Кораблики оригами

⁃ Боже, ну наконец-то… Даша проморгалась. Она только что вышла из душа, проведя среди клубящегося пара от горячей воды и ароматов геля для душа с кондитерским ароматом из Новогодней серии и шампуня с ягодным запахом, что оставляет едва уловимый сахарный шлейф, около часа. В гостиной её дома, в котором она жила со своей семьей, сидела её гостья Маша, - лучшая подруга Даши и одноклассница с недавних пор - придвинувшаяся на самый край дивана в нетерпении. Она ждала Дашу очень долго, а время позднее - за окном намного реже уже выли собаки, темным куполом неба накрыты улицы и двор с небольшими яблонями и деревьями сливы. Она тоже хотела сходить в душ, после чего они пойдут наверх, спать. ⁃ Что там можно так долго делать? Маша была грубей и напористей, жёстче. А Даша была скромной и добродушной, вежливой и учтивой. Тихой, можно сказать. Неловко пожав плечами, она вошла в освещённый разноцветными гирляндами зал из большого, тёмного коридора, остановившись в дверном проёме. Влажные короткие волосы обрамляли лицо, вились робкими кудрями, темнотой своей выделяя тени на лице, а светлостью передних прядей - осветляя и проясняя выражение. Она посмотрела на Машу и приняла своё привычное выражение лица - высоко подняты негустые брови, полуприкрыты карие глаза, большой, с горбинкой нос и пухлые губы расслаблены. Она сказала вкрадчивым, спокойным тоном: ⁃ Мыть голову, мыться, брить ноги… подмышки. Про лобок решила не упоминать. Это неприлично. ⁃ Брить ноги? Зимой? - Маша в явном недоумении и даже с некой претензией вскинула бровь - зачем ты бреешь ноги зимой? ⁃ Ну… мне так удобно. А действительно - зачем брить ноги зимой? Даша и сама понимала и даже задумывалась, ну зачем это делать регулярно в такое время года, когда скрыты голени колготами и тёплыми штанами, особенно в пресловуто ледяной Сибири? Но настолько же, насколько и непонятно ей было это действие, было и определённо ясно - а вдруг меня изнасилуют, а у меня ноги волосатые? Фу, как непривлекательно. Звучит как страшная дикость, но эта мысль часто посещала её, вливалась в повседневную жизнь, раскрываясь в привычках. До идеальной мягкости натирать пилкой для ног пятки. Носить красивые, без единой дырочки колготки, даже под штанами. Надевать нижнее белье, сочетающееся друг с другом по стилю и цвету. Рюши в лифе - рюши на трусиках. Малиновый лиф - малиновые трусики. Был у неё такой комплект. Однажды Маша заставила её примерить его для неё (ну что такого в том, что подружки примеряют красивые комплекты и хвастаются друг перед другом? Кончай стесняться, что ты как монашка) и отметила, что выглядит хорошо. Но первым словом было: «Миниатюрно». Ну какой ещё может быть грудь в тринадцать лет? Маша выразилась довольно лояльно. Сама Даша смотрела на себя в зеркало и смущалась от того, насколько она непривлекательна. Пока. Над лицом, причёской и одеждой она работала - заказывала в интернете необычные, нестандартные для местной моды, отличающиеся своей минималистичностью и неброской элегантностью одёжки, находила Корейские косметические бренды и заказывала палетки теней, парфюм-спреи для тела с блёстками, сияние которых она обожала наблюдать на одежде, и другие атрибуты преображения себя. Но развитие тела ускорить не могла. Сама грудь, волосистость, потливость и другие прелести пубертата были, но не всегда желаемого вида. Возвращаясь к теме изнасилований - эта мысль поселилась в голове юной девушки лет в двенадцать, когда она стала следить за собой и стала «похожа на девочку». Почему-то когда она замечала за собой что-то некрасивое, безобразное, она думала об этом с укором: «Что, если меня сейчас изнасилуют, а у меня