A Moment in Time

Глава 10: говорят, у тебя день рождения.

— Доброе утро, — прошептала Андреа на ухо Мириам и поцеловала её прямо под ним. — Ммм, — простонала Мириам в ответ, ещё во сне, прижимаясь спиной к её телу. — Просыпайся. — Нет. — Нельзя же проспать весь день. — Ещё пять минут. — У меня для тебя сюрприз. — это привлекло внимание Мириам. Она открыла глаза и с любопытством повернулась к ней. — Доброе утро, — повторила Андреа с улыбкой. — Ты знаешь, что я ненавижу рано вставать, — проворчала Мириам. — Я сделаю так, что оно того стоило. Готова вставать? — Абсолютно нет, — решила Мириам и обхватила руку Андреа, прижимая её к своей талии, беря её в заложники. — В воскресенье вставать с постели — преступление. — Правда? Кто сказал? — Бог. — О. — Андреа приподняла голову, оглядывая маленькую квартиру. — Он здесь, с нами? Сквозь приступ смеха Мириам ответила: — Где-то очень далеко, — вовлекая Андреа в свой смех. — Ммм, — повторила она, на этот раз довольно, зарываясь глубже в тело Андреа и утыкаясь лицом в её шею. — Какой сюрприз? — Отпусти мою руку, и я покажу тебе. Со вздохом, в котором смешались досада и смирение, Мириам уступила, с тоской наблюдая, как тёплое тело покидает её постель, направляясь на кухню. Андреа отсутствовала недолго: мгновение спустя она вернулась с тортом, покрытым шоколадной глазурью, украшенным взбитыми сливками и клубникой. — С днём рождения, — сказала она. ______________________________________________________________________________ Андреа постучала в дверь таунхауса без пяти восемь. Когда Миранда открыла, несмотря на то, что была в комфорте собственного дома, она выглядела готовой отправиться на показ мод или, как минимум, ужинать в ресторане: от безупречно уложенных волос и искусно нанесённого макияжа до тщательно подобранных украшений, дизайнерского платья с опасно глубоким вырезом, перехваченным посередине крупным массивным поясом, и вплоть до четырёхдюймовых каблуков на ногах. — Заходи, — поприветствовала она Андреа, отступая в сторону, чтобы пропустить её. — Я ожидала увидеть тебя в грязном фартуке, — поддразнила Андреа, пока с её плеч снимали жакет и вешали его. — С растрёпанными волосами, с мукой на лице. Надеюсь, я не буду разочарована. — Ну это только ты всегда такая умница у нас, — парировала Миранда. — Не желаешь выпить перед ужином? — Правда? Всё настолько плохо? — О, маловерная, — беззаботно ответила она, ничуть не смутившись, и повела Андреа вверх по лестнице. При всех недавних визитах в таунхаус это был первый раз, когда Андреа зашла в какую-либо другую комнату, кроме спальни Миранды. Они остановились на втором этаже, где располагалась просторная гостиная с приглушенным светом. Интерьер с белыми стенами и синей мебелью успокаивал. Три арочных французских окна отражали освещенную темноту снаружи, занавешенную хлопком Kisco от Holland & Sherry. В противоположных концах комнаты располагались два камина, в одном из них потрескивали дрова. Но Андреа больше всего привлекли книжные полки от пола до потолка в неоклассическом стиле, занимавшие все свободные стены и вмещавшие огромное количество книг. Они манили её, как сирены, пока Миранда направилась к бару в углу. Её палец скользил по потёртым корешкам, нос улавливал слабый запах старой бумаги. Были книги, которые она читала, и те, что её заинтриговали, и среди них она заметила и вытащила серую потёртую книгу в мягкой обложке, с оборванными краями и портретом женщины с печальными глазами на обложке. «Женщина французского лейтенанта» «Я знала, что тебе понравится книга». «Книга ничего. Мне нравится слушать, как ты её читаешь». «Я представляю тебя Сарой». — Будешь лёд в виски? — спросила Миранда, с глухим стуком закрывая хрустальный графин. С нежной улыбкой, наполняющей грудь теплом, Андреа вернула книгу на полку. — Что я, ребёнок по-твоему? Оставив книжный шкаф, она присоединилась к Миранде, которая ждала её с двумя хрустальными стаканами в руках, протягивая один. — За здоровье. — За