Halloween and Bottle

В этот день весь город словно преобразился, погрузившись в жутковатую, но завораживающую атмосферу Хэллоуина. Улицы, обычно такие привычные и спокойные, теперь казались частью какой‑то страшной сказки. Дома, украшенные в праздничном духе, будто оживали: тыквы с вырезанными лицами подмигивали прохожим, искусственная паутина серебрилась в лучах закатного солнца, а фигурки скелетов застыли в забавных позах. Кто‑то даже придумывал более замысловатые декорации — виднелись призраки, ведьмы на мётлах, жутковатые куклы с пустыми глазами. Воздух был пропитан предвкушением праздника, смешиваясь с запахом опавших листьев и далёким ароматом тыквенного пирога. К трём часам дня вся компания собралась на привычном месте встречи — ребята пришли сюда с разных улиц, уже наряженные в костюмы. Никто заранее не говорил друг другу, кем будет одет, чтобы сохранить элемент неожиданности. Первыми на место прибыли Дастин и Лукас. Они, как обычно, тут же принялись стебаться друг над другом, их смех громко разносился по улице. — Серьёзно? Зомби? Лукас, я, конечно, знал, что с фантазией у тебя не всё гладко, но чтобы настолько! — усмехнулся Дастин, шутливо толкнув друга в плечо. — Вообще‑то я — баскетболист, заражённый зомби! — парировал Лукас, гордо выпрямившись. — И вообще, ты сам не лучше! Посмотри на себя — обычный учёный, да и только! Эти двое всегда обменивались шуточными колкостями, но оставались лучшими друзьями — их дружба была крепче любых насмешек. Постепенно подтянулись и остальные: Макс — в образе пирата, с широкополой шляпой, накладной бородой и деревянной саблей на боку. Она сразу принялась изображать капитана, отдавая приказы и грозя всем расправой.  Джейн — в гламурном пышном платье, с безупречным макияжем и укладкой, достойной красной дорожки. Она крутанулась на месте, демонстрируя наряд, и с улыбкой пояснила: «Так я выглядела бы на церемонии „Оскара“.» Она всегда мечтала стать актрисой и даже ходила на пробы.  Майк — в костюме Джокера: яркий грим, залаченные назад волосы, зловещая улыбка. Костюм похожий на оригинального персонажа. Он тут же начал строить из себя безумца, заставляя кого-то хихикать, а кого-то, к примеру, Макс, раздраженно закатывать глаза. Уилл — в наряде мага: длинный плащ, остроконечная шляпа и волшебный посох, которым он торжественно взмахнул, «накладывая заклятие» на друзей. Сначала ребята только и делали, что обсуждали костюмы, подкалывали друг друга и подмечали забавные мелочи. Большинство добродушно подтрунивало над Лукасом, называя его образ банальным «зомбичком», но он лишь отмахивался, шуточно возмущаясь. Уилл невольно засмотрелся на Майка. Тот и без грима был воплощением харизмы — его энергия будто заряжала всех вокруг. А теперь к ней добавилось ещё и лёгкое безумие, подчёркиваемое гримом. Зачёсанные назад волосы ему, как оказалось, невероятно шли, делая образ ещё более дерзким и запоминающимся.  Вся компания направилась в центр города, где проходила традиционная раздача конфет. По пути они случайно попали в кадр уличной съёмки для YouTube или TikTok: ведущий, одетый как вампир, с энтузиазмом расспрашивал ребят о бюджете их костюмов. Самым дорогим, что неудивительно, оказался наряд Джейн. Всех всегда удивляло, как ей удаётся носить брендовые вещи, хотя её семья была среднего достатка. Несмотря на то что Джейн училась в 10‑м классе вместе с остальными, она выглядела как звезда с обложки — хотя увлеклась модой не так давно. После сбора конфет ребята отправились участвовать в хэллоуинских конкурсах. Лукас, пытаясь достать яблоко из воды в игре «яблочный спиннинг», неожиданно подавился и чуть не захлебнулся.  Дастин, как обычно, хохотал над ним до слёз, пока Лукас не плеснул в него водой из-за рта, слегка намочив. Оба тут же забыли про шутку и принялись брызгаться, пока остальные хлопали и подбадривали их криками.  