трусы уродские? Надену кружевные. Если случится, хоть буду красивой…». Сначала она пугалась этой мысли, а после - стала смеяться и думать чаще. И потому красивой она старалась быть с головы до пят, в буквальном смысле. В этом году её обаяние ей особенно необходимо - она вместе с Машей перевелась в новый класс, в котором мало того, что будут новые одноклассники, ещё и классный руководитель по слухам - мужчина. До седьмого класса у неё никогда не было учителей-мужчин, кроме физруков-забулдыг и худющего, крайне стеснительного и закрытого учителя музыки в пятом классе. Если верить слухам, если это правда, то новый классный руководитель ведёт математику. Теперь - геометрию и алгебру, конечно. Она на дух не переносила математику, но с учётом такого изменения в педагогическом составе - ей стало дико интересно. Ни на что особо не надеясь, (точнее, надеясь больше на реакцию классного коллектива, нежели внимание классного руководителя) на первое сентября Даша надела капроновые колготки цвета капучино, чёрные классические туфли со шнуровкой, и главное - белоснежное мини-платье футляр с рукавами-фонарями. Это платье она тоже купила в интернете, и, неудобно как, оно было ей несколько мало. Пара неосторожных движений - и любой способен увидеть её грудь в таком глубоком декольте. Хоть монетку кинь на удачу, прямо в щель между упругих вишен прекрасной куклы. Или же сядь неаккуратно, и когда будешь вставать, оголишь всем свой зад с красивыми кружевными трусами. Прекрасной куклы потому, что на лице Дашином был плотный макияж - бледный тон, тёплых тонов румяна на самых яблочках, подведённые тёмно-коричневыми тенями глаза по верхнему веку и вельветовая помада светло-коричневого цвета. Шоколадное каре с прямым пробором собрано в низкий хвост, а осветлённые передние пряди с заметно отросшими корнями опущены вдоль лица. В руках первая её настоящая, женская чёрная сумка средних размеров. Первый раз в седьмой класс. И подойдя вместе с Машей к крыльцу школы, где они нашли своих ребят, Даша опешила - рядом с ними стоял тот самый малёванный чёрт-математик. Выше неё на голову крепкий мужчина, подходящий по возрасту лишь где-то к тридцати, голубоглазый брюнет в сине-голубом костюме-тройке с накинутой поверх кожаной курткой. Взгляд мечет стрелы. Стало даже страшно, но уже не от «злющего математика», о котором предупреждали девочки в ходе беседы-знакомства за день до линейки, а от чего-то другого. Но она пока не понимала, от чего. Думала, этот страх, отзывающийся щекотливым трепетом в животе, грудной клетке - из-за крайнего уважения и восхищения учителем. Шли дни, недели, четверти. Даша и Маша хорошо уживались с классом. Класс вместе с Машей тяжело уживался с чертом, - Михаилом Станиславовичем - а Даша очень-даже хорошо. Одноклассники не любили его за строгость и громогласность - ты и так мало что понимаешь, а педагог ещё и прикрикивает. Но Дашу крик не пугал. Ей всё ещё было в диковинку, что у неё учитель мужского пола, так ещё и молодой. Было просто смешно воспринимать его вопли всерьёз. Иной раз посмотрит на него посреди его нотаций - он и сам стушуется, ожидая абсолютного подчинения и стыда в глазах прыщавых лбов, а не улыбки и ребяческого интереса. Даша им восхищалась. Михаил Станиславович хоть и строгий педагог, но любящий свой коллектив и своих детей, проявляющий готовность решить любую проблему и бдительность к ним проявляющий. Не терял возможности воодушевить своих ребят и дать жизненный урок. И уроки эти ловила и близко воспринимала Даша. После окончания своего урока, Михаил одевался в верхнюю одежду и попутно отвечал на имеющиеся вопросы ребят, что-то с ними обсуждая и шутя, выйдя