В объятиях медведя

Сибирь. Под Ротковым. 1722 г. Поместье Романовых. Люба, тихо шурша длинными юбками по доскам открытой веранды, поставила поднос с баранками и вареньем у самовара, стараясь не потревожить барина — Борис Романов, мужчина видный, статный, прикрыв глаза спал развалившись в кресле, убаюканный монотонным звуком падающих на землю крупных снежинок. Самовар "запел", и Люба с доброй улыбкой на морщинистом лице ущипнула спящего барина за щеку. Хотя теперь от того маленького мальчонки с пухлыми щёчками которого Люба выкормила не осталось и следа, она всё ещё видела в барине, нынче переросшим её на три пяди, ребятёнка. — Боренька, голубчик мой яхонтовый, проснись, — Люба заулыбалась, глядя как открылись светло-голубые глаза и как на лице Бориса появляется доброжелательное выражение с мягкой загадочной полуулыбкой когда он смотрит на домоправительницу. Барин — наследник самой влиятельной семьи Роткова, деда его сослали в Сибирь ещё до рождения Бориса, где он выстроил купечество — плотнее натягивает соболью шубу на широкие плечи, с благодарностью принимая блюдце с чаем. Все его действия уверенные и неспешными, в них чувствовалась сила и влияние. — Всё ли добро в лавках? — мимолётно интересуется Борис про дела в городе, постукивая указательным пальцем левой руки с крупным золотым перстнем, фамильной реликвией. Но его мысли заняты другим — государь император повелел принять в гости послов из прорубленного окна Европы, вот и желая выслужиться, Борис в ответ написал согласие и ждал англичан уже с неделю. Вот только надо бы сказать братцу, нелюдимому да суровому как сибирская зима, что гости будут. — Добро, барин, добро, лавки ломятся... — Люба поворачивает голову на шум во дворе, ржание лошадей и хлопотные голоса слуг. — Никак Дмитрий Алексеевич с охоты вернулся... Борис свёл брови, вот и попил чайку, сейчас начнутся привычные разговоры... Люба кланяется вошедшему — Дмитрий Романов. Первенец дядьки Бориса, Алексея Романова, что жизнь отдал службе, сынок за ним в военное ремесло ударился да успешно — генералом стал. Жуткий тип, думал Борис, пригубив остывающий чай, чаёвничать двоюродный братец не любил, охотился редко после страшного случая, хотя с закрытыми глазами мог попасть в любую самую быструю птицу, всё равно порохом пропах, дышать невозможно. — Дмитрий Алексеевич, сокол вы ясный, — Люба всплеснула руками, задрав голову и суетясь вокруг генерала, забирая треуголку с золотым галуном. — Как возмужали к своим годам, какая выправка, ну жених! Борис незаметно закатил глаза на причитания бывшей нянечки, ну-ну, жених, что за женщина в зравом уме за такого пойдёт? Да высок, крепок, широк в плечах, да красивый мужчина с правильными чертами лица, темноволосый с яркими льдистыми глазами. Суровости придаёт щетина да шрам на верхней губе — Борис знал, то от казачьей шашки с которой игрался Дмитрий будучи мальчишкой. — Добро пожаловать в родимый дом, братец, ждали тебя ещё на той неделе, — Борис не двинулся в кресле, зная, что Дмитрий бы ни за что не обнялся с ним. Тяжёлая аура генерала холодом обдала беседку когда Дмитрий в своём генеральском мундире и шубе поверх сел напротив Бориса, ища глазами водку. От его присутствия у менее знакомых людей сердце падало в пятки, ещё в детстве и юношестве Дмитрий отличался суровым взглядом, но Люба, точно божий человек, без слов поняла и причитая о том как быстро идёт жизнь и вчерашние мальчишки выросли в настоящих мужчин, удалилась. — Дорогу замело, — скупо бросил Дмитрий, зубами поддевая черные перчатки для верховой езды. Борис лишь молча кивнул, переводя взгляд вперёд, на виды беседки — бескрайние заснеженные леса Сибири, так привычные обоим братьям. Обед накрыли здесь же, Дмитрий молча хлебал водку с борщом, Борис же предпочитал настойку на клюкве. Так и отобедали молча. Помолившись перед образами, все в особняке легки спать.

