Three Words, Eight Letters/ Три слова, восемь букв

Три слова, десять букв

Бабочки порхали вокруг кустов, но они были ничто по сравнению с роем в животе Драко. Сегодня был тот день — день, когда он наконец-то произнесёт вслух то, что повторял про себя последние два месяца. Три слова. Десять букв. Почему их так чертовски трудно произнести? Ради всего святого, Драко так отчаянно хотел сделать этот день идеальным, что даже спросил у Поттера совета, куда им пойти. Куда-нибудь, где они ещё не были вместе. В место, которое отныне станет новой вехой в их отношениях, следующей главой романа, который только начинается. Потому что Драко, черт возьми, собирался провести с этой ведьмой целую вечность. Гермиона прогуливалась по усыпанной цветами аллее, останавливаясь у каждого цветка, чтобы вдохнуть его весенний аромат. Драко скорее бы присоединился к отцу в Азкабане, чем признался Поттеру, что его предложение посетить Королевский ботанический сад в Кью оказалось блестящим. Но, черт возьми, день складывался как нельзя лучше. Их окружала идиллическая природа, ничто не отвлекало от прогулки. Прошло десять минут с тех пор, как Драко наложил отвлекающее заклинание. Если Гермиона и заметила отсутствие других поклонников сада, то она ещё не упрекнула его за явное использование магии в присутствии магглов. И хорошо. Драко не хотел портить этот момент. Когда она остановилась перед стеной из высоких цветущих растений, Драко невольно вспомнил, как впервые проводил её по садам поместья. Спустя четыре года после финальной битвы и после того, как на ремонт были потрачены миллионы галлеонов, Нарцисса Малфой решила, что пришло время вернуться в светское общество и устроить благотворительный вечер в пользу сирот войны — вечер, устроенный ныне почитаемой женщиной, спасшей жизнь драгоценному Поттеру, и другой оставшейся сестрой Блэк — Андромедой. Тем не менее, Драко не ожидал увидеть Гермиону Грейнджер. Драко наблюдал за ней всю ночь. С каждым часом она производила на него всё большее впечатление. Как будто ей нужно было что-то доказать. Это было её личным испытанием: она хотела проверить, сколько сможет продержаться, находясь всего в нескольких шагах от места, где её пытали. И хотя никто этого не замечал, Драко видел её насквозь. Храбрость не означала, что она стала равнодушной. Драко не знал, что его подтолкнуло, что заставило его пробраться сквозь толпу и прервать её разговор. Забыть о прочих обязанностях хозяина вечера. Но одно это действие изменило всю траекторию его жизни. — Прошу нас извинить, но я должен поговорить с мисс Грейнджер наедине. Она растерялась. Прежде они никогда не разговаривали наедине. И уж тем более не обменивались любезностями. И всё же Гермиона последовала за ним на веранду, откуда он повёл её прогуляться по саду. Подальше от шума. Подальше от воспоминаний о войне, которые всё ещё преследовали их обоих. На вечеринку они так и не вернулись. — Драко, посмотри на это! Прошлое уступило место настоящему. Настоящему, которое Драко не променял бы ни на какие галлеоны в хранилище Малфоев. Она легко и непринужденно взяла его за руку, а другой рукой потянулась к цветам. — Посмотри, что происходит, когда их трогаешь. Она смотрела на цветок с чистым восторгом. Волосы были зачесаны назад, кожа сияла под солнцем. Она могла бы рассказать ему сотню фактов о растении, которое, по-видимому, называлось «львиный зев», но Драко видел только её. Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Слова уже были на кончике языка, когда она потянула его руку к раскрывающемуся бутону. — Попробуй. — Она поставила его так, как нужно, но резкий вдох остановил его прежде, чем пальцы успели коснуться лепестков. — Драко, твоя кожа! Его сердце замерло, когда её рука обхватила его предплечье. Тёмная метка была не более чем блеклым шрамом, но это не мешало вине нарастать, как наводнение. Подумать только, он когда-то считал её ниже себя, а теперь она — лучшее, что есть в его жизни. Но её внимание привлёк не шрам. На коже, виднеющейся из-под закатанных рукавов, рассыпались мелкие розовые точки. Из-за сосредоточенности на своих мыслях он не замечал ничего вокруг — даже жгучего