Клерадины спешат на помощь!

Пару лет назад брешь между миром “X” и нашим миром в виде изнанки была уничтожена, и последние напоминания об этом – воспоминания, и девочка, по невинной красоте которой даже не скажешь, что столько лет она была лишь инструментом в руках беспощадного правительства. Были уничтожены почти что любые следы от вторжения потустороннего на скромную планету Земля. Или… осталось нечто далёкое от засекреченных файлов, что-то гораздо лучше чем записи о демогоргонах и об изнанке, лучше захороненного в морозильнике демопса?  Это произошло незадолго после того, как Джейн успешно избавилась от своего же создания. Кажется, тогда, в тот, как могло показаться, обычный день, Уилл с Майком обсуждали ДнД, и своих персонажей в том числе. Речь шла об их истории там, в прекрасном фентезийном мире, и каждую новую деталь Уиллер увлеченно записывал в блокнот, желая позже вдохнуть в них жизнь, написав множество маленьких рассказов. Но, видимо, они оказались достаточно самостоятельными, чтоб сделать первый вдох, да не на какой-то жалкой бумажке, а сразу ломая все законы логики. Яркий свет на секунду ослепил новоиспеченную любовную пару, и через миг пред ними уже предстали они: Паладин и Клерик. До безумия похожие на тех, кто сейчас с раскрытыми, выпученными от удивления глазами смотрели на оживших персонажей фэнтези, только персонаж Майка выглядел куда более сильным физически, спокойный и похожий на каменную стену. А персонаж Уилла по физической форме не отличался, разве что в глазах его плескалась лисья наглость, хитрость и абсолютная уверенность. Они были… другими, и это заметно будет даже слепому.  —Какого…- — не успел договорить брюнет, как шатен в роскошной фиолетовой мантии звонко стукнул увесистым посохом об пол заваленного вещами подвала. Звук был настолько громким, что казалось, будто по всему Хоукинсу прошел этот слабый импульс, берущий начало от милого домика Уиллеров. Сложно поверить, что такая сила может быть скрыта в столь аккуратном теле мага. —А ты так не удивляйся! — Говорил тот важным, громким тоном, от которого Майк лишь разинул рот и поднял брови, казалось ещё немного – и они коснутся обшарпанного потолка. —Если бы ты умел думать, то ты бы знал, что в вашем мире не только демогоргоны да векны есть. — Уилл Премудрый гордо задрал подбородок, а после повернул голову к Паладину – Майку Храброму, что величественно возвышался над ними всеми. Взгляд его был твёрд как сталь, но ровно до момента, как клерик мягко провёл рукой по доспехам, пальцем обрисовывая яркую деталь в виде алого сердца прямо на кирасе. Тогда он одарил его той мягкостью, которая на самом деле хранилась в его душе, что по своей сути была похожа на мягкую траву, на цветочное поле, покрывавшее всю поверхность его нутра. Мягкость, которую вкладывал Уиллер в него годами, и та, которую он заглушал в себе, стараясь на протяжении всей жизни быть сильным, но по итогу оказывался не более, чем источником боли в и без того странном, ужасном мире.  —Мой волшебник, не растрачивайте на дурака своё время. — Аккуратная, робкая и до безумия милая улыбка была подарена им же Уиллу Премудрому, сразу после она пропала с лица, стоило только посмотреть обратно на их "оригинальные версии", а если быть точнее, то тяжелым взглядом был одарен только брюнет.  —Где тебя манерам учили, Майк? За такую грубость тебе бы голову с плеч снести! — Паладин воткнул кончик меча в те же измученные полы, тем самым ставя точку в предложении. Они говорили так, словно не оказались только что в совершенно незнакомом мире. Хотя… он был им знаком, очевидно. Как персонажам напрямую связанным с их земными версиями и их становлением как личности, они знали абсолютно всё, что происходило на земле, сидели в своём мире. И неясно было, существовал ли он всё это время, или брал начало с того самого дня, когда Уилл впервые оказался в этом помещении, как впервые они с Майком начали расписывать детали, создавать тех, кто сейчас стоит перед ними.  Шок тихонько спадал, и находясь в абсолютной растерянности, Майк встал и глянул на любимого, только Уилл быстро осознал случившееся, и уже во всю улыбался, очевидно сдерживая смех из-за слов своего же персонажа, брови брюнета неосознанно свелись к переносице, а под ребрами кольнуло что-то неприятное, быстро растворившееся в светлых чувствах испытываемых к любимому.  —Да чего ты смеёшься? Он меня глупым назвал только что! — На что Байерс, всё еще пытаясь не засмеяться закрыл рот кулаком. Он просто смотрел, но в этих зелёных глазах кудрявый чётко читал: "А в чём он не прав?". Было даже немного обидно, но… чёрт возьми, сейчас далеко не до этого!  —Майк… ты не глупый… — успокоившись сказал шатен, тут же снова смотря на свою абсолютно идентичную внешне версию, понимая, что вложил в него то, что никогда бы не сделал в реальной жизни. Он, начиная с самого начала изучения игры, вкладывал все самые смелые решения именно в Уилла Премудрого, делая его тем, кем сам боялся быть, а сейчас результат стоял перед ним, и выглядел… божественно, точно шедевр из Лувра. Законченный, самостоятельный, живой.  Кто же знал, что давняя детская мечта в лице ожившего персонажа станет явью?  Клерик не стал молчать на такое наглое игнорирование его крайне важного присутствия, но на сей раз обращался не к Майку, которого счёл дурачком, а к Уиллу, сомнений в котором никогда не было. Он, наблюдая за их с Уиллером взаимоотношениями всё это время, смотря за взлетами и падениями, был готов уже задушить кудрявого, игнорируя свою внешнюю элегантность. Похоже, ни один человек ни в одном мире не взбесил бы его точно также, как это жалкое подобие собственного персонажа.  —Уилл, дорогой, давай-ка я на ушко тебе нашепчу кое-что очень важное. Подойди, не бойся. — брови, что были нахмурены ещё секунду назад расслабились и даже поднялись, тем самым маг выглядел более доброжелательно.  И Байерс встал, неспешно подошёл к двойнику, глянул в его глаза, но прежде изучающе осмотрел его, как греческую статую. Волосы благородного цвета горячего шоколада мягко обрамляли лицо, и благодаря этой пляшущей в глазах уверенности черты лица выглядели аристократично, родинка над губой усиливала эффект в сотни раз. В голове промелькнула мысль: правда ли он со стороны выглядит также красиво?  Клерик не медля приблизился к уху создателя и начал шептать. Мягко положил руку на плечо парня, было в этом жесте что-то отеческое, желание помочь, уберечь.  —Мы долго искали способ как это сделать, но по определённым причинам задержались. Я могу открыть портал в наш и ваш мир тогда, когда захочу. Только позови, и мы придём. Понял? — Парень кивнул. Он и сам жуть как удивился этому, но удивление быстро сменилось какой-то детской радостью, предвкушением появления в жизни самого лучшего собеседника в лице его же версии, просто немножко другой. Как выяснилось позже, во многом желание попасть в их мир было обосновано тем, что Уилл Премудрый уж очень сильно хотел помочь им наконец выйти на истинную дорогу. Он как никто другой знал, что эти двое должны быть вместе в каждой версии, в каждой жизни что они проживают совместно, их души должны встретиться, стать грамотным дополнением друг к другу, скрепиться точно части пазла. Позже он ещё множество раз высказал свою радость по поводу того, что хоть в каком-то плане Майк умнее, чем можно подумать.  *** С тех пор прошло почти два года, и секрет о случившемся оба хранили тщательно. Уиллер в тот же день долго расспрашивал, что же там наговорил Уилл Премудрый, и услышав такую прозаичную правду быстро отстал. Со временем многие детали раскрылись, были ответы на вопросы о мирах, о том, как так вышло, что они настоящие, и всё в таком духе… Медленно но верно наступало привыкание, и брюнет смог стерпеть нападки на себя, а Уилл обрёл себе действительно мудрого советника, к которому часто стал обращаться… в особенности, когда дело касалось их отношений, поскольку даже невооруженным глазом было заметно: они и их любовь были красивыми, выглядели правильно, гармонично. Именно так хотел видеть Байерс их самих, но увы, им был подготовлен тернистый, тяжелый путь, полный испытаний. К счастью, не таких же тяжелых, с какими они столкнулись в Хоукинсе, но касающихся их двоих напрямую.  