наконец из образа угрюмого учителя и улыбаясь своими кривыми, но оттого красивыми, уникальными зубами. В эти моменты Даша всегда находилась поодаль, и, занимаясь своими делами за партой, неопределённо передергивала плечами, стряхивая с себя странное сковывающее ощущение. Смотрит на него - и словно паутиной окутывает. Или же стягивает изнутри, где-то под ложечкой. Михаил этот определённо нечто вызывал в подсознательном семиклассницы. Зачем Даша бреет ноги зимой? Почему-то она подумала об этом снова, переминаясь на вчера выбритых ножках, протирая после занятий доску в кабинете. Всех одноклассников как ветром сдуло, только прозвенел звонок с седьмого урока. За окном давно наступила темнота, пальцами-ветвями своими махая вдалеке и привлекая внимание куклы в шёлковых чёрных брюках, закреплённых утягивающим, лишь с недавних пор проявляющуюся на теле талию, замшевых сапогах и белой рубашке с рукавами-фонарями. Руками с молочным маникюром была стерта меловая запись, теперь поднимаются ими же стулья на парты. Подойдя к последней парте со стоящими на полу стульями, - своей парте, которую она оставила на конец, ибо на ней лежали её вещи - они достала мобильный и проверила, не потеряла-ли её мама, что ждёт её дома. Никто никого не терял - сообщений нет. И дедушка, что должен отвезти её домой после школы, пока молчит. Верно, думает, что она ещё учится, и отвлекать её не надо. А сзади слышатся ровные, тяжёлые шаги. Даша резко обернулась и увидела Михаила Станиславовича. Тело обдало мелким покалыванием от до сих пор неизведанного ею чувства. Но Даша собралась и поздоровалась, пока бледный тон скрывал вспыхнувшие алым цветом щеки: ⁃ Здравствуйте! ⁃ Вот, кто здесь! Здравствуй… а ты что тут делаешь? Уроки у вас закончились. С последней фразой мужчина медленно, измеряя шагами кабинет, зашагал к противоположному концу помещения, оставаясь на расстоянии парты от ученицы, через один ряд. ⁃ Убираю кабинет… доску помыла, стулья подняла. - отрапортовала школьница. Даша - староста. Её работа по классу после уроков - не случайность, что свела её с классным руководителем сегодня, а ежедневная обязанность, как обговорено было в начале учебного года. Учитель улыбнулся краем рта, в привычной ему сдержанной манере, и дернул головой в одобрении. ⁃ Молодец. ⁃ А вы… - едва слышно проговорила Даша. Она опасалась вот так прямо разговаривать с ним. Убрав телефон в сумку, она проговорила громче - а вы почему здесь? ⁃ А ты думаешь, у меня только у вас уроки? - со смешком сказал Михаил - Ну нет, уроков уже нет, конечно. Тетради забрать. На вахту зашел - а ключ, говорят, не у них. Думал, с кого шкуру драть. С тебя? - учитель резко взглянул на девушку, обнажая голубую радужку в синем обрамлении. Глаза школьницы округлились. Она стояла, оперевшись задом об парту, сложив опущенные руки в замок. Коротко посмеявшись, Даша улыбнулась, обнажив зубы. ⁃ Не надо, ключ у меня… ⁃ Ну я так и понял. - пробормотал уже отвернувшийся мужчина, перебирая теперь стопки зеленых тетрадей в стеклянном шкафу в задней части кабинета. Кинув взгляд на короткостриженный затылок учителя, Даша развернулась и тихо прошла к учительскому столу. На лакированном столе с заметками об предстоящих мероприятиях и таблицами с расписанием звонков и уроков некоторых классов, что придавлены были стеклянным листом, лежал возле органайзера с потерянными ручками, погрызенными карандашами и потыканными ластиками, ключ от кабинета, на кольце с которым висел линолеумный номерок - «23». Взяв ключ в руки за его колечко, Даша потрясла им в воздухе и громко произнесла: ⁃ Ключ возле органайзера на столе. - и положила его на указанное место, звякнув им по