здоровье, — Андреа чокнулась с ней, прежде чем сделать маленький глоток. Виски был превосходным: гладким и древесным, дымным со сладковатыми нотками, и согревал внутренности Андреа, когда скользил по горлу. — Думаю, сейчас я должна спросить тебя о твоих музыкальных предпочтениях и о твоих намерениях относительно меня, — усмехнулась она, сделав шаг к Миранде. — Что ж, — Миранда опустила свой стакан на полированную поверхность бара, затем сделала то же самое со стаканом Андреа. — Мы уже выяснили, что я люблю оперу. Я также слушаю всё, что пишет Филип Гласс. Что касается моих намерений... — она понизила голос, сократив расстояние между ними, и протянула руку, чтобы обхватить талию Андреа, но та прижала ладонь к её груди. — Миранда Пристли, — глаза Андреа расширились от притворного возмущения. — На первом свидании? Ты не боишься за свою добродетель? Миранда подыгрывала, но в её глазах плясал смех. — Обычно я та, кто недоступен. Усмехнувшись, она позволила вывести себя из комнаты и спуститься по лестнице, а затем последовала за Мирандой по длинному коридору на кухню. По пути они прошли через кабинет, стены которого были обшиты панелями из клена. Андреа задержалась, а Миранда прошла на кухню. В дверном проеме ее внимание привлекла картина в раме. Она пыталась понять, почему она выглядит так знакомо, когда присмотрелась. Это была цветная картина, набросанная карандашами, изображающая линию из трёх женщин-моделей, идущих рядом друг с другом по широкой сцене, их стройные фигуры облачены в роскошные платья. Она узнала картину, потому что была там и стала свидетелем того, что вдохновило её, в 1973 году, на первой Парижской неделе моды. И она узнала саму художницу, даже если её настоящее имя было скрыто за рамкой. Ей оставалось сделать всего три шага через открытую дверь и найти женщину, склонившуюся над плитой. — Так что у нас на ужин? — Coq au vin, — открыла Миранда, когда Андреа присоединилась к ней, наклоняясь к кастрюле на плите. — Это французское блюдо. — Oui, — кивнула Андреа, поворачивая голову с улыбкой. — Je sais. Когда она приподняла крышку, чтобы вдохнуть аромат курицы и вина, позади неё на лице Миранды появилась нахмуренность. — Ты ещё и говоришь по-французски? — Немного. Недостаточно, чтобы поддерживать разговор, — Андреа пожала плечами, беря ложку, чтобы попробовать соус. Это помогло переключить внимание Миранды: она наблюдала за её лицом в ожидании реакции, прежде чем спросить: — Ну? Какой вердикт? — Мм, — неопределённо ответила Андреа и немедленно взялась за подставку со специями на столешнице. С умелыми движениями она взяла приготовление под свой контроль, приправляя блюдо, пока Миранда откинулась на мраморную кухонную стойку, скрестив руки, и наблюдала за ней. — Значит, ты говоришь по-французски, умеешь готовить. Что ещё я должна о тебе знать? Оглянувшись через плечо с заговорщицкой усмешкой, Андреа поддразнила: — О, если я расскажу, будет неинтересно. ______________________________________________________________________________ — Я могла бы привыкнуть к тому, что кто-то обо мне заботится, — сказала Мириам с нескрываемым удовольствием из-за кухонного стола. Андреа в ответ скатала салфетку в шарик и запустила в неё. — Ещё одно слово и ты останешься с хлопьями, а я съем этот торт одна, — пригрозила она, старательно вставляя последнюю свечу в центр торта. — Нет, это было бы нечестно по отношению к тебе — позволять тебе толстеть в одиночестве. — У тебя день рождения. Сегодня мы можем простить калории, — сладко сказала она, подходя к столу, чтобы разлить кофе по чашкам. — О, спасибо, Бетти Крокер. Ты была бы идеальной домохозяйкой когда-нибудь? Я бы не смогла приготовить даже ценой своей жизни. — Что бы ты без меня делала? — усмехнулась Андреа. — Надеюсь, мне никогда не придётся это узнать, — ответила Мириам, пока торт ставили на стол, она смотрела сияющими глазами, как Андреа зажигала спичкой двадцать одну свечу. Глаза Мириам закрылись, а когда они снова открылись несколько