Один из разов акта помощи запомнился особенно сильно. Тогда они уже переехали в большой город, Нью-Йорк, во всю обживались в своей новой квартире, делили быт и кровать. Возникли некоторые проблемы, и странноватый характер Майка раз за разом давал о себе знать: он уставал на работе, часто этим оправдывал свою черствость. Уилл чётко знал: его любят, но по какой-то причине не показывают. В  свой выходной Байерс позвал Премудрого, желая обсудить проблему. И он пришёл, как всегда не один, а в сопровождении своего любимого, с которым, в отличие от создателей, давно уже был вместе, наверное, это то самое проявление вложенной в него смелости. Ну и, куда же без мягкости Паладина, он был куда более нежным и внимательным, и рядом со своим любимым держался точно телохранитель или сторожевой пёс. Выглядело даже мило… как и в их родной вселенной, они были похожи, но абсолютно противоположны. Клерик аккуратно сел на мягкую кровать рядом с Уиллом, матрас прогнулся под тяжестью веса. Он вздохнул, и начал говорить. —Дорогой, сколько раз за этот месяц я сказал тебе научиться быть твёрже? — Он оглядел своего создателя с ног до головы, взгляд его как обычно имел лёгкую надменность и хитрость. Но голос был мягким, тон ровным и аккуратным. Он относился к создателю как к своеобразному ученику. Мог время от времени отчитать, или начать занудную лекцию, которую шатен внимательно слушал, и для полного комплекта не хватало только дать ему тетрадь с ручкой в руки. —Много… ну, я правда не могу… так трудно говорить о таком… ему как будто вообще всё равно иногда, но я же знаю что это не так! —  Уилл Премудрый закатил глаза и тяжело вздохнул, цокнув. Определённо не понимал, куда же делась та упёртость, которая присуща Байерсу. Он видел, что она есть, но совершенно не понимал, по какой причине та была закопана. —Скажи честно, милый мой. — его брови немного свелись к переносице. —Когда ты создавал меня, ты последние капли интеллекта вложил? —  —Каждый раз, когда я пытался, он говорил что хочет обсудить это позже… — Тот вздохнул. —Но "Позже" никогда не случалось! — в голосе шатена звучала нота обиды, и слова персонажа кольнули в прям таки больное место.  —И? —  —Ну, он с переездом сюда как будто совсем забыл о нежности, с работы приходит выжатый, и на меня времени нету! Я всё понимаю, но это длится уже так долго и я тоже устаю на ра-… — Жестом клерик прервал его. —Нету времени? На тебя всегда найдётся время, он просто не хочет... Майк! — обратился тот к своему паладину. —Да, mon chéri? —  —Давай-ка навестим нашего дурачка, на пару слов зайдём. —  Любые вопросы Байерса были проигнорированы и ответом послужили фразы вроде "Узнаешь", или "Не можешь ты – сделаю я", и как только пара зашла в искрящий желтыми и синими цветами портал, тот остался в абсолютном недоумении, даже тревоге.  Что они собрались делать?  *** Майк в это время сидел в укромном уголке, отдыхая от тяжелой судьбы мальчика на побегушках пока была такая возможность. Тихое помещение склада напоминало своей прохладой и тишиной морг. Сюда мало кто заходил, а всплеск активности случался лишь тогда, когда приезжали грузчики, со временем это стало любимым его местом. Минута покоя была прервана характерным шипением и светом, возникшим прямо перед ним, увидев это, тот, конечно, сразу понял кто к нему нагрянул. Но не понял причину по которой пара решила наведаться. А ему, собственно говоря, и не нужно было ничего понимать, ведь в следующий миг он уже был поднят над полом как какой-то щенок. Майк Храбрый умело держал его перед собой, растягивая новый свитер. —Вы… ты… чё? — На лице брюнета были написаны все эмоции, которые только способен испытать человек, а изо рта так и норовили выйти все самые непечатные фразы. Он инстинктивно двинулся, пытаясь коснуться ногами твердой поверхности, но оставался позорно висеть, сдерживаемый мертвой хваткой рыцаря. Клерик с улыбкой наблюдал за началом воспитательного процесса, готовый хлопать в ладоши от смешной картины, возникшей перед глазами, точно он мечтал об этом всю жизнь. Хотя, это было не так далеко от правды… Майк Храбрый держал его так уверенно, что стало даже стыдно. Свитер после очередной попытки вырваться натянулся только сильнее, и, кажется, кудрявый даже услышал треск ткани, заставивший его тихо сматериться.  —Отпусти меня на землю! — Голос прозвучал выше, был похож на истеричный крик школьницы.  