Мастер блоков

В раздевалке подпольного клуба "Клетка" пахло потом, дешевым антисептиком и адреналином. Максим Мёдодетин, темноволосый юноша с каштановыми глазами, в темно-синем комбинезоне, салатовых кедах и черной сумке кондуктора, вытирая кровь с разбитой брови, наблюдал за Димой Румиковым, светловолосым бледнокожим и красноглазым. Тот стягивал пропитанную солью белуб футболку в черный горошек, джинсы и зеленые кроссовки, демонстрируя спину, которая больше напоминала анатомический атлас — сплошные жгуты мышц и свежие гематомы. — Димон, ты сегодня двигался как беременная каракатица, — подал голос Максим, не сводя взгляда с его лопаток. — Если бы тот амбал не был косым, ты бы сейчас зубы в баночке нес. Дима обернулся, вытирая лицо полотенцем. Его рост позволял смотреть на Максима почти в упор. — Завидуй молча, Макс. Моя "беременная каракатица" принесла мне тридцать кусков за десять минут. А ты своего противника полчаса мурыжил. Садист гребаный, тебе реально нравится смотреть, как они дёргаются? Максим ухмыльнулся, медленно поднимаясь. Он был на пару сантиметров выше и заметно шире в плечах, что создавало в тесной раздевалке атмосферу надвигающейся грозы. — Мне нравится процесс контроля, Дим. Когда ты точно знаешь, в какой момент у человека ломается воля. — Псих, — бросил Дима, потянувшись за чистой рубашкой. — Тебе лечиться надо, а не в институте на инженера учиться. Максим внезапно оказался совсем рядом, перегородив путь к шкафчику. — А если я скажу, что хочу посмотреть, как сломается твоя воля? — голос стал тише, с отчетливой хрипотцой. Дима замер, на секунду в раздевалке стало тихо. Потом он выдал короткий смешок и хлопнул Максима по плечу так, что обычный человек улетел бы в стену. — Макс, ты отличный спарринг-партнер, но твой гей-радар явно сбоит. Я люблю девочек. Знаешь, такие мягкие, пахнут цветами, не пытаются вывихнуть мне челюсть в постели... — Девочки скучные, — Максим сделал шаг вперед, почти вжимая Диму в железные дверцы. — Они ломаются слишком быстро. А ты... ты крепкий. Тебя можно бить долго. — Слушай, "пятьдесят оттенков синяка", — Дима не отвел глаз, в его взгляде появилось опасное мерцание, — если ты сейчас же не уберешь свою физиономию, я проверю на прочность твою печень. И поверь, это будет не романтично. Максим прищурился, оценивая угрозу. Его пальцы едва заметно коснулись предплечья Димы, сжав его с силой тисков. — А я и не обещал романтику. Я обещал, что тебе будет больно. — Бесплатно я только по роже даю, — Дима резко высвободил руку и перехватил Максима за затылок, притягивая ближе, но лишь для того, чтобы прошипеть в самое ухо: — Хочешь меня? Купи мне ужин. Огромный стейк. И, может быть, я разрешу тебе посмотреть, как я его ем. Но штаны останутся на мне, ковбой. Максим рассмеялся, отстраняясь. — Стейк? Ты продажная шкура, Димон. — Я практичный, — Дима подмигнул, закидывая сумку на плечо. — Идем, садист. Посмотрим, хватит ли у тебя выдержки не напасть на меня, пока я жую. — Ты даже не представляешь, сколько у меня выдержки, — тихо бросил Максим ему в спину, облизывая разбитую губу. — Но когда-нибудь ты сам попросишь меня надеть наручники. — Только если они будут из чистого золота и их можно будет сдать в ломбард! — донеслось уже из коридора. Стейк-хаус "Топор" встретил их запахом жареного мяса и тяжелым роком из колонок. Заведение было под стать парням: массивные дубовые столы, официанты в кожаных фартуках и полное отсутствие пафоса. Максим и Дима заняли угловой стол. На фоне среднестатистических посетителей они смотрелись как два вышибалы, которые решили устроить себе выходной, но забыли выключить режим "убью за косой взгляд". — Ты заказал самый дорогой рибай, — Максим лениво крутил в руках