зуда. Драко тихо выругался себе под нос. Только не сейчас, тупая бледная чувствительная кожа. Зуд мог подождать. Должен был подождать. Сейчас у Драко были дела поважнее. Он опустил ткань рукава и застегнул манжету на запястье. — Я в порядке. Просто лёгкое раздражение. — Ничего подобного. Драко фыркнул. — Как бы ты ни считала, своё тело я знаю лучше тебя. — У тебя аллергическая реакция! — Я же сказал, это… — Сними солнцезащитные очки. Это был единственный минус отношений с такой блестящей ведьмой. Она всегда знала, как выиграть спор. Драко медленно снял очки, прекрасно зная, что под ними Гермиона обнаружит покрасневшие глаза. Вот что бывает, когда забываешь, что в маггловских садах нет противоаллергических чар, которые его мать регулярно накладывала на территорию поместья. После этого их день быстро закончился, как и любая возможность сказать те три коротких слова. Гермиона потащила его в маггловскую аптеку и накачала его организм чем-то под названием «Бенадрил». К тому времени, когда они добрались до его квартиры, сонливость взяла верх, и Гермиона уложила его в постель. — Прости, — сказал он сквозь тяжёлые веки и затуманенные мысли. — Я хотел, чтобы сегодняшний день был идеальным. — Ты уже извинился тогда, когда это было действительно нужно, — сказала она и поцеловала его в висок. — А сегодня и так было идеально. Всё, что для этого требовалось, — это ты. Свет погас, и Драко остался один в своей постели, а в его голове уже роились мысли о том, как он скажет ей это в следующий раз.

***

Косая аллея была переполнена, как всегда бывает в пятницу вечером. Но сегодняшний вечер был другим. По крайней мере, для Драко. Их руки крепко переплелись, пока они стояли в зоне ожидания, дожидаясь, когда хостес вернётся. Драко ловил взгляды, падавшие на него и Гермиону: одни — украдкой, другие — вовсе не скрываясь. Когда Драко и Гермиона начали публично встречаться чуть более шести месяцев назад, пресса была взволнована. Его обвиняли в том, что он — отброс из числа Пожирателей смерти, которому не место рядом с правой рукой Поттера. В прессе печатались подробные разоблачения всех его проступков. Утверждалось, что сколько бы он ни пытался покаяться, этого никогда не будет достаточно. Но, как научил его психотерапевт, неважно, что думают другие. Важно, что думает Драко. Что думает его партнёр. А Драко любил Гермиону. Он готов был отказаться от своей магии, если это было необходимо, чтобы быть с ней. Чтобы доказать, насколько глубоки его чувства. Если повезёт, сегодня вечером она скажет ему, что тоже его любит. — Ваш зал готов. Гермиона наклонила голову в его сторону, когда хостес провела их мимо множества пустых столов. — Зал? — Падма настояла, когда я связался по каминной сети насчёт брони. Это было... отчасти правдой. «Магия масла», первый индийский ресторан в Косой аллее, открылся всего несколько дней назад. Забронировать столик было сложно, даже с учётом статуса Гермионы и денег Драко, но Падма взвизгнула от восторга, когда Драко рассказал о цели ужина, и с радостью удовлетворила его просьбу о приватном посещении. Он пропустил Гермиону вперёд и поразился тому, как прекрасно она выглядела. Платье цвета фисташки было одним из его любимых, так как оно идеально облегало её фигуру. Драко всегда любил, когда она была в зелёном. Пусть это был и не изумрудный — цвет его факультета, — но оттенок был достаточно похож, чтобы в груди шевельнулось гордое, собственническое чувство: ему хотелось, чтобы весь мир знал — он встречается с Гермионой Грейнджер. Что, несмотря на все его недостатки, она продолжала выбирать его. Когда подошёл официант, Драко заказал бутылку Совиньон Блан, а затем приступил к изучению незнакомого меню. Он никогда не пробовал индийскую кухню, но Гермиона однажды сказала, что она ей нравится. Насколько она может отличаться от всего остального? Они обменялись рассказами о прошедшем дне: жалобами на то, что Департамент регулирования и контроля магических существ в очередной раз не ставит интересы существ на первое место, новостями о том, как продвигаются последние эксперименты Драко с зельями. Всё это время Драко не мог перестать думать о том, что он