К десяти часам вечера стемнело и заметно похолодало — воздух стал колючим, а дыхание вырывалось белыми облачками. Компания двинулась к дому одноклассницы, которая устраивала вечеринку. Разумеется, это не была вечеринка с алкоголем — на ней собирались ребята из десятых классов, а им ещё не было восемнадцати. Народу ожидалось немного: вместе с их компанией — всего около десяти человек. Всё было согласовано с родителями: в эту ночь ребята планировали веселиться до утра, смотреть фильмы ужасов и просто наслаждаться праздником, забыв обо всех заботах. Собравшись, они принялись готовить закуски — кто‑то резал фрукты, кто‑то раскладывал чипсы, кто‑то смешивал соки, но на вкус это было ужасно. Громкая музыка заполнила комнату, и вскоре все начали танцевать. Майк отжигал сильнее всех: он строил смешные рожицы, которые благодаря гриму выглядели особенно эффектно, и заражал своим настроением всех вокруг. Его смех, громкий и заразительный, раздавался всюду. Только Уилл держался в стороне и просто наблюдал.   Майк заметил его и тут же направился к нему. Он подошёл, взял за руку и втянул в танец.  — Ну чего сидишь в углу, принцесса? — с широкой улыбкой произнёс он, обращаясь с ним как с девчонкой: бережно держал за талию и кружил в такт музыке. — Разве можно грустить в такой пугающий вечер?  – Я не принцесса, я маг! – со всем возмущением на которое был способен, ответил Уилл.  Майк всегда находил особое очарование в Уилле. В их компании он был самым скромным  и стеснительным, и это вызывало у экстраверта Майка чувство умиления. Именно он привлёк Уилла в их дружбу, когда познакомился с ним и его окружением в прошлом году, сразу после перевода в школу. Майк быстро влился в коллектив. В школе его знали все, даже старшеклассники, что считалось крутостью. Он увлекался многим: играл на электрогитаре и снимал каверы на YouTube, участвовал в школьных спектаклях и организовывал вечеринки. Уилл молча восхищался им, наблюдая со стороны. Ему хотелось чаще видеть этого яркого человека, хотелось быть похожим на него — но он никогда не говорил об этом вслух, боясь показаться странным.  — Майк! — смеялся Уилл, едва удерживая равновесие от того, как он его кружил, крепко прижимая к себе. Он улыбался и смущённо прятал взгляд, а Майк явно наслаждался этим, широко улыбаясь в ответ. В эти мгновения мир вокруг словно перестал существовать — остались только музыка, смех и ощущение полёта. После танцев и приготовления безумного подобия торта — в него намешали все сладости, какие нашлись: мармелад, шоколадные конфеты, зефир, карамельные кукурузные зёрна — компания из десяти человек уселась в большой круг, чтобы сыграть в бутылочку. Одна мысль об этой игре заставляла Уилла краснеть. Он никогда в жизни не целовался и теперь не знал, куда деться. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Но его всё равно усадили в круг. Четыре вращения бутылки принесли лишь один поцелуй — между одноклассниками, не входившими в их компанию. Затем очередь дошла до Уилла. «Ну, всё не так плохо, — подумал он, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Я могу отказаться, как и предыдущие». Руки потели, сердце бешено колотилось, а в горле пересохло. Уилл взял стеклянную бутылку из‑под лимонада и крутанул её. Краем глаз он бросал взгляды на окружающих: если бутылка укажет на кого‑то из их компании, вряд ли они станут целоваться. А если на одноклассниц? Можно ли будет отказаться? А что, если они его поцелуют первыми? Мысли проносились вихрем, смешиваясь со звуками музыки и смехом друзей. Бутылка начала замедляться, и время будто растянулось. У Уилла сердце ушло в пятки, когда она остановилась… напротив Майка. Тот расплылся в улыбке, переводя взгляд с бутылки на парня. Его глаза блестели — то ли от азарта, то ли от чего‑то ещё. Повисла короткая тишина, прежде чем Макс предложила: — Можешь перекрутить. — Нет, — твёрдо перебил Майк. Уилл растерянно поднял глаза на него. В мгновение ока тот преодолел расстояние между ними, потянулся вперёд — и через секунду его губы, с которых почти стёрся красный грим, прижались к его губам. Майк поцеловал его.  