стеклу. Затылок обернулся лицом с глазами, метающим стрелы. Учитель выпрямился и вперил взгляд в глаза ученицы. ⁃ Подожди. Поймав учительский взгляд, Даша выпрямилась и вежливо подождала мужчину, встав прямо и снова взяв ключи в руки. На пути к столу Михаил странно тряхнул головой, на секунду глянув в сторону и нахмурившись, после чего вернул взгляд на ученицу, теперь смотря на ключ в её руках. ⁃ Давай мне в руки, сразу возьму. Подойдя на расстоянии собственной вытянутой руки в приказывающем жесте, Михаил снова заглянул в глаза ученицы. Насколько она может заметить, за этот час он посмотрел ей в глаза больше, чем за прошедшие две четверти. Даша положила худую связку в руку педагога, едва коснувшись подушечкой среднего пальца его ладони. Хихикнув про себя от соприкосновения рук с Михаилом, она нервно улыбнулась и неловко обогнула мужскую фигуру на пути к собственной парте. ⁃ Как твои успехи в учёбе? Все нормально? Услышав за спиной вопрос, Даша замедлилась, но дошла до парты и стала огибать её с левого края, чтобы поднять левый стул. ⁃ Всё нормально, спасибо. По всем предметам ни одной тройки. Хотя, ну… Тяжёлые шаги вдалеке и скрип двери. Дверь в кабинет математики всегда скрипит и закрывается неплотно. Приходится вставлять тряпку по верхнему краю, ближе к петлям, и плотно захлапывать. ⁃ Одна двойка по Английскому. Но там такая курьезная история. Она не в журнал поставлена, вроде как. Даша всегда старалась использовать историзмы в речи. Благодаря им речь кажется более насыщенной, грамотной, а человек - начитанным. Поднят первый, второй стул. Хлопок двери. ⁃ Дело там в том, что мы проверяли домашнее задание, которое у меня на один пункт было сделано неверно, а пункт этот очень важный… Михаил стоял у дверного проёма, погружая связку с ключом в карман брюк и стягивая пальто с широких плеч. ⁃ Ну, и что? - глаза Михаила встретили глаза подчинённой медленным морганием. ⁃ А… ну и вот… По ходу жалобного и смешного рассказа Даши о её случае на уроке Английского языка, в котором она разбиралась прекрасно и оттого та двойка её так беспокоила, Михаил снял верхнюю одежду и повесил на спинку стула за учительским столом. Глядя на него, стоящего рядом с этим стулом у доски, у Даши создавалось ощущение, что у Михаила вдруг возникло какое-то важное дело, с которым он пришёл в этот кабинет прямо к ней - самому доверенному лицу в классе и ответственному ученику. Такое впечатление о его мнении, по-крайней мере, сложилось у Даши за время его преподавания и её учения. Но даже если у него и было некое дело - выглядел он совершенно неважно, несобранно. Нахмуренное выражение лица сопровождалось редкими беспорядочными движениями рук, что тянутся то ко столу, то к голове, то куда-то вбок. Когда рассказ подошел к концу, взгляд учителя вдруг снова вперился в глаза ученицы. ⁃ Это ничего. Раз не в журнал - то неважно. - проговорил обыденным тоном Михаил. ⁃ Да. Да я и не переживаю. Просто смешно. А так - всё хорошо… Быстро глянув время в телефоне и заметив уведомление от Маши, Даша закинула его обратно в сумку и повесила её на полусогнутую руку. Кажется, движения и самой ученицы стали дёргаными. Не каждый день удается поговорить с ним наедине. В гнетущей атмосфере тёмной улицы, льющей жёлто-оранжевые цвета от фонарей на подоконники, в кабинете стало необычайно тихо. ⁃ Я всю работу сделала. - робко проговорила школьница. Михаил вдруг внешне смягчился. Густые брови расслабились, нос с кривоватой горбинкой стал шире от улыбки на тонких губах. ⁃ Пойдёшь домой? Иди, уж сколько времени. А у меня есть ещё одно дело в школе. Ученица мягко улыбнулась в ответ, кивнув на реплику и делая небольшие шаги вперед. К