действительно хотел сказать. Я люблю тебя. Я понял, что влюбился в тебя с тех пор, как ты затащила меня на день рождения Уизли, который превратился в пьянку Гриффиндорцев. Наверное, я влюблён в тебя с той самой первой ночи, когда ты осталась у меня, и меня не смутило, что ты начала разгадывать мой кроссворд из «Пророка». Я хочу любить тебя до конца своих дней. Ладони вспотели, и Драко пришлось опустить руку ниже по ножке бокала. Если и было что-то хуже, чем слишком нервничать, чтобы сказать «я люблю тебя», так это — слишком нервничать, чтобы сказать «я люблю тебя», и при этом быть вынужденным пить тёплое белое вино. — Помнишь, на нашем первом свидании ты заказал буквально всё меню, лишь бы мы смогли попробовать всё? — спросила Гермиона. Напряжение в его плечах сразу ослабло, уступив место воспоминаниям. — Это были тапас. Маленькие порции, чтобы можно было взять всё сразу. — Мы же даже половину не съели! — Только потому, что всё время болтали. Драко понадобилось два месяца после благотворительного вечера, чтобы наконец пригласить Гермиону на свидание. Два месяца он посещал Косую аллею каждую субботу и воскресенье, в надежде, что она там появится. Все их пересечения были случайными: мимолётные встречи в проходах магазина «Флориш и Блоттс», незаметные улыбки при встрече у входа в «Гринготтс», настоящий разговор в чайной «Роза Ли». И только после того, как она сделала заказ — кофе, а не чай, — Драко спросил, не хочет ли она как-нибудь поужинать вместе. Это вовсе не обязательно должно было быть свиданием. Он и сам не был уверен, будет ли оно вообще. Но потом они разговаривали до позднего вечера, уютно сидя за своим столиком, пока официантка не пришла сказать им, что ресторан закрывается. Теперь Драко не хотел бы видеть никого другого по другую сторону стола. Он взял её руки в свои. — Гермиона, — его сердце защемило от одного только произнесения её имени, — на самом деле я хотел сказать тебе кое-что сегодня вечером. Её глаза сияли в свете окружающих свечей, и Драко хотел только одного — чтобы она никогда не переставала смотреть на него так. И именно в этот момент — будь проклят официант — тот решил принести их блюда. — Малаи кофта для ведьмы и ягнёнок виндалу для волшебника. Драко отпустил её руки, когда между ними поставили тарелки. Он был так близко к цели. Чёрт возьми, так близко. Какой смысл в отдельном зале, если официант всё равно будет врываться в самый важный момент? Официант не задержался надолго, но это не имело значения. Момент был упущен. Ему пришлось терпеливо дожидаться окончания ужина, чтобы рассказать ей. В любом случае, так было романтичнее, верно? Кульминационный финал, прежде чем он бросит свои галлеоны на стол и аппарирует их прямо к себе домой, где сможет сорвать с неё это фисташково-зелёное платье. Когда Драко переключил внимание на еду, он почувствовал на себе взгляд Гермионы, ожидающей, что он доскажет свою мысль, но этого не произошло. Он положил ложку риса на тарелку и полил сверху соусом «Виндалу» из баранины, надеясь, что она пока оставит эту тему. Но, конечно, всё не могло быть так просто. — Что ты хотел мне сказать? Ему нужно было время, чтобы подумать. Придумать что-нибудь ещё. Он откусил «Виндалу», жуя еду так же, как пережёвывал слова. Проглотил. Моргнул, и на глазах выступили слёзы. А потом ему показалось, будто по рту вспыхнуло «Инсендио». Драко потянулся за вином и начал пить, но это только усилило жар. Вода. Ему нужна была вода. Но даже ледяная жидкость не могла погасить его горящие вкусовые рецепторы. Гермиона широко раскрыла глаза. — Ты в порядке? Драко не смог выдавить ни слова — только отчаянно обмахивал себе лицо. — Обмахиваешься? Жарко? О боги… Драко, ты впервые ешь индийскую кухню? Он кивнул. — Тогда почему, во имя Мерлина, ты заказал ту же остроту, что и я! Потому что он, похоже, полный идиот. — Прости, — пробормотал он, но Гермиона не обратила на это внимания. Она положила салфетку на стол. — Оставайся здесь. Я пойду найду официанта и принесу тебе молока. Оставшись один в комнате, Драко опустил голову на стол и ударил её о поверхность. После такого позора он никак не мог рассказать ей сегодня вечером.

