Страсть равна джекпоту

Юджи Итадори всегда знал, что удача — дама капризная. Но чтобы настолько? С самого детства он привык, что шарик рулетки останавливается не на его номере. Вкусная еда в автомате всегда застревала, зонт ломался в самый сильный ливень, а в лотерее он выигрывал только носовые платки. Но это всё были мелочи. Цена за возможность быть живым и здоровым, думал он. Он ошибался. Настоящая цена пришла в тот момент, когда он, желая защитить друзей, проглотил проклятый палец. С этого момента его жизнь перестала быть просто «невезучей» — она превратилась в адскую гонку со смертью, где на его плече постоянно сидел насмешливый демон. — Скучный у тебя сегодня ужин, Итадори, — лениво протянул Сукуна, наблюдая глазами Юджи за тем, как Мегуми Фушигуро молча жуёт рис. — А ведь мог бы попробовать что-то поинтереснее. Например, вон того парня. — Заткнись, — мысленно огрызнулся Юджи, стараясь не смотреть на Мегуми. Мегуми нравился ему. Нравился давно. Эта спокойная уверенность, скрытая доброта, которую тот так тщательно прятал за маской серьёзности, и эти глаза, в которых иногда, если очень повезёт, можно было увидеть тепло. Юджи никогда бы не признался в этом вслух, особенно Сукуне. Потому что признаться Сукуне — всё равно что дать ему оружие. Но Юджи не знал одной важной вещи. Мегуми Фушигуро давно перестал быть просто «другом» или «напарником». Для Мегуми Юджи был солнечным ударом, вспышкой света в его мрачном мире шикигами и проклятий. Он был тем, кто улыбался даже тогда, когда мир вокруг рушился. И эта улыбка с каждым днём всё сильнее разъедала холодную броню Фушигуро изнутри. А Сукуна… Сукуна был терпелив. Он видел то, что не видели другие. Он видел, как взгляд Фушигуро задерживается на Юджи на секунду дольше положенного. Видел, как тот сжимает кулаки, когда Юджи слишком близко подходит к опасности. Видел жажду, которую Мегуми прятал так глубоко, что даже сам о ней, возможно, не догадывался. И Король Проклятий решил сыграть. Всё началось с тихого разговора в тени, когда Юджи, уставший после тренировки, провалился в сон, уступив контроль Сукуне на несколько минут. — Ты хочешь его, — это был не вопрос. Глаза Сукуны, горящие алым, смотрели прямо на замершего Мегуми. — Я вижу это каждый раз, когда ты смотришь на контейнер. Это разъедает тебя изнутри. Мегуми напрягся, но не отвёл взгляда. С Сукуной бесполезно врать. — Чего ты хочешь? — холодно спросил он. — Сотрудничества. — Ухмылка Сукуны стала шире. — Мне скучно. Итадори — он как непрочитанная книга с очень яркой обложкой. Мне интересно, что будет, если пролистать пару страниц, помяв переплёт. Тебе интересно то же самое, просто под другим соусом. — Я не собираюсь… — О, собираешься, — перебил Сукуна. — Потому что я предлагаю тебе сделку. Ты получишь его. Всего. Без остатка. А я получу своё развлечение. Мы просто… поделим. Он же у нас такой щедрый, наш Итадори. Вряд ли он откажет двум самым близким людям в мире, правда? Мегуми молчал. В голове билась мысль, что это предательство. Что Юджи — его друг. Но тут же, как змея, выползала другая: «Друг ли? Разве друзья заставляют сердце биться так, будто оно сейчас разорвёт грудную клетку? Разве друзья снятся в таких снах, от которых просыпаешься с мокрыми простынями и чувством стыда?» — Я не хочу причинять ему боль, — тихо сказал Мегуми. Сукуна рассмеялся — низко, гортанно. — Кто говорит о боли? Я говорю о удовольствии. Очень разном. Для всех троих. Просто последнее слово будет не за ним. Итадори всегда выбирает за других. Пусть хоть раз выберут за него. Это будет… справедливо. Искушение