учительскому столу, от стола - к двери. Свет обычно гудящих, а сейчас кажущихся молчащими ламп, отскакивал и искрился в глазах девушки, что дошла до мужчины и осмелилась взглянуть прямо в глаза. Какой он всё-таки красивый. Извечно недоступный, холодный и непреступный Михаил Станиславович, которого ненавидят остальные, но который импонирует Дарье. Почему? ⁃ До свидания, Михаил Станиславович! ⁃ До свидания. - чуть тише ответил учитель. Бархатный, низкий голос звучит прекрасно на любой громкости. Даша дошла до дверного проёма и протянула руку к дверной ручке, как крепкой хваткой одной руки её поднял на пару сантиметров над полом мужчина, прижав к себе сзади и второй рукой закрыв рот. В резкости происходящего утонул сдавленный громкий вдох, спрятанный от чужих ушей широкой ладонью. Подхваченная под грудь и удерживаемая руками за голову и правое бедро, Дашу окатила волна ледяного страха. Сдавливаемые руки опустились по швам и замерли. ⁃ Чш-ш-ш… Такое успокаивающее, но такое жуткое в настоящем шипение, раздающееся у левого уха. Губы мужчины, краями касающиеся хряща, возглас свой и смысл его направляют прямо в сознание. За шумом движущихся накрахмаленных фонарей девушка не услышала, как мягко ступал по полу Михаил, благодаря чему так быстро смог перехватить школьницу, настигнув в секунды. ⁃ Не дёргайся. От горячего шёпота всё же дёрнулась в руках мужчины девушка, прикрыв на несколько секунд глаза под действием волны мурашек, но тут же распахнув снова. Грудь стала вздыматься быстрее от частого дыхания. Испуг выдавала каменность тела и выступивший пот, приклеивший ткань белой рубашки к торсу. ⁃ Тихо. Ты меня слышишь. - стискиваемая мужчиной, Даша забегала глазами по всему, что найти могла перед собой - Не шуми. - процедил Михаил. Он сжал бедро, за которое держал ученицу, ещё сильнее. Движение это было медленным, обхватывающим. ⁃ Ключ. Очередной сдавленный вдох. Сперва школьница испугалась, что тот намеревается закрыть дверь на ключ, но после поняла. Ключ у него в кармане. Это значит, что… ⁃ Даша, ключ. - тон наращивает громкость. Девушка вздрогнула вместе с тем, как было произнесено её имя. Правая рука осторожно, медленно, словно хищник за охотой, высвободилась из хватки Михаила, и с той же осторожностью начала нащупывать правый карман. Впервые коснувшись рукой ноги сквозь штанину брюк, девушка снова ощутимо вздрогнула. Шумно втянув воздух носом, Михаил крепче сжал тело девушки в своих руках. Пальцами прощупав ключ, Даша осторожно провела вверх к карману. Эта ямка в ткани казалась ей сосудом со змеями, внутри которого, где-то средь ползающих гадюк, таится ими охраняемая вещь. Мелкая дрожь начала бить, сотрясать тело и конечности, пальцы начали неметь и колоться при каждом прикосновении к нему. Страшно и будоражаще. Погрузив руку в брюки, пальцы нащупали заветный предмет и, зажав в кулаке, вытащили. На пару секунд ткань не выпускала кулак, и эти пару секунд сопровождались сдавленным, тихим мычанием девушки. ⁃ Хорошо. Закрой дверь. ⁃ М-м-м… - мычанием своим Дарья хотела что-то сказать. ⁃ Закрывай. - с нажимом приказал Михаил. Так вести себя нельзя, нужно успокоиться. Насколько это вообще возможно, когда тебя схватил мужчина, крупнее и намного сильнее тебя, с неясными намерениями. Маша, Даша и другая одноклассница, с которой они обе нашли общий язык, как-то обсуждали, что Михаил какой бы сволочью ни был, очень красив. Игриво шутили и дразнились, кому из них он нравится. Кто бы хотел потрогать его, обнять. Это маленькая победа Даши в вопросе того, кому он мог бы достаться, ведь именно её он сейчас удерживает в руках. Даже если их учитель на самом деле - жуткий и страшный