секунд спустя, она поднялась со стула, глубоко вдохнула и задула все свечи — примерно половину с первого раза, затем снова, чтобы закончить, под аплодисменты Андреа. — Что ты загадала? — Не могу сказать, — твёрдо заявила она, — Иначе не сбудется. Они потратили добрую минуту, извлекая все свечи из торта, оставив его поверхность такой же изуродованной, будто в нём искали золото, но на вкус это не повлияло. Андреа с удовлетворением наблюдала, как Мириам буквально тает на стуле от первого кусочка и принимается поглощать свою порцию не слишком элегантно. — У меня есть для тебя ещё кое-что, — сказала она, когда их тарелки были убраны со стола. Когда она вернулась, в руках у неё был подарок, упакованный в цветочную бумагу и украшенный красной лентой. — Тебе не нужно было ничего мне дарить. — Конечно, не нужно было, — она удержалась от закатывания глаз, побуждая Мириам принять и открыть подарок. Пытаясь скрыть свой энтузиазм, Мириам изящно развязала ленту и отклеила бумагу вместо того, чтобы разорвать её, заставив Андреа всё же закатить глаза, пока та не добралась до подарка внутри. Андреа увидела, как у неё перехватило дыхание, когда она поняла, что делает его таким особенным. — Помощник редактора в Elle больше не может быть неряшливым. Ей нужен собственный блокнот, чтобы всё записывать, — Андреа указала на инициалы, выгравированные на кожаной обложке из орехового цвета. — М.П., — сказала она. — Для Мириам Принчек или... любого другого имени, которое ты в итоге выберешь. Ответа не последовало. Глаза Мириам долго оставались на её подарке, но когда она наконец подняла взгляд, Андреа увидела, что они блестят от слёз. — Эй, — мягко прошептала она, поспешно прижимая ладонь к её щеке. — Нет, это же счастливый момент. — Я счастлива, — настаивала Мириам, несмотря на сдавленный голос и одну непослушную слезу, которой удалось вырваться и быть пойманной большим пальцем Андреа. — Это самый трогательный подарок, который мне когда-либо дарили. Чувствуя, что вот-вот заплачет сама, Андреа приблизилась, остановившись в дюйме от лица Мириам, когда они обе рассмеялись абсурдности слёз, вторгшихся в такой радостный момент. Обхватив другую щёку, Андреа положила конец слезам нежным прикосновением своих губ. — Спасибо, — прошептала Мириам, когда они отстранились, накрывая руки Андреа своими. — Я сохраню это навсегда. — С днём рождения, дорогая, — нежно улыбнулась Андреа. Она отстранилась, пока пальцы Мириам благоговейно касались букв на блокноте. Вдохновлённая, она запустила очередной раунд их любимой игры: — Марион Палмер. Мириам сразу подхватила: — Мелани Притчард. — Марианна Престон. — Молли Пауэлл. ______________________________________________________________________________ — Офис Миранды Пристли, — сказала Андреа в телефон. — Нет, она не доступна. Кто спрашивает? Я передам. — Элис, — раздался из внутреннего кабинета низкий, властный голос. Андреа грациозно поднялась со стула и обошла свой стол, остановившись у входа с блокнотом и ручкой. — Мне нужно увидеть полароиды с бельевой съёмки, а затем мне нужно, чтобы ты забрала мои туфли из Prada и несколько шарфов из Hermès. — Без проблем, — сказала Андреа, сохраняя профессионализм во всём, кроме намёка на лукавство в приподнятых уголках губ. — Что-нибудь ещё? — Это все, — отрывисто бросила Миранда, возвращая внимание к своему ноутбуку. Андреа задержалась. Она не могла понять, то ли Миранда просто хорошо играет свою профессиональную роль, то ли в её поведении этим утром была особая холодность. Но Миранда не дала ответа на её замешательство, просто продолжая работать, будто Андреа там и не было, и поэтому Андреа решила подыграть и ушла выполнять поручения. Полчаса спустя она вернулась в офис с пакетами Hermès, коробкой из Prada и стопкой полароидов, когда остановилась в оживлённом коридоре. Выглядевшая крайне расстроенной молодая девушка, которую Андреа узнала из отдела макияжа, согнулась, рассматривая что-то на своём бедре, и попыталась натянуть юбку