going insane
19 февраля 2026 г., 14:59
На самом деле я и представить себе не мог, что моя жизнь вот так изменится за каких-то десять гребаных месяцев.
В полном порядке. Почти в порядке.
И вот еще что: странно ли, что никому нет дела до того, где я был все это время? Стоит ли мне злиться или лучше оставить все как есть… по крайней мере, пока? Я был так потерян. Так облажался. Как там говорят… принятие приходит позже. Ну да, конечно.
И теперь я в палате для кормления, рыдаю как сучка на фоне всех этих тупоголовых животных. Это был мой первый день возвращения на работу после реабилитации. Думаю, всё прошло хорошо. Робби все еще ненавидит меня. От этого дерьма становится только хуже. Как будто я выбил почву у него из-под ног.
О, Лэнгдон.ты всех подвёл. ТЫ. ВСЕХ. ПОДВЁЛ. Поморщившись от собственных мыслей, я схватился за волосы и прижал голову к коленям, обхватив их руками.
Мне нужно заткнуть все эти голоса в голове.
Внезапно раздался тихий кашель. Затем скрипнула дверь. Я поднял голову, глядя затуманенными глазами. И все, что я мог разглядеть, — это копна светлых волос и тихий голос, который, кажется, зовет меня.
— «Доктор Лэнгдон, э-э-э… вы в порядке?» — шепчет Мэл. По крайней мере, я думаю, что это Мэл. Я вижу, как она осторожно подкрадывается ко мне, стараясь не спугнуть, словно я хрупкий олень, который боится света фар. Но я не боюсь. По крайней мере, ее. Она подходит ближе, проводит рукой по моим волосам и нежно смотрит мне в глаза.
Пытаясь отвернуться, я отвожу взгляд от ее голубых глаз и прижимаюсь к стене изо всех сил — как будто она может поглотить меня целиком и стереть этот момент из ее памяти. Мне так чертовски стыдно, что она видит меня в таком состоянии.
— «О, Фрэнк. Мне так жаль. Я так хотела позвонить, но…» — ее голос становился все тише и тише, каждое слово отдавалось эхом, затихая вдали… и это было все, что я услышал. А потом, потом все исчезло. Эти странные животные на заднем плане. Пол. Мэл. Даже я.
Может, это сработало? Может, чувство вины поглотило меня настолько, что я просто… испарился.
и Мел. Оказывается — хрен мне — кошмары все еще здесь. Где-то глубоко в моем подсознании, они только и ждут, когда я ослаблю хватку, чтобы снова начать отравлять мой разум.
Наконец, успокоив бешено колотящееся сердце, которое эхом отдавалось в ушах, я улыбнулся медсестре, заметив ее испуганное выражение лица, и уверил её в том, что со мной все в порядке, — очевидно, просто чтобы ее успокоить.
Что, конечно же, абсолютно точно — было ложью. Я не в порядке.
Она лишь фыркнула, оставила лекарства — или, может быть, просто витамины — в маленькой чашке, велела принять их за час до завтрака и еще раз, очень четко взмахнув руками, словно пытаясь вбить это в мою голову, напомнила о том, что говорила раньше: до полудня ничего, содержащего сахар или соль.
До выписки еще месяц. Ну, если только мой рассудок решит вернуться в норму.
Я усмехнулся про себя и пошел смывать все мысли под обжигающе горячим душем.
***
Все стало таким чертовски бессмысленным. Я думал, что справляюсь, что все под контролем. Оказалось, что это не так. После того как Робби узнал, что я подсел на бензодиазепины, он решил, начисто избавить свою прекрасную жизнь от меня. Конечно, он злился. Я тоже злился. На себя. На Робби. На Сантос. Но вот я здесь.***
— " Фрэнк Лэнгдон, палата двадцать шесть, утренний осмотр. Сегодня вы сдаете кровь. До полудня ничего сладкого и соленого.» Я судорожно старался втянуть воздух и когда он наконец поступил в мои легкие я открыл глаза. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, пробьет ребра и прыгнет прямо в чашку, которую держала женщина, стоявшая у моей кровати. Мои глаза были влажными — интересно, почему? — а рот был открыт в беззвучном крике. Приподнявшись на локтях, я оглядел комнату, в которой находился, и рассмеялся. Так громко и безудержно, что мне показалось, будто я вот-вот сойду с ума. Это всё еще ебанная больница. Вау. Воображение разыгралось. Я действительно потерял все до единого здравомыслящие нейроны. Эти сны преследовали меня все время, пока я восстанавливался. Я думал, что к пятому месяцу они пройдут. Но следующие три месяца мне снились только мои мальчики, Эбби…