маньяк, убивающий юных девушек - ей всё равно перепала сегодня возможность прикоснуться к злому черту. Она не собиралась сопротивляться, и опять же - сама не до конца понимала, почему. Она ведь просто уважает и восхищается им, потому верит в его благие намерения? Даша осторожно приподняла левую руку и ухватилась за дверную ручку, подтягивая себя ближе к двери, чтобы запереть её. Поняв наконец посыл мычания, мужчина сделал маленький шаг прямо, всё ещё крепко удерживая девушку. Ключ вошёл в замочную скважину, провернулся раз, второй, и ох. Ох уж этот 23 кабинет с вечно застревающим ключом. Однажды ребята не могли попасть в класс из-за гадкого замка, не позволяющего провернуть ключ до конца. Ни Даша, ни другие ребята из класса не могли открыть дверь. Тогда ее попросили написать Михаилу Станиславовичу с просьбой прийти и помочь, хоть и был уже вечер и уроки его закончились. Всем было весело, каждый друг друга подначивал попробовать и спасти их урок, что должен начаться через пять минут. Даша открыла тогда диалог с учителем и потупила взгляд в экран, замявшись. Она не стала ему писать. ⁃ Что не так? - с нажимом спросил Михаил. Мужчина глянул вниз и увидел, как трясущиеся руки дёргают ключ из стороны в сторону, стараясь скорее провернуть. Рычащий вздох и снова ровный шёпот. ⁃ Я помогу. Только не смей дёргаться. Он помолчал с пару секунд, выжидающе глядя перед собой. Когда Даша наконец поспешно закивала, он медленно убрал руки и обхватил ими её ладони, держащиеся за ручку и ключ, стискивая их настолько сильно, что ощущение тепла шершавых рук граничило с болью. Глядя на то, как Михаил её же ладонями запирает дверь, она поджала губы и задержала дыхание. Сквозь сковывающую пелену ужаса била в голову резкими вспышками эйфория. Насколько близко она сейчас к нему, насколько хорошо слышен его голос, его дыхание, насколько чувствуются руки его, которыми он только что обрубил возможность выхода. Резким движением был вырван из замка ключ и с тихим стуком положен им на парту справа. В следующее мгновение погас и свет, оставив за собой эхо щелчков переключателей и подарив телу очередную волну покалывания. Казалось, что даже красиво зачёсанные укладочным гелем брови встали дыбом, словно вздымающийся загривок кошки в боевой стойке. Сразу после исчезновения света Даша почувствовала, как её грубо схватили за запястья и развернули, проталкивая куда-то вглубь кабинета. Обратно к учительскому лакированному столу. Дёрганными движениями руки следом схватились за ремень школьницы и принялись его развязывать. ⁃ Михаил Станиславович, подождите… - сиплым шёпотом проговорила Даша, попутно своими руками с неуместной робостью ухватившись за запястья мужчины, пытаясь замедлить его движения. ⁃ Упрись о стол. - грубый толчок ладонью меж лопаток заставил девушку едва не упасть на стол, но та успела руками упереться о его края - Ты можешь шептать, можешь говорить, но не смей привлекать чьего-то внимания. Я тебя не задержу. Мы всё-таки в школе. ⁃ Михаил, подождите… - всё лепетала Даша. Нарастал ужас вместе с тем, как непонимание сменилось паникой. Она обернулась через правое плечо и попыталась вглядеться в лицо мужчины, что нависал тёмной фигурой сзади. - Что вы будете делать? Что вы собираетесь сделать? Что вы… Хриплый, едва не нахальный смешок вырвался изо рта Михаила. Возникла светлым пятном в темноте широкая улыбка, исчезнувшая через мгновение - картина эта запомнится ей надолго. Красота в отвратительном. ⁃ Даша, ты не дура. Ты умная, старательная ученица. - давление в животе ослабло, послышался резкий звук от молнии на шёлковых брюках - так внимательно смотришь, вникаешь к тему каждого моего урока. Что до