этого индюка в аптеку за тестом прямо сейчас, — обреченно подумал Гук. — Брат ведь не успокоится. Он словам не поверит, пока лично не увидит одну полоску на тесте. От автора Ну вот и всё, мои дорогие жемчужины! История «Boyfie» подошла к своему финалу. Я надеюсь, что наш «очкарик» Гуки и «индюк» Тэхён подарили вам столько же улыбок, сколько и мне, пока я писала их перепалки. И хотя Чонгук всё еще ворчит на Тэхёна, а Хосок наверняка еще долго будет припоминать им тот «тест на беременность» в первое же утро — я знаю, что теперь у них всё будет хорошо. Ведь когда на столе стоит горячий шоколад с мятой, а рядом сидит любимый человек, никакие преграды не страшны. Спасибо, что прошли этот путь вместе со мной! Ваша, SMellon. Увидимся в следующих историях.