***

Просто. Драко собирался сделать всё просто. Это была ежегодная традиция, которую она соблюдала вместе с родителями, но поскольку они решили остаться в Австралии после того, как к ним вернулась память, Драко счёл за честь приглашение — даже не имея представления, что такое «Оскар». На кофейном столике лежали шесть тонких коробок с серебряными дисками, которые Гермиона называла «DVD». — Это все фильмы, номинированные на «Лучший фильм», — сказала Гермиона, протягивая коробки Драко, чтобы он мог рассмотреть. — Каждый год Академия выбирает пять фильмов в каждой категории, включая «Лучший актёр» и «Лучшая актриса». Это те люди, которые играют персонажей. Драко перебрал обложки. — Тогда почему коробок шесть? — Ну… нельзя смотреть «Две крепости», не посмотрев «Братство кольца»! Эти названия не значили для Драко ровным счётом ничего, но если от одного их упоминания Гермиона так сияла, значит, он был готов провести весь день на её диване — обниматься, есть попкорн и пытаться понять, в чём весь восторг от этих маггловских движущихся созданий. Никто не потрудился сказать Драко, что магловские фильмы чрезвычайно длинные — особенно те, что относятся к «Властелину колец». По-видимому, ему пришлось смотреть расширенные версии. И хотя эти фильмы, по общему признанию, были очень интересными, они были наполовину похожи на мюзикл о женщинах в Чикаго и содержали гораздо больше убийств, чем он ожидал, когда его веки начали закрываться. Они были только на четвёртом фильме, и Драко не знал, как он сможет досмотреть ещё два. Что хуже всего — у него так и не появилось возможности сказать те чёртовы слова, которые с каждой секундой дразнили его всё сильнее. Это было совсем не то, что Драко представлял, думая об этом дне. Он ожидал чего-то гораздо более похожего на первый раз, когда он пришёл к Гермионе домой. Первый раз, когда он вообще оказался в маггловской квартире. Они официально встречались всего несколько недель, и никто из их близких друзей ещё не знал, что они вместе. Они провели день, изучая лондонские рынки, а затем вернулись к ней домой. Драко всегда знал, что магглы живут иначе, чем волшебники; этому его учили с самого рождения. Несмотря на предвзятость, было очевидно, что без магии магглы вели иной образ жизни. Драко просто не ожидал увидеть столько неизвестных ему устройств. — А это что делает? — спросил он, указывая на большой серебристый прямоугольник с одной лишь чёрной пустотой в центре рамки. Гермиона взяла со столика чёрное устройство поменьше. — Это телевизор. Это как волшебные фотографии с движущимися картинками, только тут люди придумывают истории — как визуальную версию романа. Иди сюда, садись. Я тебе покажу. Она нажала кнопку, и телевизор засиял яркими красками. С каждым новым нажатием на кнопку на экране появлялось совершенно новое изображение, пока она не остановилась на фильме, в котором какой-то мужчина, притворяющийся Уильямом Шекспиром, якобы влюбляется. Но фильм не имел никакого значения. Прошло не больше двадцати минут, как Гермиона уже сидела верхом на Драко, целуясь с ним на диване под звуки этого фильма. Очень отлично от сегодняшнего дня. Теперь каждый раз, когда веки Драко закрывались хотя бы на долю секунды, комментарии Гермионы снова будили его. Если не о сюжете, то об художественном оформлении, костюмах, режиссуре. Очевидно, она могла говорить о фильмах не меньше, чем о книгах. И Драко пытался слушать. Он действительно и искренне пытался. Но, Мерлин, это было трудно, когда он не спал до двух ночи, ворочаясь в постели, а сон не приходил. После двух неудачных попыток он действительно надеялся, что третья будет той самой, обещанной. Так много надежд. И так много попыток не заснуть. — Драко? Драко... Он пришёл в себя, лёжа головой на коленях Гермионы, свесив ноги с края дивана. Когда он заснул? Последнее, что он помнил, — шесть женщин пели в тюремной камере. Теперь шли титры к какому-то совершенно другому фильму. — Ты пропустил весь «Пианист», но, честно говоря, это, наверное, к лучшему. Раскаяние тонкой струйкой проникло в его кровь и расползлось по нему, как яд. Это была её традиция с родителями, а он всё испортил. — Гермиона, прости, я… — Нет-нет, никаких извинений, — перебила она и мягко поцеловала его в губы. — Ты выдержал весь «Властелин колец», и это уже больше, чем я ожидала. Одно только это — шесть часов. Но в наказание я утащу тебя в кино смотреть «Возвращение короля», когда он выйдет в декабре. Договорились? Оставшееся чувство вины мгновенно испарилось. Гермиона строила планы на декабрь. На месяцы вперёд. Это не было «Я люблю тебя», но на данный момент этого было достаточно.