было слишком велико. Мегуми, уставший от вечного ожидания, от вечного «на расстоянии вытянутой руки, но не ближе», кивнул. --- Юджи понял, что что-то не так, когда проснулся. В комнате было темно. Он лежал на футоне, но руки были странно зафиксированы чем-то мягким, но прочным. Проклятая ткань? Он дёрнулся, но понял, что находится в своём теле. Сукуна не захватывал контроль. — Мегуми? — позвал он, чувствуя холодок страха. — Я здесь. Голос Фушигуро раздался справа. Юджи повернул голову и замер. Мегуми сидел рядом, и в его глазах было что-то новое. Что-то, чего Юджи раньше не видел. Тяжёлое, тёмное, голодное. — Что происходит? Почему я связан? — Тише, Юджи. — Мегуми протянул руку и коснулся его щеки. Ладонь была горячей. — Ты всегда так много бегаешь. Вечно спасаешь всех. Пора бы уже кому-то спасти тебя. — От чего? — выдохнул Юджи. — От одиночества, — раздался второй голос. Из тени выступила высокая фигура с чёрными полосами на лице и плотоядной улыбкой. Сукуна был здесь. В реальном мире. В его теле. Как?! — Сюрприз, — оскалился Сукуна. — Твой дорогой друг Фушигуро оказался весьма сговорчивым. У него есть доступ к твоему телу, а у меня — к твоей душе. И мы решили, что пора тебя немножко… социализировать. Юджи переводил взгляд с одного на другого. Предательство. Холодное, расчётливое, от того, кому он доверял больше всех. — Мегуми… зачем? — в голосе Юджи была не злость, а боль. Это было хуже любого проклятия. Мегуми наклонился, и его губы почти коснулись уха Юджи. — Затем, что я устал смотреть, как ты улыбаешься другим. Затем, что ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе. Ты просто ещё не понял. Сукуна щёлкнул пальцами, и в комнате зажглись тусклые красные огни. — Ну что, Итадори? — промурлыкал Король Проклятий, садясь на край футона и проводя когтем по щеке Юджи, оставляя белую полосу. — Ты всегда говорил, что тебе не везёт. Но посмотри на это с другой стороны. Тебе повезло оказаться в центре внимания сразу двух таких… выдающихся личностей. Мы будем о тебе заботиться. Мегуми уже избавлялся от своей одежды, и в его глазах горела решимость, не оставляющая места для возражений. Сукуна же, наоборот, никуда не торопился. Он наслаждался моментом, предвкушением, дрожью в теле Юджи, которую тот не мог скрыть. — Положение будет таким, — деловито сказал Сукуна, словно обсуждал план битвы. — Ты, Мегуми, будешь снизу. Будешь моей опорой и, заодно, точкой опоры для нашего дорогого Итадори. А я сверху, чтобы контролировать процесс. — А моё мнение? — выдохнул Юджи, понимая, что выбраться не получится. — А тебя, Итадори, — Сукуна наклонился, и его дыхание обожгло губы Юджи, — никто не спрашивает. Сегодня ты просто подарок. От одного друга — другому. И немножко себе. Мегуми лег на спину, глядя на Юджи снизу вверх, и в его взгляде смешались любовь, одержимость и извинение, которое он так и не произнёс вслух. Сукуна же, возвышаясь над ними обоими, положил тяжёлую ладонь на грудь Юджи, чувствуя, как бешено колотится сердце контейнера. — Идеальная симфония, — прошептал он. Юджи зажмурился. Мысль о том, что он проиграл, что его загнали в угол те, кого он любил и ненавидел, обжигала. Но когда тёплые руки Мегуми легли на его бёдра, а жаркое тело Сукуны нависло сверху, он понял одну простую вещь. Везение — штука относительная. Возможно, оказаться в клетке с двумя голодными хищниками — это самый большой джекпот в его невезучей жизни. Только вот выигрыш здесь был не денежным, и правила игры устанавливали не они с Мегуми, а тот, кто с самого начала держал все карты — Рёмен Сукуна.