нож, поблескивая глазами. — Решил разорить меня в счет морального ущерба? — Считай это инвестицией в мое хорошее настроение, — Дима с энтузиазмом вонзил вилку в принесенное мясо. — М-м-м, идеально. Почти так же хорошо, как твой пропущенный хук в третьем раунде. Максим даже не прикоснулся к своей еде. Он подпер подбородок кулаком, не сводя глаз с горла Димы, когда тот глотал. — Знаешь, Дим, в тебе есть эта раздражающая уверенность "натурала-непробиваемого". Думаешь, если ты ешь мясо и дерешься в клетке, то ты в безопасности? Дима перестал жевать и выразительно посмотрел на нож в руке Максима. — Макс, ты сейчас похож на маньяка из дешевого триллера. Перестань так пялиться, а то официантка решит, что ты сейчас меня либо прирежешь, либо изнасилуешь прямо на десерте. — А одно другому мешает? — Максим подался вперед, понизив голос. — Представь: ты привязан к этому самому столу. Твои драгоценные мышцы бесполезны, потому что я знаю, куда надавить, чтобы ты не мог даже вздохнуть без моего позволения. Дима невозмутимо отхлебнул ледяного пива, вытер пену с губ и ухмыльнулся: — Мечтать не вредно, "Ганнибал". Но есть одна проблема. Чтобы меня привязать, тебе сначала придется меня вырубить. А последний раз, когда мы пробовали, кто из нас валялся на матах с гематомой на пол-лица? — Это был тактический ход, чтобы расслабить твою бдительность, — парировал Максим, его взгляд скользнул по крепким рукам друга. — Я бы не стал тебя вырубать. Я бы заставил тебя захотеть сдаться. Боль — отличный проводник, Дим. Она очищает мозг от лишних установок. Вроде той, что тебе нравятся только девочки. Дима громко отставил бокал и наклонился к Максу, сокращая дистанцию до минимума. В его глазах не было страха — только азарт и капля чистого мужского стеба. — Слушай сюда, извращенец. Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь. Ты хочешь контроля? Купи себе собаку. Или консоль. А я — это слишком большой кусок, ты подавишься. Максим молниеносно перехватил руку Димы под столом, сжав запястье так, что кости едва не хрустнули. Дима даже не поморщился, лишь прищурился. — А если мне нравится давиться? — прошептал Максим. — Тогда плати по счету, — Дима рывком освободил руку и встал, бросив на стол салфетку. — И пошли в общагу. Завтра первая пара по сопромату, и если ты не дашь мне выспаться своими влажными фантазиями, я привяжу к кровати тебя. И поверь, в моем исполнении это будет совсем не эротично, просто очень неудобно. Максим проводил его взглядом, чувствуя, как внутри тугой узел затягивается всё крепче. — Мы еще не договорили о десерте, Дима! — крикнул он вслед. — Купи себе чупа-чупс и представь, что это я! — донеслось от двери. Общага встретила их привычным набором звуков: криками из комнаты геймеров, запахом пережаренного лука и бесконечным гулом старого холодильника в коридоре. Комната парней была на удивление чистой — оба не терпели хлама, да и габариты не позволяли разбрасывать вещи: два шкафа-купе, две широкие кровати и спортивный уголок со штангой занимали почти всё пространство. Дима сразу скинул ботинки и, не зажигая верхний свет, только настольную лампу, начал стягивать джинсы. — Всё, Макс, режим маньяка выключай. Я спать. Если ночью начнешь ко мне подкрадываться с веревками — вылечишься об косяк. Максим закрыл дверь на защелку. Щелчок в тишине прозвучал вызывающе громко. Он не спешил раздеваться, прислонившись спиной к двери и наблюдая, как Дима в одних боксерах запрыгивает на кровать. — Ты же понимаешь, что защелка не для того, чтобы нас не побеспокоили, а для того, чтобы ты не сбежал? — Максим медленно снял кожаную куртку. — Куда я сбегу? Третий этаж, внизу комендантша Михаловна с электрошокером, — Дима закинул руки за