***

Идея урока принадлежала ей, но это не означало, что Драко не мог воспользоваться ситуацией в своих интересах. Парный мастер-класс по выпечке: никакой магии, только то, что они смогут сделать обычной кухонной утварью. А когда занятие закончится, он собирался сказать ей, что любит ее. Точка. Конец. Это должно было произойти сегодня. — Поможешь мне с фартуком? Гермиона подняла волосы, чтобы Драко было легче застегнуть ремешок за её шеей. Как только фартук был на месте, Драко поцеловал её в нежную кожу за ухом. — Ты же не позволишь мне выглядеть дураком, правда? Гермиона хихикнула, когда он продолжил целовать её шею, не обращая внимания на публичные проявления нежности. — Я обещаю: всё, что связано с маггловской техникой, я беру на себя. Занятие было достаточно простым. Преподаватель показал им три разных рецепта: карамельный пудинг, бисквитный торт «Виктория» и булочки. Большинство ингредиентов были заранее отмерены с чёткими инструкциями. Единственным прибором, с которым им нужно было управиться самостоятельно, оказалась автоматическая миска-миксер — и Гермиона тут же уверенно взяла её под контроль. Драко с облегчением выдохнул. Ну уж теперь-то точно ничего не пойдёт не так. Наконец-то, наконец, у него будет идеальная возможность сказать этой ведьме слова, которые вот-вот вырвутся из него, как пар из чайника. Уверенность приглушила нервозность Драко, превратив бурные волны в животе в спокойную зыбь. А вместе со спокойствием вернулось и настроение. Каждый раз, когда Гермиона включала миксер, Драко тыкал её в бок, заставляя ёрзать и смеяться сквозь гул прибора. Когда преподаватель просил вмешать следующий ингредиент, Драко начинал переставлять мисочки с отмеренными продуктами, полностью полагаясь на безупречную память Гермионы: она всё равно не потеряет из виду то, что ей действительно нужно. А из оставшегося теста Драко скатал «снитч» размером с большой палец и без палочки зачаровал тестовые крылышки, чтобы они затрепетали. В воздухе он не продержался и секунды: Гермиона приплюснула его к столу и бросила на Драко нарочито раздражённый взгляд. Этот взгляд всегда заставлял Драко улыбаться. И сейчас, и в похожей ситуации, когда он видел его в последний раз. В свой последний день рождения Драко закончил исследование зелий и решил рано уйти домой, к большому огорчению Гермионы. — Ты не должен быть здесь ещё целый час! Белый порошок покрывал его столешницы, как снег в начале июня. Мука покрывала её волосы, грязные кастрюли были сложены в раковине, а сырое тесто лежало в форме для торта. Мерлин, он никогда в жизни так сильно не хотел её. Драко бросил свои рабочие принадлежности у двери. — Иди сюда, ты прекрасная, восхитительная ведьма. Гермиона взвизгнула, когда он поднял её на руки, и она обвила ногами его талию. — Но Драко, твой торт… — Забудь про торт, — усмехнулся он, усаживая Гермиону на кухонный остров. — Я сейчас настроен на другой десерт. Драко провёл руками по её бедрам и стянул трусики из-под платья. Гермиона задыхалась, и её вздох стал ещё слаще, когда его язык нашёл её влажные, горячие складки. Две руки вцепились в его волосы, когда она прижалась к нему. — О, да, Драко. Вот так. Прямо… О Боже! Он ласкал языком её клитор, и её дыхание стало прерывистым, призывая Драко не останавливаться. Вот так. Ещё. Не было ничего слаще, чем вкус её оргазма на его языке. Это был лучший день рождения за последние годы. Когда кулинарный мастер-класс закончился, Драко и Гермиона взяли свои выпечки и пошли в ближайший парк, где Драко заранее нашёл скамейку с видом на Темзу. Солнце начинало садиться, и это было идеальное место. Драко отломил кусочек булочки и уступил Гермионе право откусить первой. Она обхватила его