ниже. Андреа быстро поняла причину: на её чулке спустилась петля. — О, бедняжка. Ненавижу, когда такое случается, — остановилась она рядом с девушкой, чтобы прокомментировать. Голова той мгновенно дёрнулась вверх со смесью выражений: смущение от того, что её застали, гнев, вызванный унижением, и наконец — обречённость. — Что мне делать? Это же только начало дня. У Андреа было готовое решение, и через пять минут, уединившись в комнате Мэдисон, она достала из сумки маленький кожаный мешочек с красивыми незабудками. Внутри были нитки и иголки. — Ты всегда носишь это с собой? — с сомнением спросила Мэдисон, пока Андреа быстро, но искусно работала над её повреждённым чулком. — Когда чулки трудно достать и нужно, чтобы они служили долго, приходится развивать определённые навыки, — рассеянно ответила она. В ответ на наступившее молчание она подняла голову и поймала озадаченный взгляд Мэдисон. — ...которым меня научила бабушка. — Я слышала, люди просто используют лак для ногтей и лак для волос. — Не в моём доме, — решительно покачала головой Андреа, прежде чем вернуть чулок. — Всё. Готово. — Вау, — восхитилась Мэдисон. — Даже не видно, где было. Спасибо. — Пожалуйста, — улыбнулась Андреа, чувствуя себя вполне довольной. Это чувство угасло, как только она вернулась в кабинет Миранды со своими приобретениями, не получив ни слова благодарности или признания. Вместо этого она получила новый список поручений. — Мне не понравились аксессуары, которые ты принесла из Gucci, я хочу посмотреть ещё. И мне нужно десять или пятнадцать юбок из Calvin Klein. Также сегодня на обед я хочу стейк из Smith & Wollensky, и мне нужен кофе до редакционного совещания. Андреа не казалось. На безумное мгновение она задумалась, не вообразила ли она последние несколько недель, не были ли они всего лишь лихорадочным сном. Потому что в текущей реальности, в которую она внезапно очнулась, казалось, что Миранда снова прилагает все усилия, чтобы держать её подальше от офиса и, следовательно, от своих глаз. ______________________________________________________________________________ — Bon appétit, — сказал официант, оставляя Андреа и Мириам наедине с их блюдами. Андреа взяла столовые приборы, пока Мириам зажигала сигарету. — Не думаю, что смогу есть до конца дня после этого торта, — сказала она, выпуская дым сквозь губы. — Ты съешь эту рыбу, даже если мне придётся запихнуть её тебе в глотку, — игриво возразила Андреа. — Ой, мамочка, ладно. — Хорошая девочка, — усмехнулась она. — Тебе нужно вырасти к своему двадцать второму дню рождения. — К тому времени я так вырасту, что меня уволят. — О, даже не думай вступать на этот путь. Жизнь слишком коротка, чтобы не наслаждаться хорошей едой. Ешь и овощи. — она постучала вилкой по тарелке Мириам, вызвав у той смех. — Тебе это слишком нравится, правда? — Просто хочу, чтобы у тебя был хороший день рождения, — невинно сказала Андреа. — Кстати о днях рождения, — начала Мириам, нарезая рыбу, — Почему мы никогда не праздновали твой? Не отрывая взгляда от своего блюда, Андреа пожала плечами и отпила кока-колы. Это дало ей время подумать над хорошим ответом, но также дало Мириам время обдумать свой собственный вопрос. — Кстати, когда твой день рождения? — Я не вижу особого смысла праздновать свой день рождения, — ответила Андреа на первый вопрос, умудрившись даже не солгать. — Это ежегодное событие. — Да, но когда именно? — настаивала Мириам, и за то время, пока Андреа обдумывала ответ, она нахмурилась. — Ты не хочешь мне говорить? — В июне, — сдалась Андреа, сохраняя непринуждённый тон. — Тридцатого июня. — Значит, мы уже пропустили его, — нахмурилась Мириам сильнее. — Дважды. Почему ты ничего не сказала? Вонзив вилку в кусок говядины, Андреа непринуждённо ответила: — Как я и сказала, я не вижу смысла в праздновании, — и отправила его в рот. — Но мы празднуем мой. — Ну, ты более особенная, — сладко улыбнулась она. Ответ Мириам был почти не слышен, предназначен только для Андреа: — Ты