***

Юджи не мог пошевелиться. Мягкие путы держали крепко, но дело было даже не в них. Дело было в весе двоих мужчин, в их запахах, в их глазах. Сукуна не торопился. Он сел сверху на бёдра Юджи, не касаясь, но нависая так, что каждый миллиметр тела Итадори чувствовал исходящий от него жар. Король Проклятий не смотрел на Мегуми — тот был лишь инструментом сегодня, частью декорации. Всё внимание Сукуны было приковано к лицу Юджи. — Трясёшься, — констатировал он с ленивой усмешкой, проводя пальцем по ключице Итадори. — Боишься? Или… ждёшь? Юджи стиснул зубы, отворачиваясь. Но Сукуна тут же схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Не отворачивайся. Ты всегда такой смелый, Итадори. Покажи мне эту смелость сейчас. Внизу, под Юджи, пошевелился Мегуми. Его грудь прижималась к спине Юджи, горячая кожа к горячей коже. Фушигуро обхватил бёдра Итадори руками, приподнимая их, устраивая поудобнее. — Мегуми… — выдохнул Юджи, и в этом имени смешалось всё: мольба, обида и что-то ещё, чему он отказывался давать название. — Ш-ш-ш, — прошептал Мегуми ему в затылок. Его губы коснулись кожи за ухом, и Юджи вздрогнул от неожиданности. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Просто расслабься. — Расслабиться? — Юджи истерически хмыкнул. — Вы двое… — Мы двое, — перебил Сукуна, наклоняясь и проводя языком по губам Юджи. Не целуя, просто пробуя, словно дегустируя вино. — Твои самые преданные поклонники. Гордись. Руки Мегуми скользнули ниже. Юджи дёрнулся, когда пальцы напарника коснулись его живота, а затем и того места, к которому никто кроме него самого никогда не прикасался. Мегуми действовал уверенно, словно делал это сотни раз — нашёл флакон с маслом, который Сукуна предусмотрительно оставил рядом, и начал подготовку. — Не напрягайся так, — голос Мегуми звучал хрипло, но мягко. — Я не хочу сделать тебе больно. — А я бы хотел, — тут же вклинился Сукуна, скалясь. — Совсем чуть-чуть. Для остроты ощущений. Но сегодня я добрый. Мегуми, старательнее. Он должен быть готов принять нас обоих. Слово «обоих» эхом отдалось в голове Юджи. Он закусил губу, чувствуя, как палец Мегуми проникает внутрь. Это было странно, непривычно, но не больно. Мегуми двигался медленно, осторожно, словно изучая. Сукуна наблюдал за этим с горящим взглядом. Его дыхание участилось, но контроль оставался железным. Он ждал своего часа. — Быстрее, Фушигуро. Ты не на свидании. Мегуми бросил на него быстрый взгляд, полный раздражения, но пальцев не ускорил. Он добавил второй, растягивая, и Юджи не смог сдержать тихого стона. Голова Мегуми тут же склонилась, и он поцеловал Юджи в плечо, в шею, куда мог дотянуться. — Хорошо, — выдохнул он. — Всё хорошо. Когда Мегуми решил, что подготовки достаточно, он убрал пальцы и взглянул на Сукуну. Тот кивнул, и Мегуми, придерживая бёдра Юджи, медленно, очень медленно начал двигаться вверх, входя в него. Юджи выгнулся дугой, застонав громче. Ощущение было разрывающим — слишком много, слишком полно, слишком интимно. Мегуми внутри него — это было неправильно, это было предательством, это было… божественно. Фушигуро замер, дав Юджи привыкнуть, и в его глазах плескалась такая смесь восторга и обожания, что у Итадори перехватило дыхание. — Мегу… — только и смог выдохнуть он. — Тихо, — повторил Мегуми и начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых у Юджи темнело в глазах. Сукуна ждал. Он дал Мегуми несколько минут, наслаждаясь зрелищем: как вздрагивает тело Итадори от каждого движения Фушигуро, как с его губ срываются сдавленные стоны, как он кусает губы, пытаясь их сдержать. Мегуми, снизу, входил в него всё быстрее, его дыхание сбилось, и он уже не пытался быть нежным — он брал то, что хотел. — Красиво, — прокомментировал Сукуна. — А теперь, Итадори, открой рот. Юджи, находясь в полузабытьи, не сразу