О, прекрасно, определённо именно такой тон ему нужен, чтоб показаться ещё более жалким на фоне своего же создания. Удивительно, как за одну минуту день стал намного хуже, чем уже был. —Хм… — Шатен, взмахнув мантией, обошёл подвешенного над землей Уиллера, а после приподнял его за подбородок, точно осматривая источник чужих страданий. С нескрываемой пассивной агрессией тот сжал его щеки и заставил взглянуть на себя. —Надеюсь, ты хотя-бы осознаёшь свою беспросветную тупость? — Шептал он, с явной неприязнью глядя в карие глаза. —Когда ты в кой-то веке проявил первые признаки разума, я был рад. Но сейчас… — Скривившись, тот стукнул посохом по полу, и эхо от удара разошлось по помещению с и без того отличной акустикой, также и за её пределами, вероятнее всего. —Сейчас ты снова стал цирковым клоуном, Уиллер! Да на тебя смотреть противно! —  Майк, вскинув брови спросил. —Что я сделал? — Сама ситуация уже невольно вызывала у него нервную ухмылку от осознания своей нелепости и того, что если кто-то увидит или услышит происходящее, то к нему будет очень много вопросов. В ответ клерик усмехнулся. —Ты неправильно поставил вопрос. Вернее было спросить чего ты не делал. — он отошёл, чтоб продолжить говорить. —Скажи честно, когда ты в последний раз вспоминал о том, что вы с Уиллом находитесь в отношениях? — Обвинительный тон в его голосе читался чётко, как чёрным по белому, и на эти слова Уиллер нахмурился, забыв о своём унизительном положении. —Чё? Что ты имеешь в виду? — До Уиллера таки дошло некоторое чувство вины, больно ударившее под дых, но так трудно признать это, когда ты такой чертовски упрямый. Благо, клерик помог. Своими методами, но всё же. Раздался громкий хлопок, это Премудрый дал первое предупреждение, оставляя след от своей руки на чужом лице, от чего то на пару секунд исказилось в гримасе боли смешанной с бесконечным стыдом, щёки вспыхнули алым цветом, выделяя на этом фоне позорную метку. —Стыдно должно быть, Уиллер. — Начал клерик, вальяжно расхаживая вокруг парня. —Любовь должна спасать от невзгод и служить спасением даже в трудных временах. А ты забываешь об этом. — Он остановился прямо перед Майком. —Уилл долго страдал из-за тебя, если ты хочешь продолжать эту тенденцию – то страдать будет не только он, но и ты. —  Внезапно в угрожающий монолог мага ворвался паладин, и вот тут уже бедняга Майк окончательно опешил, ведь всегда присутствие Храброго было туманным, тихим. Всегда он молча наблюдал, а слова вставлял по делу, обращаясь только к своему любимому.  —Я могу очень легко сломать тебе ноги, если не отрубить их полностью, Майк. Держи это в голове, когда снова захочешь обидеть того, кто всегда выбирал тебя, идиота. — Грозно, твёрдо как металл, из которого были сделаны его доспехи. Казалось, что после этой фразы он точно ударит, или ещё чего хуже сделает. Но опираясь на свои знания о собственном, чёрт возьми, создании, Майк понимал, что он ничего пока делать не станет. Не станет, если этого любезно не попросит Премудрый.  Парень, всё также находясь в подвешенном состоянии нервно сглотнул, кивая. И вот, наконец его опустили на холодный пол, худые ноги сначала подвели его, чуть-ли не уронив. Тот оперелся на стену, пачкая и без того бледные руки об побелку, заодно окрашивая в белый цвет и абсолютно испорченный предмет одежды. Свитер растянулся, а пряжа в некоторых местах порвалась, но… кажется, это не то, о чём он должен думать сейчас.  —Мы будем приглядывать. Надеюсь, ты что нибудь да уяснил, Уиллер. — Фамилия была произнесена с наигранной неприязнью, как будто даже просто сказать её вслух уже было непосильной задачей для клерика, но в тоже время прослеживалась усталость. Оно и ясно, ведь столько лет он ждал явно не для того, чтобы наблюдать хождение вокруг да около. Маг напоследок настолько сильно взмахнул своей мантией, что ударил ею по лицу измученного произошедшим Майка, а он же был чётко убежден в том, что это сделано специально.  Снова зашипел и заискрился своими обычными цветами портал, в котором исчезли два силуэта, оставив парня в звенящей тишине мыслей и прохладе стен склада. Громче всех кричала одна, самая ясная, прозаичная и любому понятная мысль "Я должен извиниться перед Уиллом. Да, точно. Я обязан". *** Весь день Байерс то и дело смотрел на настенные часы и считал минуты до того времени, в которое Майк появляется дома. Пугало сегодняшнее поведение Премудрого, внезапное исчезновение и обещание поговорить с брюнетом… от одних предположений голова шла кругом, просто представить уже что примерно могли натворить эти двое, а точнее один только маг было страшно, как будто каждая теория тотчас станет реальностью. Нет, он не воспринимал своего персонажа как какого-то бесчеловечного монстра, но знал точно, что если он правда злится – то отыграется так, что надолго запомнится. За эти часы ожидания тот уже тысячу раз пожалел о том, что сам вложил это в характер клерика. Но с другой стороны: может быть, он действительно поможет? Но как понять, когда осознаёшь, что он и его характер не стоят на месте, и с момента его появления в подвале Уиллеров парень ясно убедился в этом.  