особенная для меня. Через стол Андреа потянулась к её руке и накрыла своей, чувствуя, как сердце наполняется. — Мы можем разделить мой день рождения. — Ну-ну, — сразу отмахнулась она, похлопав её по руке перед тем, как убрать свою. — Это твой особенный день. И, как следствие, он особенный и для меня. ______________________________________________________________________________ У Андреа не было возможности расспросить Миранду о внезапной перемене в её отношении до позднего дня, когда поездка в машине на предпоказ предоставила им первый за день полуприватный момент. Однако, прежде чем она успела заговорить о странном поведении, Миранда сама дала объяснение. — Когда я проснулась сегодня утром, тебя уже не было, — спокойно сказала она, не отрывая взгляда от проплывающего за окном пейзажа, но не потрудившись скрыть недовольство в голосе. Наконец до Андреа дошло, и она почувствовала, как в её тело медленно заползает страх. — Меня не было. Реакция Миранды оставалась такой же спокойной. — И всё? У Андреа не было оправдания. Она не могла объяснить свой уход тем, что не хотела, чтобы её застали дочери, которые не ночевали дома. Спешка на работу тоже не была бы убедительной, учитывая её особые отношения с начальницей и то, что будильник Миранды был установлен на шесть утра. И, по сути, они чудесно провели ночь вместе до, во время и после ужина, который Андреа помогала Миранде готовить. Она не могла сказать Миранде, что именно это и было причиной её побега, что с первой же минуты, как она переступила порог её офиса и столкнулась лицом к лицу с призраком из прошлого, её инстинкт самосохранения упрямо кричал ей на ухо, что она совершает огромную ошибку. А сама Миранда отвергла идею отношений, предпочтя сохранить лёгкость, и для Андреа оставалось загадкой, почему она так обижается. — Я не бегаю за людьми, Элис, — сказала Миранда, и при иронии её слов Андреа не сдержала фырканья, которое наконец отвлекло её внимание от окна. — Что-то смешное? — властно потребовала она. Андреа быстро взяла себя в руки. — Нисколько, — чинно сказала она. — Не принимай мою открытость с тобой за приглашение пользоваться этим, — сказала Миранда с явной резкостью в голосе: это было кричащим предупреждением. — Я впустила тебя, говорила о вещах, которые обычно не обсуждаю. Это не то, к чему я отношусь легкомысленно. — Я знаю, — искренне прошептала Андреа. Вена на шее Миранды заметно пульсировала, когда она с большим трудом добавила: — Я сказала тебе, что для меня это не просто секс. Андреа отчаянно хотела ответить тем же, признаться, что её любовь к Миранде настолько сильна, что пугает её. Всё, что вырвалось, было: — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Бросив ещё один взгляд в её сторону, Миранда всем своим видом выражала разочарование, но оно быстро сменилось обычным бесстрастным выражением, которое не отражало ничего, кроме общего пренебрежения к окружающему, и держало любые настоящие эмоции глубоко внутри. Андреа иногда задавалась вопросом, может ли сама Миранда всё ещё получать доступ к этим эмоциям: были ли они загнаны так далеко, что каждый раз, когда она приближалась, они ускользали. Она давно узнала в этом защитный механизм. Андреа также помнила, что с ней, с Мириам, он никогда не был нужен. — Ты сказала достаточно, пожалуй, — тихо сказала Миранда, возвращая взгляд к окну. Андреа сделала то же самое. ______________________________________________________________________________ Chez Régine был одним из самых модных ночных клубов Парижа. Открытый в 1957 году в Латинском квартале, он стал одним из первых прототипов того, что позже назовут дискотекой. С его фирменным зеркальным потолком в стиле ар-деко и бесчисленными маленькими круглыми столиками это место всегда кишело жизнью. Это также было излюбленное место для светских львиц и знаменитостей, которые хотели быть на виду, привлекая такие громкие имена, как Серж Генсбур и Джейн Биркин, Энди Уорхол и Бетти Катру. По этой причине у Chez Régine