понял, что от него хотят. Сукуна терпеливо ждал, поглаживая его скулу. Когда Мегуми сделал особенно глубокий толчок, рот Юджи приоткрылся в стоне, и Сукуна воспользовался моментом, входя в него. Два рта, два тела, две точки проникновения. Юджи показалось, что мир взорвался. Ощущения нахлынули такой лавиной, что он перестал соображать, где он и кто он. Сукуна двигался в его рте с той же властной уверенностью, с какой Мегуми двигался в нём. Ритм не совпадал, и это сводило с ума. Сукуна брал глубоко, почти до горла, но контролировал себя, не переходя грань, за которой Юджи стало бы плохо физически. Ему нужно было, чтобы Итадори чувствовал, а не задыхался. Мегуми снизу ускорился. Его руки сжали бёдра Юджи до синяков, и он вбивался в него с отчаянной силой человека, который слишком долго голодал. — Юджи, — выдохнул он, уткнувшись лбом в его спину. — Юджи… Сукуна, нависая сверху, одной рукой сжимал волосы Итадори, направляя его голову, а второй гладил его шею, чувствуя, как двигается кадык. — Идеальный, — прошептал Сукуна, глядя в затуманенные слёзами и желанием глаза Юджи. — Просто создан для этого. Они двигались втроём, как единый механизм, собирая стоны и хрипы. В комнате было слышно только влажные звуки, тяжёлое дыхание и редкие всхлипы Юджи, который уже не понимал, где заканчивается боль и начинается наслаждение. Первым кончил Мегуми. Он дёрнулся, вжимаясь в Юджи изнутри, и застонал в его спину, кусая кожу, чтобы не закричать. Его тело била дрожь, и он ещё долго не мог отпустить бёдра Итадори. Сукуна лишь усмехнулся, глядя на это. Он вышел изо рта Юджи, давая ему перевести дух, но не для того, чтобы остановиться. Он перевернул обмякшего Итадори на спину, устраивая его сверху на всё ещё приходящего в себя Мегуми, так, чтобы тот оказался между ними. — А теперь, — сказал Сукуна, раздвигая ноги Юджи и входя в него уже по-настоящему, глубоко, смакуя смесь их тел, — теперь ты будешь двигаться сам, Итадори. Хочешь ты этого или нет. Потому что твоё тело уже хочет. Чувствуешь? Юджи чувствовал. Он чувствовал себя наполненным до краёв, использованным, разбитым и… живым. Он застонал, когда Сукуна начал двигаться, и его стоны вторили ритму толчков. Мегуми снизу прижимался к его груди, облизывая солёную кожу, покусывая соски, оставляя засосы. Сукуна брал жёстче, быстрее, без той нежности, что была у Мегуми. Он брал своё. Он брал то, что хотел с того самого момента, как вселился в это тело. Он ловил ртом крики Юджи, впивался пальцами в его бёдра, оставляя красные полосы. — Смотри на меня, — приказал он, и Юджи, уже не в силах сопротивляться, посмотрел. В азартных глазах Сукуны горело алое пламя, и в нём читалось: «Ты мой». Оргазм накрыл Юджи внезапно, мощной волной, вышибая из груди крик, который Сукуна заглушил поцелуем. Вкус крови и желания. Тело Итадори выгнулось, сжимаясь вокруг Сукуны, и тот, продержавшись ещё несколько толчков, кончил следом, глубоко внутри, с рыком удовлетворённого зверя. Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием троих. Сукуна первым пришёл в себя. Он лениво откинулся на спину рядом с Юджи, довольно щурясь. — Неплохо для первого раза, — прокомментировал он. — Мегуми, ты молодец. Но в следующий раз постарайся дольше. Я хочу видеть, как он кончает минимум дважды до того, как в дело вступлю я. Мегуми, всё ещё прижимающий к себе обмякшего Юджи, ничего не ответил. Он гладил его по волосам, по спине, шепча что-то успокаивающее. Юджи лежал, уткнувшись лицом в плечо Мегуми, пытаясь отдышаться. В голове было пусто и шумно одновременно. Тело ломило, но странной, приятной болью. — Я ненавижу вас обоих, — прошептал он в кожу Мегуми. — Врёшь, — тут же отозвался Сукуна, даже не открывая глаз. Мегуми просто поцеловал его в макушку и прижал крепче. Юджи не нашёлся, что ответить. Потому что Сукуна был прав.