голову, демонстрируя внушительный бицепс. — Макс, серьезно, твой уровень пафоса зашкаливает. Ты сейчас похож на злодея из порно-пародии на "Бэтмена". Максим подошел к его кровати и навис сверху, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от головы Димы. Тень от его мощной фигуры полностью накрыла друга. — Тебе всё шуточки, Дим. А я ведь чувствую, как у тебя пульс частит, когда я рядом. Это не страх. Это адреналин. Тебе не хватает остроты с твоими "цветочными" девочками. Дима прищурился. В полумраке его глаза казались темными провалами. Он не шелохнулся, хотя Максим был опасно близко. — Мой пульс частит, потому что я сожрал стейк размером с твою голову и теперь мой организм пытается его переварить. А ты... ты реально больной. Тебе мало того, что мы в клетке друг друга чуть не до смерти избиваем? Хочешь перенести это сюда? — Я хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда я наконец заставлю тебя замолчать, — Максим протянул руку и медленно, с нажимом, провел большим пальцем по нижней губе Димы, оттягивая её. — Без ударов. Просто... фиксация. Дима резко перехватил его запястье. Хватка была такой силы, что у Максима онемели пальцы. — Слушай, "доминант" недоделанный, — голос Димы стал низким и опасным. — Давай так: если ты сейчас не отвалишь, я применю к тебе захват, которому меня научил дед-десантник. Ты будешь лежать лицом в подушку, а я буду читать тебе лекцию по сопромату до самого утра. И это будет самая страшная пытка в твоей жизни. Максим не отстранился. Напротив, он наклонился еще ниже, так что их носы почти соприкоснулись. — А если мне понравится лежать лицом в подушку под твой голос? Дима на секунду завис, переваривая ответ, а потом простодушно расхохотался, толкая Максима в грудь так, что тот отлетел на свою кровать. — Твою мать, Макс! Ты безнадежен. Ладно, сдаюсь. Твое кунг-фу в плане тупых подкатов сильнее моего. Он повернулся на бок, натягивая одеяло до подбородка. — Свет выруби. И если завтра я проснусь привязанным к спинке кровати — клянусь, я тебя в столовой при всех накормлю манной кашей с комочками. Вот это будет настоящий садизм. Максим сидел на своей кровати в темноте, слушая ровное дыхание друга. Он знал, что Дима не спит. И знал, что тот не так уж равнодушен к их "играм", как хочет казаться. Спортзал при институте был местом легальной разрядки. Здесь не было ставок и криков пьяной толпы, как в «Клетке», но когда Максим и Дима выходили на татами, даже тренер замолкал, прислонившись к шведской стенке. Остальные студенты благоразумно отползали к снарядам — два стокилограммовых танка в режиме берсерка были опасны для интерьера. Оба были по пояс голыми, в одних спортивных штанах. Максим методично перебинтовывал кисти, глядя на Диму, который разминал шею. Хруст позвонков в тишине зала звучал как предупредительный выстрел. — Слушай, Макс, — Дима бросил взгляд на "друга", — давай сегодня без твоих штучек. Просто спарринг. Чистая техника. Без этого твоего взгляда "я сейчас вырву тебе позвоночник и съем его под соусом бешамель". — Постараюсь, Дим, — Максим хищно улыбнулся, выходя в центр. — Но ты же знаешь, я увлекающаяся натура. Они сошлись мгновенно. Это не было похоже на возню новичков. Тяжелые, быстрые удары, звук которых напоминал хлопки по надутой коже. Дима работал в атакующем стиле, вкладывая в каждый джеб мощь своих плеч. Максим же двигался более пластично, почти тягуче, принимая удары на блоки и выжидая. В какой-то момент Дима пошел на сближение для броска, но Максим этого и ждал. Он резко сократил дистанцию, ушел вниз и, вместо того чтобы провести стандартный контрприем, обхватил Диму за талию, впечатывая его спиной в маты. Раздался тяжелый "ух". Максим навалился сверху всем весом, блокируя