был очень строгий фейс-контроль, и людей без имени или денег внутрь пускали редко. У Андреа и Мириам не было ни того, ни другого, но благодаря связям Мириам с одним дизайнером и её новой блестящей работе они оказались за угловым столиком, в окружении красных стен и зеркал, наблюдая за танцующей толпой и стряхивая пепел в пепельницы, наполненные водой. — Я всегда хотела сюда попасть, — сказала Мириам, повышая голос, чтобы её было слышно сквозь ритмичную музыку, когда Андреа подошла к их столику с двумя коктейлями. — За такие деньги, сколько они стоят, надеюсь, мы наклюкаемся до чёртиков. — Выпьем за это. — Мириам подняла бокал и чокнулась с бокалом Андреа: широкая улыбка делала её уже похожей на пьяную. После второго раунда коктейлей она не просто выглядела соответствующе. Перегнувшись через стол, чтобы её лучше слышали, она сказала: — Ты знала, что после трёх часов ночи Режин угощает всех здесь спагетти? — Что? — хихикнула Андреа. — Да, чтобы они не ушли слишком пьяными. — Ну, это то, чего можно ждать с нетерпением, — усмехнулась Андреа. — Ой, но чёрт, тебе нельзя есть спагетти, а то растолстеешь. — Заткнись, — рассмеялась Мириам. — Когда ты поймёшь, что ты прекрасна такая, какая есть? Вместо того чтобы снова заставить её замолчать, Андреа с удовольствием увидела, как глаза Мириам засияли. — Скажи мне. Получив разрешение, она придвинулась ближе, не обращая внимания на толпу, заполнявшую клуб, даже когда её пальцы перебирали волосы Мириам. Мириам, казалось, тоже не возражала, глядя на неё мечтательно. — Ну, о твоих волосах мы уже говорили... — её рука опустилась на плечо и руку и остановилась на бедре, скрытом столом. — И ты знаешь, как сильно мне нравится твоё тело. — Имею представление. — И я люблю твоё лицо. Я никогда не говорила тебе, какие у тебя изысканные глаза. — Правда? — глаза, казалось, расширились от этого открытия, и Андреа на мгновение потерялась в их гипнотическом цвете под танцующими огнями. — Их цвет всегда меняется в зависимости от освещения. Сейчас они зелёные, а секунду назад я могла поклясться, что они были голубыми. — Думаю, ты просто пьяна, — заключила Мириам, но не разомкнула их взглядов. Её дыхание начало учащаться. — И твой нос... — Я ненавижу свой нос. — А я люблю твой нос, — решительно возразила Андреа, проводя пальцем по его длине. — С этим изысканным изгибом, который делает тебя похожей на знатную даму. И твои острые скулы. — Скулы у меня и правда хорошие, — согласно пробормотала Мириам. — И твои губы... — Хочешь знать, что я загадала? — в своём пьяном состоянии Андреа потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что именно сегодня утром Мириам задула свечи на своём именинном торте, отказавшись раскрыть своё желание. Откинувшись на спинку стула, она кивнула. — Да. — Я загадала, чтобы мы навсегда остались такими. Именно такими. — под столом пальцы Мириам переплелись с её пальцами, но как только слово «навсегда» слетело с её губ, внутри Андреа что-то отключилось, мышцы напряглись. Мириам, казалось, не заметила; её большие глаза вглядывались в глаза Андреа, выглядя более уязвимыми, чем когда-либо, пока она спрашивала: — Ты тоже этого хочешь? Заставив тело оттаять, Андреа смогла выдавить маленькую улыбку. Затем она сглотнула и сжала руку Мириам. Песня в клубе закончилась, и вместо неё низкий голос Нины Симон заполнил пространство. Ain't got no home, ain't got no shoes Ain't got no money, ain't got no class... — Зачем мы сидим здесь как две старухи? Давай танцевать, — подбодрила Андреа, и как только ритм участился, они покинули свой столик, чтобы присоединиться к другим на танцполе, прижимаясь друг к другу и двигаясь в такт музыке. Got my hair, got my head Got my brains, got my ears Got my eyes, got my nose Got my mouth, I got my smile... Андреа отстранилась от тела Мириам, чтобы дать себе волю, выкручивая ноги и бёдра, запрокидывая голову, взъерошивая собственные волосы, пока Мириам смотрела на неё, её взгляд был полон