Мир вокруг будто остановился. Уилл закрыл глаза — скорее от неожиданности, — ощущая на своих губах настойчивые, мягкие прикосновения друга. На мгновение всё вокруг исчезло. Секунды тянулись, словно вязкий мёд. Майк задержался всего на пару мгновений, а потом медленно отстранился, глядя на него с прежней азартной улыбкой — но теперь в ней читалось что‑то новое, неуловимое. Вокруг взорвался шквал эмоций: восторженные визги девочек, чьи‑то бурные аплодисменты, а Лукас с театральным стоном откинулся на пол, прикрывая лицо руками и протяжно выдыхая: — Ииииууу! Для всех это была лишь игра, невинная шалость, повод посмеяться и пощекотать нервы. Но Уилл застыл, словно превратившись в ледяную скульптуру. Его сердце колотилось где‑то в горле, а в голове царил хаос. Это был его первый поцелуй. Первый поцелуй, украденный Джокером — Майком. — Эй, Уилл, ты с нами? — Джейн рассмеялась, слегка встряхивая друга за плечо. — Майк, посмотри, что ты с ним наделал! — Да он весь красный! — подхватил Лукас, наконец отнимая руки от лица и указывая на Уилла. И это была чистая правда: щёки Уилла пылали так, что, казалось, могли осветить всю комнату, а кончики ушей буквально горели огнём. Он чувствовал, как жар разливается по всему телу, заставляя пальцы дрожать. Майк продолжал смотреть на него — теперь его улыбка стала менее широкой, задумчивой. В глазах плясали озорные искорки, но за ними угадывалось что‑то ещё, невысказанное. Что ж, теперь он поцеловал эту нежную, застенчивую «принцессу». — Мне… Я пойду попью, — наконец выдавил Уилл, с трудом собирая разбегающиеся мысли. Он вскочил с места и направился на кухню, едва различая дорогу перед собой. Он едва не уронил стакан, наливая воду. Сделав пару судорожных глотков, он попытался успокоиться, но сердце по‑прежнему билось где‑то в висках. За ним тут же появился Майк. — Эй, ты в порядке? — его голос звучал мягче, чем обычно. «Да, просто в невероятном порядке», — пронеслось у него в голове. Он изо всех сил старался поставить стакан точно на стол, а не мимо, но пальцы предательски подрагивали. — Да… Просто это… Это был мой первый поцелуй, — прошептал Уилл, опуская взгляд, не решаясь встретиться с ним глазами. Майк на мгновение замер. В его взгляде промелькнуло что‑то похожее на изумление, а потом на лице вновь расцвела улыбка — теперь уже не просто игривая, а почти трогательная. — Серьёзно? То есть я украл твой первый поцелуй? И… Как тебе? — он опёрся рукой о столешницу, наклонился чуть ближе и с лукавой улыбкой попытался поймать его взгляд.  — Дурак, — тихо улыбнулся Уилл и легонько толкнул его. Майк сейчас был повсюду — в его мыслях, в каждом ударе сердца, в воздухе, которым он дышал. Он не отставал, не давал ни секунды, чтобы Уилл мог собраться с мыслями, осмыслить то, что произошло. По‑настоящему осознать случившееся Уилл смог лишь утром, когда ребята начали расходиться по домам. Кто‑то не спал всю ночь, кто‑то всё‑таки задремал на диване. Уилл относился к первым: он сидел перед экраном, бездумно глядя на кадры триллера, но мыслями снова и снова возвращался к той сцене. Шутка… Просто шутка. Все забыли об этом уже через пять минут. Лукас уже рассказывал новую байку, Джейн смеялась над чем‑то другим, а Майк… Майк, наверное, даже не задумывался о том, что это значило для него.  Но Уилл не мог перестать думать. Он ведь не девчонка! Он... Парень. Но, видимо, Майк был человеком без границ. Для него, очевидно, не значило ничего — просто поцеловать друга в игре в бутылочку.  Просто ещё одна весёлая выходка, ещё один повод для смеха.