бедра Димы своими коленями. Он перехватил руки друга, прижимая их над головой к полу. — Попался, — выдохнул Максим прямо в лицо тяжело дышащему Диме. — Ну и где твоя техника, отличник? Дима дернулся, его мышцы вздулись от напряжения, он попытался скинуть Максима, но тот сидел как влитой, используя не только силу, но и знание болевых точек. Максим наклонился ниже, придавливая предплечьем горло Димы — не до удушья, а так, чтобы заставить его почувствовать полную беспомощность. — Знаешь, что мне сейчас хочется сделать больше всего? — прошептал Максим, игнорируя свисток тренера. — Надеть на тебя ошейник прямо здесь, чтобы все видели, чья ты собственность. Дима, чье лицо уже стало пунцовым от напряжения и близости Максима, вдруг перестал сопротивляться. Он замер, посмотрел Максу прямо в глаза и выдал сквозь зубы: — Макс... у тебя... сейчас... колено... в очень... специфическом месте. Если это часть твоей "тактики", то поздравляю, ты добился физиологического отклика. А теперь слезь, пока я не решил, что это приглашение на свидание. Максим на секунду замер, осознав, что Дима не шутит — контакт в партере вышел слишком уж плотным. Он медленно ослабил хватку, но прежде чем подняться, прикусил мочку уха Димы, достаточно сильно, чтобы оставить след. — Это тебе за "чупа-чупс", — шепнул он. Дима вскочил на ноги, потирая шею и тяжело дыша. Он выглядел взбешенным и... смущенным одновременно. — Ты больной! Тренер, запишите ему прогул по психиатрии! — крикнул он, хватая полотенце. — Димон, ты куда? Мы еще раунд не достояли! — Максим стоял посреди зала, довольный как кот, сожравший тонну сметаны. — Я в душ! Ледяной! И не смей туда заходить, если не хочешь, чтобы я проверил, сколько минут ты можешь просидеть под водой без воздуха! Максим смотрел ему вслед, понимая, что броня «натурала» дала первую трещину. Пар стоял такой густой, что в душевой можно было топоры вешать. Дима стоял под ледяными струями, упершись лбом в холодный кафель, и пытался привести мысли в порядок. Адреналин после спарринга всё еще бурлил в венах, мешаясь с каким-то новым, крайне паскудным чувством внизу живота. Дверь скрипнула. Дима даже не обернулся. — Макс, клянусь, если это ты, то следующим твоим спарринг-партнером будет патологоанатом. — Он слишком скучный, — раздался за спиной спокойный голос. — И у него руки холодные. Максим зашел в кабинку, не раздеваясь. Его мокрая футболка моментально облепила рельефный торс, подчеркивая каждый кубик пресса. Он встал прямо под брызги, не обращая внимания на воду, и преградил Диме выход. — Ты берега попутал? — Дима выпрямился, откидывая мокрые волосы назад. Его рост и широкие плечи в тесном пространстве душевой создавали ощущение запертого в клетке медведя. — Тут не подпольный клуб, здесь камеры в коридоре. — Камеры не видят, что происходит за шторкой, — Максим шагнул вплотную. Вода стекала по его лицу, но взгляд оставался сухим и жгучим. — Ты ведь не просто так убежал, Дим. Тебе понравилось, как я тебя прижал. Твое тело умнее твоего упрямого мозга. Дима усмехнулся, хотя в глазах плясали опасные искры. — Тебе лечиться надо, Макс. Или бабу найти. Очень терпеливую бабу со склонностью к мазохизму. А я — не твой профиль. — Мой профиль — это когда сопротивляются, — Максим внезапно перехватил мокрую шею Димы ладонью, прижимая его затылком к стене. Сила была на грани болевого порога. — Когда я чувствую, как под моей рукой перекатываются мышцы, которые хотят меня убить, но вынуждены подчиниться. Дима замер. Вода хлестала по обоим, шум заглушал всё вокруг. Он медленно поднял руку, схватил Максима за горло в ответном жесте и потянул на себя, так что их лица оказались в сантиметре друг от друга. — Знаешь, в чем твоя