пальцы губами и взяла булочку в рот. Он наслаждался нежным теплом, не уставая восхищаться от божественных и греховных вещей, которые она могла делать этими губами. Но как только Гермиона начала жевать, она сразу же потянулась за салфеткой и выплюнула булочку. Её лицо исказилось от отвращения. — Боюсь, мы перепутали сахар и соль. Чёрт. Его идиотская игра с перестановкой мисочек. — Прости, я… — Мы делали это вместе. Не только ты, — сказала Гермиона, не дав ему продолжить извинения. Она отодвинула булочки в сторону и взяла пудинг с карамелью. — Кроме того, у нас ещё есть другие лакомства. Драко на мгновение подумал: не сказать ли прямо сейчас? Будет ли вообще когда-нибудь «идеальный» момент? Но она заслуживала большего, чем слова, брошенные мимоходом. Гермиона Грейнджер заслуживала целый мир. И Драко Малфой собирался дать ей этот мир.

***

Драко уставился на своё отражение. Он не часто носил костюмы, особенно в последнее время, но сегодняшний вечер был тем случаем, когда ему понадобился его (и её) любимый синий костюм. Как прошёл год с тех пор, как они начали встречаться? Все эмоции этого года накопились и сходились к одному — к этому моменту. К вехе, если честно, до которой Драко изначально и не рассчитывал дойти. В садах поместья и на их первом свидании они выбирали безопасные темы для разговора. Драко узнал, что она закончила Хогвартс, а затем два года проработала в Министерстве Австралии, а Гермиона узнала, что Драко уехал в Париж, чтобы получить степень мастера зельеварения. Возвращение в Англию было новым опытом для них обоих. И с ним пришла возможность начать всё сначала друг с другом. Но всё это не стирало прошлого. Всего зла, в котором Драко участвовал. Непоправимого ущерба, который он причинил волшебному миру. Ей. Драко понимал: прежде чем он вообще сможет допустить мысль о чём-то большем, он должен извиниться. И одной летней ночью, на их третьем свидании, он решился выйти вместе с ней в маггловский мир — с животом, уже слишком знакомо скрученным в узлы от ожидания слов, которые болезненно просились наружу. Слов совсем других, чем те, за которые он цеплялся сейчас, — но не менее важных. Во многом — куда более важных. — Я не должен был ждать до сих пор, чтобы сказать это, но боюсь, что мне понадобилось столько времени, чтобы разобраться в чувствах, которые привели меня к этому моменту. В течение многих лет я не считал, что заслуживаю хорошего. Что жизнь вдали от друзей и семьи, посвящённая уединённым исследованиям, — это то, что я заслужил за боль, которую причинил другим. Но мастерство не могло заполнить чёрную дыру, которая угрожала поглотить меня с каждым вздохом. Если бы моя мать не настояла, чтобы я вернулся домой и пошёл к психотерапевту, как сделала она сама, я не знаю, что бы со мной стало. Я наивно верил, что если я уйду из жизни всех, они смогут жить дальше. Забудут, что я существовал и что я причинил им страдания. Но эти люди заслуживали моих извинений, и ты — больше всех. — Драко… — Пожалуйста, не перебивай меня. Если ты это сделаешь, я не уверен, что у меня хватит смелости закончить. Мне так жаль, Гермиона. С того момента, как я впервые назвал тебя гадкими, непростительными словами из-за юношеской мелочности, и до тех пор, пока я не осознал всю мерзость этих слов. Я не знаю, как смогу доказать тебе, насколько я сожалею о каждом жестоком поступке, каждой злой мысли, но если ты мне позволишь, я буду пытаться всю оставшуюся жизнь. Год спустя он всё ещё пытался. И каким-то чудом Гермиона продолжала выбирать его день за днём. Триста шестьдесят пять дней подряд. Драко приземлился в ближайшей точке аппарации и прошёл остаток пути до квартиры Гермионы. Она открыла ему дверь, и его сердце почти