***

После Хэллоуина прошла всего неделя, но для Уилла время словно застыло. Каждый миг, каждый вздох — всё пронизывало воспоминание о том мимолетном поцелуе на вечеринке. Он вспыхивал перед глазами в самые неожиданные моменты: на уроке, во время прогулки, даже в полусонном утреннем сознании. Этот поцелуй, такой короткий и вроде бы случайный, теперь властвовал над его мыслями безраздельно. Майк же вёл себя так, словно ничего не произошло. В школе, на прогулках с друзьями — он оставался прежним: улыбчивым, непринуждённым, слегка ироничным. Лишь иногда — и именно эти «иногда» заставляли сердце Уилла сжиматься — взгляд Уилера задерживался на нём дольше обычного. В этих взглядах таилось что‑то неуловимое, будто он пытался прочесть мысли, но при этом тщательно скрывал свои. Он и представить не мог, какую бурю эмоций разбудил одним лишь мимолетным прикосновением. Тем временем Уилл всё глубже погружался в пучину собственных размышлений. Раньше он никогда не задумывался о романтических чувствах — ни к девочкам, ни к мальчикам. Конечно, он замечал красоту: шёлковые локоны одноклассниц, изящный изгибы их тел, стильную одежду… Но это было скорее эстетическое восхищение, не более. Теперь же внутри него будто открылась потайная дверь, за которой таилось нечто неизведанное, тревожное и в то же время притягательное. В душе Уилла царил хаос. Он убеждал себя: Майк ему нравится — но лишь как человек, как друг, как тот, кем можно восхищаться издалека. Однако каждый раз, вспоминая тот поцелуй, он чувствовал, как внутри всё переворачивается. Почему простое прикосновение губ могло вызвать такой ураган чувств? Почему теперь каждый взгляд Майка обжигает, а его случайное прикосновение заставляет кровь бежать быстрее? В понедельник Уилл поймал себя на том, что сам всё чаще ищет его глазами в школьном коридоре. И каждый раз, встречая его взгляд, он терялся: отступить, или шагнуть навстречу. «Что происходит? — мысленно спрашивал он. — Почему он смотрит на меня так, будто знает что‑то, чего не знаю я? Хочет свести с ума?» Эти взгляды не были случайными. В конце уроков Майк неожиданно подошёл к нему и тихо, почти шёпотом, сказал: — Нужно поговорить. Пойдём. Его голос звучал непривычно серьёзно. Уилл, сжимая в руках учебники, последовал за ним. Через несколько минут они оказались в пустом кабинете истории. Майк закрыл дверь, и этот тихий щелчок замка отозвался в его груди тревожным эхом. Он подошёл к окну, глядя вниз на школьный двор. Третий этаж. Далеко. Слишком далеко от реальности, в которой он сейчас находился. — Я тебе нравлюсь? — его вопрос разорвал тишину. Уилл замер. Ему показалось, что время остановилось. Может, это просто игра воображения? Медленно обернувшись, он встретился с Майком взглядом. Его глаза — тёмные, глубокие, — будто пытались проникнуть в самую душу. Ладони стали влажными, сердце забилось так громко, что, казалось, он мог услышать этот неистовый ритм. Майк шагнул к нему — один стремительный, решительный шаг. Он упёрся руками в подоконник по обе стороны от Уилла, словно заключая в невидимые объятия. Теперь между ними не было ни пространства, ни сомнений, ни прошлого. Только настоящее — горячее, пульсирующее, невыносимо близкое. — Я. Тебе. Нравлюсь? — он произнёс это раздельно, будто высекал каждое слово на камне. Щеки Уилла вспыхнули огнём. Близость Майка, его дыхание на коже, едва уловимое прикосновение — всё это обрушилось лавиной ощущений. Он чувствовал, как перехватывает дыхание, как мир сужается до размеров этой комнаты, до биения его сердца, до блеска его глаз. Он не мог ответить. Не мог даже отрицать. Потому что правда была страшнее любых слов: он не знал. Не знал, что чувствует. Не знал, чего хочет. Не знал, как жить дальше, если Майк сейчас отступит. — Ты не знаешь? — в его улыбке смешались нежность и лёгкая насмешка. Он словно видел насквозь, читал каждую мысль, каждое сомнение. — А хочешь проверить? Не дожидаясь ответа, он положил руки на его талию. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и это прикосновение обожгло Байерса, как пламя. Он не успел осознать, как губы Майка коснулись его, собственных губ. Уилл замер, полностью растворившись в этом мгновении. Его глаза закрылись сами собой. Он не сопротивлялся — не мог сопротивляться. Майк не углублял поцелуй, но ему этого и не требовалось. Достаточно было чувствовать его близость, его дыхание, его тепло. Это и было ответом — без слов, без сомнений. Он отстранился на миг, всматриваясь в лицо. Щёки Уилла пылали, взгляд был туманным, растерянным, но руки — эти предательски дрожащие руки — всё ещё лежали на груди Майка. Не отталкивали. На его лице расцвела победная улыбка. Он снова наклонился, и на этот раз поцелуй стал глубже, осмысленнее. Уилл почувствовал, как губы Майка движутся, приглашая следовать за ним, и попытался ответить. Но опыта у него не было — только волнение, только дрожь, только бешеный стук сердца. От напряжения он сжал в пальцах его рубашку, а затем мягко отстранил парня. — Я не умею целоваться, — прошептал он, глядя ему в глаза. Голос дрожал, но в нём звучало что‑то новое — не страх, а скромная надежда. — Хочешь медленнее? — его голос стал тише, мягче. Руки на талии сжались чуть крепче, но так бережно, так нежно, что у Уилла перехватило дыхание. Уилл вздрогнул от этого прикосновения, но тут же кивнул. В этот момент всё остальное перестало существовать: школа, друзья, сомнения, страхи. Остался только Майк — его глаза, его губы, его руки, которые держали так, будто он был самой драгоценной находкой в его жизни. И Майк продолжил. Их губы снова встретились. На этот раз он целовал медленно, осторожно, словно раскрывал перед ним тайный мир, в котором тот ещё не был. Уилл же пытался отвечать — неуверенно, робко, но с каждым мгновением всё смелее. Внутри него бушевала буря: страх смешивался с восторгом, неуверенность — с желанием, сомнение — с уверенностью. Он осознавал, что это не игра, не случайность, не шутка. Это было всерьёз. Уилл тихо выдохнул в его губы, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Воздух между ними стал густым, насыщенным, как перед грозой. — Майк… — его шёпот растворился в новом поцелуе, более смелом, более откровенном. Майк напирал чуть сильнее, сминал его талию в своих руках, прижимал его тело к своему. Уилл, не в силах себя контролировать, вместо обычных вдохов тихо стонал в его губы, и от этих звуков собственные щёки вспыхивали с новой силой яркими красками. Целоваться с Майком оказалось невероятно приятным экспириенсом. Признаться, Уилл уже успел пофантазировать, какого бы было попробовать сделать это ещё раз, после бутылочки. Со стыдом, но представлял. Не как он бы целовал какую-нибудь девочку, а как его бы целовал Майк, вот так прижимая к себе. И в жизни это оказалось в десять раз круче, чем в фантазиях. Когда Майк наконец отстранился, Уилл не сразу смог сфокусировать взгляд. Мир вокруг казался размытым, нереальным. Только он — его лицо, его улыбка, его глаза — оставался чётким, ярким, единственно важным. — Ты мне нравишься, принцесса, — тихо произнёс Майк. Его голос звучал так, будто он долго хранил эти слова в самом укромном уголке души и только сейчас решился выпустить их на свободу. Всё это время Уилл ему нравился. Все эти «шуточные» комментарии, случайные прикосновения, долгие взгляды — всё обрело смысл. Тот поцелуй в игре в бутылочку был не случайностью, а проверкой. Проверкой его реакции, его чувств. Теперь всё стало ясно. Уилл наконец осознал и свои чувства. Они были настоящими — не придуманными, не навязанными, а своими, живыми. Ведь если бы их не было, он не чувствовал бы этого трепета, этого восторга, этого сладкого страха. Если бы их не было, его сердце не замирало бы при одном взгляде Майка. Если бы их не было, этот поцелуй не стал бы самым важным мгновением в его жизни, поцелуй с парнем. Но его пол сейчас не имел никакого значения. Потому что это был Майк. Единственный. Настоящий. Его Майк.