***

Дмитрий вернулся вчера, заметив про плохие дороги — Борис понял почему англичан до сих пор не было, верно застряли или извозчик попался ленивый. Подбросив полено в огонь Романов налёг на наливку, снова шурша страницами. День выдался особо морозный, Люба хлопотала рядом, накрывая на стол и негодуя, что Дмитрий ушёл на охоту в такой день: — Как же Дмитрий Алексеевич в такую стужу отправился? Нет у нас что-ли еды чтобы вдруг в лес идти? А ежели медведь?! — Люба перекрестилась. — Как в тот раз... Борис едва заметно поджал губы, "тот раз" был лет пять тому назад, Дмитрий был на охоте да зашёл в самую чащу, заплутал и наткнулся на медведя. Едва вырвался, весь в крови приполз в поместье, ох уж и зрелище то было, кровь Дмитрия лилась ручьём, оставляя след по снегу. С тех самых пор на его руках временами под одеждой заметны глубокие царапины и шрамы, верно. Борис пригубив настойки уже хотел успокоить бывшую нянечку, но двери гостиной открылись, впуская Дмитрия, стряхивающего с себя снег, за спиной ружьё, в руках пусто. — Пустое дело эта охота, убедился лишний раз, — проворчал Дмитрий и повернулся к Любе, жёсткие губы дрогнули в подобии улыбке. — Всё хорошо со мной, буду жив. Люба ещё какое-то время причитала, но потом упорхнула, проверять кухарок, попутно крикнув слугам чтобы помогли барину раздеться. — Неужто дорогу ещё сильнее замело?.. — пробормотал Борис себе под нос, подливая настойки. — Дай бог английская делегация доберётся... — Англицкая делегация? — поинтересовался Дмитрий, отдавая ружьё слугам, хлопотавшим над вернувшимся барином. Борис скучающе пожал плечами, медленно отпивая чай из блюдца. — Как государь император велел так и будет, Дмитрий, пора выбираться из опалы. Дмитрий молча кивнул, знал как важно для Бориса было доказать, что он чего-то стоит, лишь тихо смеясь как слуга под тяжестью его шубы содрогнулся. — Да и поместье большое, так почему бы не показать англичанам размах русского гостеприимства? — продолжал Борис стуча пальцем по подлокотникам кресла. — И сколько? Со сколькими иностранцами нужно будет делить кров? — Двое, говорят, те ещё лондонские денди, братец, придётся нам развлекать гостей, — Борис свёл брови, мысленно ухмыляясь, Дмитрий не знал что такое "денди", судя по лицу. — Тебе, — жёстко поправил Дмитрий, выражая свою нелюдимость самыми злыми словами. — Я медведя на них стравлю, вот и будет веселье. Дмитрий потёр руку где навсегда остался косой шрам от когтей медведя и ничего не добавив, развернулся и зашагал по лестнице. Борис тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла, поглядывая на огонь, прислушиваясь как за окнами начинается метель...

***

Сибирь. Дорога между Ротковым и поместьем Романовых. Извозчик попался жадным, но молодые мужчины не считали денег. Повозка тряслась на ухабах, Библия выпала из длинных изящных пальцах с обвитой цепочкой когда колесо попало в дыру на дороге. — Фантастика, — владелец Библии поморщился, сведя угольные брови резко контрастирующие с волосами словно серебро. Второй спал укрывшись шубой что любезно одолжили в трактире в Роткове. Владелец Библии читал ещё какое-то время, за окном повозки стемнело, он чуть не уснул, последовав премеру своего спутника, но повозка остановилась. — Добро пожаловать в поместье Романовых, господа англичане! — весело кричит извозчик, своим громким голосом заставляя второго проснуться, длинные волны чёрных волос спадают на бледное лицо. Холодный злой ветер бьётся в окно повозки, и владелец Библии закатывает светлые глаза, ворча как старик: — Мороз и сильнейший ветер... предел мечтаний...