Подруги

      Сёко и Утахиме подруги. Не знакомые, не лучшие друзья, просто близкие люди, которым хорошо друг с другом. Разве может быть между ними что-то большее? Совершенно нет.       Просто подруги, которые не разлей вода ещё со времён учёбы. Просто подруги, которые везде ходят вместе, которые громко смеются с выходок Годжо, которые спокойно переодеваются друг при друге, параллельно обсуждая, что сегодня будет на обед. И это же нормально, когда Утахиме замирает при виде полуголой Сёко, и это же нормально, когда взгляд Иори заостряется на формах подруги, обтянутые в нижнее бельё? Просто человеческое любопытство. Или эстетическое удовольствие? Неважно, главное, что восхищаться красивым телом можно и без привязки к полу. Но самое красивое тело было только у Сёко: гармоничное, подтянутое, с нежной кожей. Кожу Утахиме помнит лучше всего: тело мягкое, а руки грубые и чуть шершавые, а ещё пальцы у Сёко всегда пахнут сигаретным дымом, даже если давно не курила. И именно поэтому Иейри не модель, от которой пахнет самыми дорогими духами. Жаль, а могла бы. Утахиме тогда бы скупила все журналы, на которых изображена Сёко.       А Сёко в свою очередь нравилось наблюдать за Утахиме на физкультуре, когда у них были совместные занятия: нравилось наблюдать за тем, как Иори неловко отбивается от летящих в неё мечей, как еле пробегает поставленные дистанции, как запыхается от разминки. Сёко всегда усмехалась и про себя думала о том, какая Химе милая. А вот когда Годжо задирает подругу, пытается с ней играться или наоборот — снисходительно помогать, Сёко совсем не умилялась. Раздражалась. Сатору был как энергетический вампир, который наслаждался тем, как Утахиме злится, кричит, бьёт его, гоняется. Годжо бегает по всему залу от разъярённой студентки и громко смеётся, а Сёко ловит себя на мыслях, что хочется врезать своему же товарищу. Утахиме явно ему нравится. Нравится, и он через ребячество пытается привлечь его внимание. Сёко не ревнует, нет-нет. Ей просто не нравятся методы Сатору. Точно. Из-за них Иейри после занятий курит больше обычного.       Сёко и Утахиме просто подруги, которые делятся самыми сокровенными вещами только друг с другом. И когда Утахиме плачет, Сёко невольно начинает плакать следом. А потом Иори успокаивается, начиная уже утешать Иейри, накрывая её разгорячённое лицо своими ладонями, стирая слёзы. И за слезами следует смех облегчения, после которого все проблемы кажутся незначительными.       Просто подруги, которые любят друг у друга ночевать. Химе всегда выбирает фильмы, ужастики, которых боится до чёртиков. А Сёко притаскивает закуски, закидывает чипсы и смеётся с того, как Иори пугается каждого резкого звука. А ещё Сёко часто бегает на перекуры, и Утахиме ходит за компанию. Ночной воздух всегда приятно пробирается под одежду, вызывая мурашки. А сигаретный дым, улетающий в сторону звёзд и луны, только добавляет атмосферы. Перекуры проходят по-разному: иногда подруги просто молчат, наслаждаясь моментом, а иногда говорят обо всём на свете, не замолкая. Возвращаться обратно в реальность не хочется. Хочется остаться здесь, на балконе, где мир сузился до двоих подруг, где курят и болтают до рассвета. После и фильм совсем уже не страшный, а засыпать рядом приятно и спокойно. А ещё во сне Химе часто обнимает Сёко, упираясь лбом в её спину, пока та сквозь сон хватает руки Иори, кладя себе на грудь. И улыбается. А наутро будто ничего и не было.       Сёко и Утахиме просто подруги, которые росли вместе, и теперь колледж сменился на работу, после которой девушки любили выпить, отпраздновать конец недели. Химе всегда выпивала больше, а потом включала музыку на всю громкость, наплевав на тонкие стены и соседей. Химе тянуло танцевать, и она крутилась перед Сёко, которая хлопала и отвешивала комплименты, подмечая каждую деталь, каждое движение. Танцы Иори всегда заканчивались тем, что та падала на диван, прямо на Иейри, и девушки смеялись до красноты, не отрывая взгляды друг от друга. И лежали так по полчаса, прекращая смеяться и наслаждаясь тишиной.       — Эй, Химе, тебе уже скоро тридцать. Ты целовалась хоть раз? — Игриво спрашивает Сёко на очередной пьянке. Утахиме давится пивом и закашливается. Иейри хлопает подругу по спине, спеша помочь.       — Э… ну… было что-то такое… — Вечно собранная и строгая Иори покрывается румянцем, и Сёко не может не усмехнуться.       — Тебе понравилось? — Сёко продолжает заигрывать и совсем не замечает, как сокращает расстояние, как в комнате становится на градус теплее, и как рука Иейри накрывает руку Химе, нежно поглаживая. Иори замирает, боясь испортить момент лишними словами и дёрганьем.       — Не особо… — Честно признаётся девушка, вспоминая свои свидания. Да, Утахиме пару раз ходила на встречи с парнями, и все кандидаты были хорошими, но… что-то было не то. Чего-то не хватало. Может, дело было просто в том, что они — не Сёко.       — Пфф, значит, тебе просто попадались какие-то идиоты. — Сёко резко убирает руку с руки Утахиме и отстраняется. Иори тут же замечает, как стало холодно без ладони Иейри. — Поцелуи — это прикольно. Может, мне стоит тебе показать, как надо правильно? — Сёко подмигивает. А лицо Утахиме окончательно перекрашивается в красный. Иейри… она правда готова? Правда хочет или в ней говорит алкоголь? — Шучу. — Сёко сдаёт назад.       — Нет, подожди… — Утахиме уже настроилась, завелась и теперь готова брать всё в свои руки. — Давай и вправду попробуем. — Слова Иори скорее были предупреждением, нежели предложением. Момент — и Химе прикрывает глаза, поддаваясь вперёд и накрывая губы Сёко своими. Губы Сёко, на которых постоянно был блеск, теперь смешанный с бледно-розовой помадой Иори. Сердце трепетно забилось у обеих. Поцелуй углубляется: Утахиме чуть давит, а Иейри поддаётся, позволяет. Языки сплетаются, двигаются как змеи, опьяняя ещё больше. Руки Сёко двигаются сами по себе — и теперь они аккуратно берутся за плечи Химе и тянут девушку на себя. Иори не сопротивляется, с удовольствием оказываясь в чужих объятиях.       — Химе… — сладостно протягивает Иейри, когда поцелуй разъединяется. Две пары пьяных карих глаз смотрят друг на друга с нежностью, с которой раньше ни с кем не делились.       Так Сёко и Утахиме и не заметили, как поцелуи стали обыденностью: на людях — просто в щёчку при встрече, иногда в губы «в шутку», а наедине — страстные, поглощающие, пошлые, от которых между ног приятно ноет, становится влажно, от которых набухает в груди. И на поцелуях подруги не остановились.       — Не больно? — спрашивает Сёко, когда два её пальца проникают внутрь Химе, в самое сокровенное, нежное место. Химе морщится, но быстро привыкает.       — Всё хорошо… — шепчет Иори, смотря подруге в глаза снизу вверх: Сёко нависала над Утахиме, смотрела томным взглядом, пока свет с улицы плавно проникал через окно, освещая полутёмную спальню. — Продолжай… — Химе даёт команду, и Иейри не может ослушаться, медленно двигая пальцами, входя глубже, а большим накрывая клитор. Просто петтинг. Просто любопытство и помощь друг другу. Ничего такого.       Утахиме всегда мило хмурится, поджимает ноги и сдерживает стоны, когда чужие пальцы ласкают между ног, когда заставляют течь ещё больше, когда доводят до оргазма и судорог, после которых тяжело дышать и дрожит всё тело.       А Сёко любила приходить в гости без лифчика, с хитрой лыбой наблюдая за тем, как взгляд Химе постоянно припадает к груди Иейри и как та неловко пытается скрыть свой интерес. Всё равно ближе к ночи футболка всегда отлетает в сторону, а возле груди располагается Утахиме, обвивая талию подруги руками и припадая губами к мягким выступам, облизывая и посасывая соски. В такие моменты Сёко закатывает глаза и затягивается, заранее готовясь слушать упрёки Химе о том, что в квартире курить нельзя. Но это будет позже.       — Кто мы друг для друга? — Как-то спрашивает Химе, лежа на кровати без одежды, прикрывая одеялом только промежность. Иори медленно переводит взгляд с белоснежного потолка на Сёко, лежащую рядом.       — Просто подруги. — Сёко пожимает плечами, и Утахиме усмехается; она знает, что услышанная фраза была гораздо глубже, чем просто «я тебя люблю».