ошибка, садист? — прохрипел Дима, и в его голосе впервые прорезалась нескрываемая агрессия, смешанная с азартом. — Ты думаешь, что ты здесь единственный хищник. Но если я сейчас сорвусь, я тебя не просто «накажу». Я тебя сломаю. Физически. Ты готов к тому, что твоя игрушка окажется сильнее тебя? — О, Димон... — Максим выдохнул это почти с благоговением, чувствуя, как по коже бегут мурашки от чужой ярости. — Я только этого и жду. Попробуй сломать меня. Давай. Дима резко дернул его на себя, их зубы почти столкнулись в каком-то диком, зверином оскале. Но вместо удара Дима просто впечатал Максима плечом в стену и, тяжело дыша, отстранился. — Иди к черту, — бросил он, выключая воду. — Стейк за твой счет был вкусным, но на этом аттракцион невиданной щедрости закончен. Вытирайся и пошли, а то нас точно застукают за "голубыми процедурами", и тогда прощай репутация самых жестких бойцов потока. Максим остался стоять под капающей лейкой, глядя в спину уходящему другу. — Твоя репутация уже подмочена, Дима! — крикнул он вслед. — Буквально! Дима, не оборачиваясь, показал ему средний палец. Подпольный ринг "Клетки" в этот вечер выглядел как бред сумасшедшего. Напротив Максима и Димы, которые уже привычно разминались, поигрывая литыми мышцами, стоял персонаж, явно перепутавший адрес: сухой темнокожий старик с окладистой седой бородой, в поношенной бархатной синей мантии дл полв и с безумным блеском в желтых глазах. — Это что, рекламная акция нового дополнения к "Ведьмаку"? — Дима недоверчиво покосился на организатора. — Мы должны бить пенсионера? — Тише, Димон, — Максим прищурился, почуяв неладное. — За него выставили тройной куш. И зовут его Карлос Карлитос. Говорят, он "меняет правила". — Я переверну ваши флажки, щенки! — прошамкал старик и внезапно ударил посохом о бетонный пол. Раздался хлопок, и пространство вокруг бойцов исказилось. Максим замахнулся для коронного хука, но кулак прошел сквозь пустоту, а сам он почувствовал, что его... тянет вверх. — Какого хрена?! — выкрикнул Дима. Его ноги оторвались от земли, и он завис в воздухе, беспомощно размахивая руками. — Макс, я левитирую! Это что, стероиды такие мощные в воздухе? — Это гравитация сменила ориентацию, как и мои фантазии о тебе! — рявкнул Максим, уцепившись за канат, который теперь казался единственным якорем в этом безумии. — Он реально крутит настройки реальности! Карлос Карлитос зловеще захохотал, и внезапно пол под ногами бойцов превратился в желе. Дима, попытавшийся приземлиться, увяз в нем по пояс. — Макс, я застрял! Помоги, садист хренов, это не смешно! Максим, который всегда наслаждался чужой беспомощностью, на секунду замер. Дима выглядел чертовски эффектно: взмыленный, злой, с напряженными бицепсами, пытающийся вырваться из липкой субстанции. — А знаешь, в этом что-то есть, — Максим ухмыльнулся, подтягиваясь на канате. — Ты сейчас такой беззащитный... — Если ты сейчас начнешь свои подкаты, когда меня засасывает в розовое желе, я тебя лично кастрирую после боя! — прорычал Дима. — Сделай что-нибудь с этим Гэндальфом на минималках! Максим резко перекинул тело через канат и, используя инерцию "перевернутой" гравитации, полетел прямо на Карлоса. Старик попытался снова ударить посохом, выкрикивая: "Инверсия логики!", но Максим в полете схватил тяжелый стул и швырнул его в деда. — Логика проста: против лома нет приема! — выкрикнул Максим. Стул врезался в посох, тот переломился, и магия схлопнулась. Дима с грохотом упал на твердый бетон, а "желе" испарилось. Дима вскочил, за секунду преодолел расстояние до ошарашенного Карлоса и просто поднял его за шиворот. — Слушай, Дед Мороз, — Дима встряхнул старика так, что у того зубы застучали. — Еще раз попробуешь перевернуть мои "флажки", и я завяжу твою бороду вокруг твоего же... — Тише, Димон, он же старый, — Максим подошел сзади и положил руку на плечо Димы, ощущая, как тот дрожит от ярости и адреналина. — Мы победили. Карлитос, гони бабки и иди лечи маразм. Когда они выходили из клуба с пачкой денег, Дима всё еще ворчал: — Магия, флажки... Больше никаких боев по субботам. Я теперь боюсь, что у меня в туалете гравитация откажет. — Зато ты теперь знаешь, как это — быть полностью в чьей-то власти, — Максим подмигнул, придвигаясь ближе. — Тебе идет быть "беспомощным". — Закрой рот, Макс, — выдохнул Дима, но на этот раз не отодвинулся. — Просто... веди меня в общагу, пока я не начал превращать твою физиономию в фарш без всякой магии. В комнате общаги пахло победой и антисептиком. Максим вывалил пачку смятых купюр на стол, деля их на две равные стопки. Дима сидел на кровати, прикладывая холодную банку газировки к ушибленному боку — подарок от резкого приземления на бетон. — Пятнадцать за бой, пять сверху за "моральный ущерб от магии", — Максим подбросил в воздухе пятитысячную купюру. — Неплохо для вечера с сумасшедшим аниматором. — Этот старик чуть не превратил мои кишки в оригами, — проворчал Дима, морщась. — Но знаешь, когда я висел в воздухе, я на секунду подумал, что если я сейчас рухну, ты меня поймаешь. Максим медленно обернулся, его взгляд потяжелел. — Поймал бы. А потом привязал бы к ножке стола, пока гравитация не вернется в норму. Чтобы не улетел... или не убежал. Дима закатил глаза, но не стал огрызаться. — Ты неизлечим. Ладно, давай спать, завтра контрольная по сопромату у того самого деда, который внешне подозрительно похож на этого Карлитоса. На следующее утро в аудитории № 402 было тихо, как в склепе. Профессор Карпов, седобородый и суровый, действительно пугающе напоминал вчерашнего мага, разве что вместо кафтана на нем был серый пиджак. — Итак, господа будущие инженеры, — Карпов постучал указкой по доске. — Сегодня мы проверим, как вы держите нагрузку. Задача на доске. Кто решит неправильно — пойдет на пересдачу к моей ассистентке, а она, поверьте, садистка почище любого инквизитора. Максим толкнул Диму локтем под партой. — Слышал? Тебе предрекают встречу с родственной душой. — Отвали, — шикнул Дима, сосредоточенно чертя эпюру балки. — У меня цифры плывут. Кажется, вчерашняя левитация до сих пор в голове отдается. Внезапно Максим почувствовал странный зуд в затылке. Профессор Карпов посмотрел прямо на них и едва заметно подмигнул. В ту же секунду буквы на листке Димы начали... шевелиться. — Макс, — шепотом позвал Дима, его голос дрогнул. — У меня синус только что сожрал косину и превратился в маленький флажок. Максим взглянул на свой листок. Там вместо расчетов проступила надпись: "Реванш. Инверсия ролей". Внезапно стул под Максимом начал медленно уходить в пол, а Дима, наоборот, почувствовал прилив необъяснимой силы. Весь класс застыл, словно время замедлилось. Максим оказался зажат между партой и полом, не в силах пошевелиться — его собственное тело внезапно стало весить тонну. — Ну что, садист? — Дима отложил ручку, чувствуя, как магия Карлитоса (или Карпова?) дает ему полный контроль над пространством вокруг друга. — Флажки перевернулись. Он наклонился к Максиму, который теперь смотрел снизу вверх, тяжело дыша от давления. Дима медленно завел руки за спину Макса, и тот почувствовал, как невидимые путы стягивают его запястья. — Кажется, теперь я решаю, когда закончится эта пара, — Дима ухмыльнулся, и в его взгляде впервые промелькнуло то самое хищное пламя, которое Максим так долго пытался разжечь. — И знаешь что? Я не буду добрым. Я заставлю тебя пересчитать все балки в этом здании... в уме. Пока я буду медленно пить кофе