остановилось. — Это слишком? Тонкие бретельки её розового платья в цветочек выглядывали из-под её вьющихся волос, открывая глубокий вырез, который не оставлял Драко много места для воображения или воспоминаний. Забудьте про ужин. Драко хотелось затащить её обратно в квартиру и трахнуть прямо здесь и сейчас. Но разум взял верх над гормонами. — Идеально. Ты идеальна. Он обнял её за талию и поцеловал. Их губы слились в страстном поцелуе, языки настойчиво ласкали друг друга, но это было всё, на что Драко мог себе позволить в данный момент. Если бы он позволил себе больше, они бы не дошли до ужина. С трудом отстранившись, Драко с улыбкой посмотрел на Гермиону. — С годовщиной, любовь моя. Девять букв. Часть пути пройдена. Но ещё часть впереди. Румянец, покрывавший её щеки, соответствовал цвету её платья. — С годовщиной, — сказала она, сжав губы, как будто и она не была готова к тому, что поцелуй закончился. — Теперь ты наконец скажешь мне, куда мы идём? Он взял её руку в свою. — Это, моя любовь, всё ещё сюрприз. Любовь, любовь, любовь. Теперь, когда он произнёс это слово один раз, Драко не мог удержаться, чтобы не сказать его снова. Он бы сказал его снова, вместе с двумя другими важными словами, как только они сядут в ресторане. Они шли рука об руку по тротуару, и Гермиона задавала десятки вопросов, пока они приближались к месту назначения. — Можешь хотя бы дать мне подсказку? — Я отвечу «да» или «нет», — сказал он, зная, что она не успокоится, пока он не даст ей что-нибудь. — Это в Косой аллее? — Нет. — Маггловское? — Да. — Где-то, где мы уже были? — Тоже нет. Драко не хотел никакой помощи в выборе места на этот вечер. Ни советов Поттера, ни «связей» друзей, ни ленивого вечера дома, ни того, чтобы организацией занималась Гермиона. Сегодняшняя ночь была особенной — во всех смыслах. Поэтому, когда в аптеке он случайно услышал, как кто-то с восторгом расхваливает популярную американскую кухню, Драко понял: он обязан сводить туда Гермиону. Но, свернув за угол, он увидел совсем не то, чего ожидал. Более того — называть это «рестораном» казалось вопиющей ошибкой. Над входом висела большая красная вывеска, на конце которой было изображение молодой девушки с такими же красными косичками. Один взгляд на это заведение «Wendy’s» — и Драко сразу понял, что здесь не подают изысканные гамбургеры высокого качества, как обещал незнакомец в аптеке. Исчезли видения Драко о белых скатертях и свечах. Романтическая обстановка, чтобы отпраздновать их отношения. Шанс показать ей, как сильно он её любит, прежде чем сказать это вслух. Однако жалобы на это ничего не решили. И вот теперь планы Драко на их годовщину были сорваны. Или, может быть, нет. Гермиона расхохоталась, и её яркая улыбка развеяла все опасения Драко. — Только скажи, что ты правда подумал: «Wendy’s» — это имя какой-то женщины, которая решила открыть свой ресторан! Он покраснел от смущения. — Я вежливо отказываюсь отвечать. Её звонкое хихиканье озарило вечер, давая уверенность, что ночь не была полностью потеряна. Наверняка в этом районе были и другие рестораны. Драко снова взял её за руку. — Прости, что зря привёл тебя сюда, но теперь мы можем… — Ты часто так делаешь. Он моргнул в недоумении. — Что именно? — Извиняешься, когда в этом нет необходимости. Гермиона переплела их пальцы, глядя на него широким, искренним взглядом. В нём не было ни осуждения, ни раздражения. Просто его девушка делилась наблюдением. Обеспокоенностью. За всё то время, когда он хотел сказать «я люблю тебя», Драко никогда не замечал, как часто вместо этого он говорил «прости». В груди у него защемило. — Мне просто нужно, чтобы ты знала: я больше никогда не хочу причинить тебе боль. — Я действительно это