Желая успокоиться, шатен налил себе чёрный чай и сел за мольберт, заботливо установленный прямо около окна. Штрихи, сперва беспокойные и рваные, со временем становились всё более выверенными, а на холсте по-тихоньку проявлялся вечерний вид Нью-Йорка: мерцающие фонари, яркие жёлтые машины, рекламные вывески, вытянутые тонкие здания, или же напротив, более стандартные, кирпичные и контрастирующие с этой всей современностью Тайм-Сквера и глянцевых офисов. Сам процесс походил по своей сути на терапию, в искусство сливались все эмоции, будь то негативные или позитивные. Он отдавал рисованию ровно столько, сколько хотел отдать.  Настал тот самый временной промежуток, в котором Уиллер чаще всего уже переступал порог дома, устало вздыхая раздевался на ходу и шёл к кровати, чтоб как обычно уснуть в обнимку. Это почти что единственная тактильность, которая оставалась у них всегда и была неизменной. Что бы не случалось – они засыпали так, что Уилл крепко сковывал любимого в объятьях, а второй никогда не был против. Но осознание того, что никаких других напоминаний о том, что они встречаются нету заставляло расстроиться. Байерс за всё время их отношений никогда не сомневался в том, что его любят. Майк в один вечер рассказал абсолютно всё в деталях: как полюбил, и как в первые понял, что поцелуи с Джейн вызывают в нём странное чувство предательства, как он встречался с Хоппер, боясь обидеть её, и как легко он себя почувствовал, когда из-за постоянных тренировок и вылазок их отношения покрылись коркой льда, а Эл, со всей её прямолинейностью предложила расстаться. Никогда не было сомнений в том, что они пробудут вместе долго, если не всю оставшуюся жизнь.  Прошла минута. Две минуты. Пять. Десять. Он опаздывает… конечно, никто из них никогда не ставил чёткое расписание, но отследить закономерность было очень легко, и потому внезапное её нарушение потянуло с собой тягучее, липкое чувство беспокойства, что заставило отбросить краски. Ну не мог он рисовать, когда мысленно возвращался к тревоге, когда из рук раз за разом пачкая полы падала кисть, и держать импровизированную палитру становилось невозможно. Чай был залпом допит, и сам шатен упал на кровать, уставившись в потолок и слушая биение сердца. Казалось, ещё немного, и оно вырвется, прорвет препятствие в виде кожи и убежит к двери, сядет там и начнёт ждать на пороге знакомый долговязый силуэт, точно собака.  Раздался звон ключей лишь спустя минут пятнадцать, может быть больше. Но по ощущениям внутренние часы дали сбой, Уиллу казалось, что прошла целая вечность, целая жизнь, прежде чем дверь с характерным звуком закрылась, а из коридора неожиданно раздалось тихое "Уилл…?". Уши напряглись, и он вскочил, вышел из пропахшей акрилом комнаты, почти несясь навстречу любимому человеку. И ещё не дойдя он заметил в его руках букет желтых оттенков, там были розы, а по бокам композиция была украшена, к сожалению искусственными одуванчиками. Воцарилась тишина, и зеленоглазый взгляд раскрылся от неподдельного удивления, смешанного с по-тихоньку нарастающей радостью. Первый эту тишину, точно шелковую накидку, снял Майк. —Слушай… ты прости меня пожалуйста… вот… я люблю тебя… — он протянул букет ближе, и из его худощавых, бледных рук, они перешли в тёплые, принадлежащие Байерсу.  Он одарил брюнета яркой, детской улыбкой и кинулся в объятья. Уткнувшись носом в расслабленные плечи, произнёс. —Майк, меняй к чертям работу… да что угодно сделай, только не оставляй меня так. —  Так они и простояли ещё немного, стараясь насытиться и без того нескончаемым теплом. Уиллер прошептал, что так и сделает, шептал нежно, тихонько обдавая своим горячим дыханием раскрасневшееся ухо шатена. Говорил, что больше не станет так поступать, и что дальше их ждёт только всё самое хорошее. Быть может, иногда пинок под зад может помочь пробудить нечто искреннее, а не принудить делать что-то нежеланное через силу…