прямо перед твоим носом. Максим, несмотря на давление, хрипло рассммеялся: — Наконец-то... В тебе проснулся вкус к власти, Димон. Давай, покажи, на что способен твой "внутренний маг". Карпов на кафедре довольно погладил бороду. — Сопромат — это наука о сопротивлении материалов, господа. Посмотрим, чье сопротивление сломается первым. Аудитория будто подернулась маревом. Окружающие студенты превратились в неподвижные манекены, застыв над своими чертежами. Профессор Карпов-Карлитос медленно прохаживался между рядами, постукивая указкой, которая в такт шагам превращалась то в дубовый посох, то в лазерную указку. — Сопротивление материала, Максим, зависит от внутренней структуры, — пропел профессор, проходя мимо. — Но любой материал можно довести до точки текучести. Максим чувствовал, как невидимый пресс вдавливает его в стул. Его запястья, скованные "магическими" наручниками, затекли, а Дима... Дима изменился. В его позе больше не было привычной расслабленности "своего парня". Он сидел на краю парты, возвышаясь над Максимом, и в его глазах, обычно честных и прямых, плясали искры холодного превосходства. — Знаешь, Макс, — Дима взял со стола тяжелую металлическую линейку и медленно провел её холодным краем по скуле Максима. — Ты так долго пытался меня сломать, что не заметил главного. Я не ломаюсь. Я просто поглощаю удар. И сейчас я верну тебе всё с процентами. Максим дернулся, металл линейки едва не порезал кожу. Он тяжело дышал, глядя на Диму снизу вверх. — Давай, Димон... Покажи мне... каково это, когда ты не просто "натурал со стейком", а тот, кто держит поводок. — Поводок? — Дима усмехнулся и внезапно схватил Максима за подбородок, заставляя закинуть голову. — Слишком мелко. Я заставлю тебя признать, что вся твоя бравада садиста — это просто крик о помощи того, кто боится быть слабым. А со мной ты будешь слабым. Магия Карлитоса усилилась. Максим почувствовал, как его сознание оголяется: ушли шутки, ушел стеб. Осталась только первобытная честность. Он действительно этого хотел — чтобы кто-то более сильный, более масштабный, чем он сам, наконец-то усмирил его внутренних демонов. Дима наклонился к самому его уху, и его голос прозвучал как гром: — Сдавайся, Макс. Признай, что ты проиграл этот раунд. — Сдаюсь, — выдохнул Максим. Это слово далось ему с трудом, но как только оно сорвалось с губ, давление мгновенно исчезло. Раздался громкий щелчок пальцев профессора. Морок развеялся. Аудитория ожила: скрип ручек, шёпот, кашель соседа. Максим сидел на своем стуле, тяжело дыша, его руки были свободны, но на запястьях явственно краснели следы, которых быть не должно. Дима сидел рядом и спокойно дописывал формулу. Он не смотрел на Максима, но его рука, лежащая на столе, всё еще сжимала ту самую металлическую линейку так сильно, что костяшки побелели. — Контрольные на стол, — скомандовал Карпов, укладывая посох (или всё же указку?) в тубус. — Максим и Дмитрий, задержитесь. Когда аудитория опустела, профессор посмотрел на них поверх очков. — Вы неплохая пара бойцов. Но помните: в настоящем поединке побеждает не тот, кто сильнее бьет, а тот, кто готов принять правду о себе. Идите. И... Максим, в следующий раз выбирай более достойные способы привлечения внимания, чем попытка удушения в душевой. Это старомодно. Они вышли в коридор института в полном молчании. Только у выхода, когда прохладный воздух ударил в лицо, Дима остановился и повернулся к Максиму. — Значит, это была правда? — спросил Дима без тени стеба. — Всё, что ты нес про контроль и боль... ты реально хотел, чтобы это сделал я? Максим поправил сумку на плече, возвращая свою привычную маску дерзости, но взгляд его выдавал. — Я садист, Дима. Но даже садисту иногда нужен