знаю, — Гермиона крепче сжала его ладонь. — Но я не хочу, чтобы ты жил с этой постоянной потребностью извиняться за мелочи. То, что ты сделал в прошлом… я знаю, ты бы всё вернул назад, если бы мог. После того, как ты извинился за свою роль в войне, я ни разу не сомневалась в твоих намерениях. Тебе не нужно проводить остаток жизни в извинениях — особенно когда вреда нет. Мне не нужно ничего особенного на нашу годовщину. Мне нужен только ты. Драко смотрел на неё, не зная, что ответить. Эта женщина, эта блестящая ведьма — порой знала его лучше, чем он сам. Она была права. Им не нужно ничего «особенного». Тогда почему он так давил на себя — ради слов, которые мог сказать ещё месяцы назад? — Гермиона, я… Её губы прижались к его, заставив его замолчать, прежде чем Драко успел что-то сказать. — Пойдём, — сказала она и, отстранившись, потянула Драко к «Wendy’s». — Будет справедливо, если теперь ты попробуешь фастфуд. Мы даже можем взять его домой. Драко никогда не узнает, как ему так повезло. И когда он наконец скажет Гермионе о своих чувствах, Драко будет напоминать ей об этом каждый час.

***

На следующее утро Драко проснулся раньше неё. Он коротко поцеловал Гермиону в лоб, осторожно высвободился из её объятий и проскользнул на кухню. Поставил чайник и занялся её напитком. Понадобилось много неудачных попыток, но в итоге Драко всё-таки освоил её маггловскую кофемашину. Теперь это было просто частью его утреннего ритуала. Когда прилетел утренний «Пророк», Драко, потягивая чай, принялся за воскресный кроссворд. В конце концов, справедливость требует взаимности. Гермиона вошла на кухню в половине десятого, что было впечатляюще поздно для обычно ранней пташки. Но Драко не мог её винить. После того как они наелись жирными гамбургерами и тоненькими ломтиками картофеля фри, Драко закончил их годовщину тем, что Гермиона кричала от удовольствия, достигнув оргазма три раза. По одному разу за каждое невысказанное слово. — Доброе утро, — улыбнулся Драко, заметив, что её волосы после прошлой ночи стали ещё более непокорными, чем обычно. Он протянул ей кофе. — Осторожно, я наложил согревающее заклятие, так что он всё ещё горячий. — Всегда такой внимательный мой парень, — она обхватила кружку ладонями и наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. — Я так сильно тебя люблю. Она проскользнула мимо, лёгкая, как летний ветерок, а Драко показалось, будто по нему прошёлся ураган. Неужели она только что… Но когда Драко резко обернулся, Гермиона уже смотрела на него, и на губах у неё играла лукавая усмешка. Она расплылась в широкой улыбке, когда понимание наконец ударило в Драко со всей силой. Он вскочил, а Гермиона, хихикнув, поставила кружку и юркнула прочь. — Вернись сюда, ведьма! — Драко погнался за ней через кухню обратно в спальню и прижал к матрасу. — Ты не могла… ты правда сказала это первой! Её щёки вспыхнули алым. — Кто-то же должен быть гриффиндорцем в этих отношениях и наконец произнести это вслух! — Да я пытался сказать это неделями! — Ключевое слово — «пытался». — Мерлин, ты невыносима. Но больше всего на свете я люблю тебя, — сказал Драко, прежде чем прижаться губами к её губам. — Я люблю тебя сегодня. Я люблю тебя завтра. Я всегда буду любить тебя. Они не вставали с кровати до конца дня. И когда Драко в этот раз доводил её до оргазма, он делал это, повторяя три коротких слова, состоящих из десяти простых букв. Возможно, это не было так, как Драко изначально представлял себе признание в любви, но в конце концов всё, что имело значение, было то, что Гермиона знала, как сильно он её любит — и она его. Но когда он однажды сделает ей предложение, Драко позаботится о том, чтобы Гермиона никогда этого не забыла.