изумления. ______________________________________________________________________________ Андреа была измучена. «Книга» была готова позже обычного, и после долгого дня беготни по городу у неё болели ноги, а настроение было подавленным. Достав пластинку из конверта, она осторожно поставила круглый винил на граммофон в углу гостиной и подвела тонарм к внешней канавке. Вскоре нежная мелодия различных инструментов наполнила квартиру: скрипки зазвучали тихо, прежде чем к ним величественно присоединились саксофоны, трубы и тромбоны, и наконец их сопроводила сладкая фортепианная партия. Поверх музыки женщина начала петь: «All of me, why not take all of me? Can't you see I'm no good without you?» Андреа стояла одна посреди гостиной, но обвила рукой плечо воображаемого партнёра, протягивая другую руку, чтобы её взяли. И она медленно двигала бёдрами, покачиваясь из стороны в сторону. Take my lips I want to lose them Take my arms I'll never use them. Your goodbye... Стук в дверь заставил глаза, которые она не заметила, как закрылись, распахнуться, а тело — замереть. Никто не знал, где она живёт, ни у кого не было причин беспокоить её. За все месяцы на Брум-стрит, 252, в её дверь ни разу не стучали. Остановив пластинку, она бесшумно направилась к двери и приподнялась на цыпочках, чтобы заглянуть в глазок. Её недоумение не улеглось, но узел в животе развязался, когда она опустилась на пятки. Бросившись обратно к старому граммофону, она подняла тяжёлый предмет и убрала его в шкафчик, на котором он стоял. На капёрский сундук в углу она накинула большую скатерть ручной работы с вышитыми цветами, затем окинула взглядом комнату, убеждаясь, что других уличающих предметов не видно. Наконец она открыла пять замков-задвижек на двери и приоткрыла её. — Миранда? Что ты здесь делаешь? Миранда проигнорировала вопрос. — Можно войти? Нерешительно Андреа открыла дверь шире, впуская её. — Как ты узнала, где я живу? Её вопрос снова остался без ответа: у Миранды были свои замечания. — Ты живёшь со своей бабушкой? — прямо спросила она, рассматривая старую мебель и декор, касаясь спинки зелёного замшевого дивана. — Напоминает мне квартиру, которая была у меня в шестидесятых. — Я люблю покупать вещи в секондах, — сказала Андреа. — Хм, — ответила Миранда так, будто даже не слушала, но Андреа знала её лучше. Она знала, что та делает: она преследовала её. Она принялась бродить по гостиной, восхищаясь произведениями искусства и чрезмерным количеством часов, теряясь в книжных шкафах, а затем застряла на одной конкретной книге: между Джейн Остен и А.Л. Эмброуз стояла старая серая книга в мягкой обложке с потёртыми краями и пожелтевшими страницами. Миранда вытащила её: «Женщина французского лейтенанта». — Ты не ответила, — настаивала Андреа. — Как ты узнала мой домашний адрес? — Твои кадровые документы, — непринуждённо ответила Миранда, возвращая книгу на место и поворачиваясь к ней лицом. — Это законно? — с усмешкой спросила она. — А это? — сказала Миранда и поцеловала её. Не прошло и минуты, как они оказались в спальне, вслепую пробираясь к кровати, когда что-то привлекло внимание Миранды. — Хорошие часы, — тяжело дыша, сказала она, пока Андреа целовала её шею и расстёгивала блузку. — Они не будят тебя каждый час? — Они не работают, — рассеянно ответила Андреа, расстёгивая молнию на спине своего платья. — Я чинила их дважды. Должно быть, слишком старые. — она выступила из платья, схватила лицо Миранды. — Но хорошо смотрятся на стене. Вместе они упали на кровать, и Миранда тотчас забралась сверху, сбрасывая блузку. Когда она наклонилась, чтобы насладиться шеей и грудью Андреа, та повернула голову набок, обеспечивая доступ, и её взгляд упал на фотографию в рамке на прикроватной тумбочке: свадьба 1932 года с невестой, чьё лицо Миранда мгновенно бы узнала. Воспользовавшись минутным отвлечением Миранды, она протянула руку, открыла верхний ящик тумбочки и опустила фотографию внутрь. Затем она поменялась с ней местами, беря контроль на себя.