кто-то, кто сможет перевернуть его флажки. Дима молчал долго, глядя на свои огромные ладони. Потом он коротко, но крепко схватил Максима за затылок и притянул к себе, соприкоснувшись лбами. — Ладно. Но учти: никаких магических дедов. Если мы будем это делать — мы будем делать это по-настоящему. И стейк всё равно с тебя. — Два стейка, — ухмыльнулся Максим, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется странное, колючее, но чертовски приятное спокойствие. Их признание сил было окончательным. Они больше не были просто друзьями или соперниками по рингу. Они стали двумя хищниками, которые нашли друг в друге достойное отражение — один хотел обладать, а второй, как выяснилось, обладал такой силой, что мог позволить себе принять этот вызов. Вечер в общаге выдался непривычно тихим. После "магического" инцидента на парах в воздухе между ними натянулась струна, которая звенела от малейшего движения. Максим сидел на своей кровати, делая вид, что перебинтовывает кисти, хотя бинты были идеально чистыми. Дима стоял у окна, его широкая спина перекрывала половину обзора, а плечи казались еще массивнее в тусклом свете настольной лампы. — Значит, без фокусов и Гэндальфа на подтанцовке? — не оборачиваясь, спросил Дима. Его голос вибрировал от скрытого напряжения. — Только ты, я и та степень боли, которую ты готов мне позволить причинить… или принять сам, — Максим поднялся. В его движениях больше не было стеба. Только хищная, тягучая грация садиста, который наконец-то нашел достойную "жертву", способную дать сдачи. Дима резко обернулся. В два шага он сократил дистанцию и, не дав Максиму договорить, впечатал его в стену рядом со шкафом. Удар был сильным, но контролируемым — ровно столько, чтобы выбить дух, но не сломать ребра. — Слушай сюда, Макс, — Дима навис сверху, упираясь предплечьем в его грудь. — Ты так долго напрашивался. Думал, я не замечу, как ты облизываешься, когда я в клетке пропускаю удар? Я натурал, да. Был им до сегодняшнего дня. Но ты… ты так профессионально выбешиваешь, что мне хочется не просто тебе врезать, а стереть эту твою самодовольную ухмылку. Любым способом. Максим хрипло рассмеялся, хотя дышать под весом Димы было трудно. Его руки скользнули по мощным трицепсам друга, сжимая их до синяков. — Так сотри, Димон. Чего ждешь? Или тебе нужно, чтобы Карлитос снова перевернул флажки? — Я сам их переверну, — выдохнул Дима и, перехватив обе руки Максима одной ладонью, завел их ему за голову, намертво прижимая к стене. В этот момент Максим почувствовал то, чего жаждал всё это время: полную, абсолютную потерю контроля. Дима не играл в садизм — он просто забирал то, что Макс так настойчиво предлагал. Тем временем в каптерке на первом этаже профессор Карпов, он же Карлос Карлитос, сидел перед старым монитором, на который магическим образом выводилась картинка из комнаты №312. Перед ним дымилась чашка травяного чая, а на коленях лежал блокнот, исписанный мелким почерком. — Так, так… "Впечатал в стену", "доминантный захват запястий"… — бормотал старик, быстро занося записи в тетрадь. — Хороши, чертяки. Какая динамика! Какая экспрессия! Сопромат они у меня сдадут на "отлично", но вот за химию чувств я им поставлю "автомат". Он поправил очки и довольно потер руки. На обложке его блокнота красовалась аккуратная надпись на эльфийском, которая переводилась как: "Мои любимые ОТП: Меч и Камень". — Девочки, девочки, вы обе шлюшки, но я хочу яой. Поднажми, Дмитрий, — прошептал Карлитос, прихлебывая чай. — Максиму нужно больше "сопротивления материалов". Инверсия ролей завершена на 87%. Мои флажки работают идеально. Старик хитро улыбнулся и перелистнул страницу, где уже был набросан план их следующего "тренировочного" свидания.