твоих оценок, твоих неверных решений… - за резким толчком вперёд, что заставил её лечь на стол, она сквозь ткань спадающих брюк почувствовала давление в том месте, где позволить себе даже представить его касание не могла - это плохо. Очень плохо, когда весь урок ловишь на себе заинтересованный взгляд ученика, а на бумаге получаешь плохой результат. На что, спрашивается, был направлен такой интерес ученицы, если не к предмету? Она слышит, как за первым ремнём послышался лязг второго - ремня на его брюках. Чувствует, как прижимает её к столу давление чужих бёдер, как вжимается в неё ощутимый бугор в штанах. Неукротимый вихрь мыслей, ураган опасений и немых выкриков обуяли девчонку, и она вскочила, приподнявшись на руках и подавшись вправо. Михаил, что занят был собственными штанами, перехватил её уже у доски, резко припав к ней и свободной рукой крепко схватив за челюсть. Свет уличного фонаря упал на глаза мужчины, бегающий в них зрачок. Рассеялась темнота блуждающими точками, и она увидела его глаза так близко. Ей нравилась эта деталь в его внешности - дрожащая радужка. Она разглядела это ещё в первую встречу, когда он вещал за столом перед группой её одноклассников, разглагольствуя о важности учёбы и начале нового пути. ⁃ Не сопротивляйся. Неужели, я тебе не нравлюсь? На миг не стало времени вокруг слияния двух фигур посреди пустого школьного кабинета. Повис в воздухе вопрос, ответ на который дал прилив крови к нижней части тела. Что сложного в ответе на простой вопрос? Нет, не нравитесь, ведь я вас уважаю, восхищаюсь, и всего. Но поняла Даша, что не могла ответить нет, и понимание пульсирующей болью ударило по голове, пока прижат был низ мужским коленом к стене. ⁃ Нет же, я просто… Сжались бёдра вокруг ноги Михаила. Проявление страха, заставляющего тело содрогаться, но именно этот жест - точно не страх. ⁃ Я всё прекрасно вижу. Рука его с челюсти скользнула вниз. Даша опустила взгляд и стала наблюдать за её направлением. С внезапным и грубым, надавливающим касанием к зоне меж бёдер, она подавилась резким вдохом. Словно стараясь поднять, он вжимал ладонь всё сильнее, выше, усиливая давление. Обрывисто акая, Даша одной рукой упёрлась в ногу мужчины, которой была прижата, а второй - в грудную клетку, ближе к шее. По мере давления и всё чаще раздающихся громких выдохов напротив, она всё сильнее упиралась ему в грудь и отталкивала. ⁃ Что? Что? Ну что скажешь? - с придыханием спрашивал учитель. ⁃ Почему я? Почему вы вдруг? Я… ⁃ Ты другая. Ты выделяешься, отличаешься от своих одноклассников. - пальцы руки начали блуждать снизу, прощупывать сквозь слои одежды - ты на ступень выше, развита намного больше. - средним пальцем нащупав самую горячую, влажную ямку, он надавил ещё сильнее. Услышав очередной резкий вдох, он оскалился в улыбке, наклонился ближе и процедил напряженно - ты мне нравишься. Давай станем ближе. Только ты удостоена такой возможности… Сквозь спешный говор нетерпеливым тоном почувствовала она, что касания стали ощущаться чётче и намного горячее - рука теперь оглаживает бельё сквозь колготы, проникнув под штаны. Как ни стыдно и страшно было Даше, вырвался из налитых кровью губ тихий, продолжительный стон. Рука, что отталкивала мужчину в груди теперь сжала его, сминая ткань рубашки ярко-голубого цвета. ⁃ Да, да. Наконец ты поняла. Молодец, молодец. Мелко дрожа, она вновь подняла взгляд на мужчину. Он до сих пор улыбался, хрипло дыша и блуждая рукой по нежной коже сквозь капрон, предупреждающе подцепляя колготки пальцами и надавливая то на зону, что ближе ко входу в тело школьницы, то на низ живота. ⁃ Хватит томить меня. К столу. - с поразительной глубины мраком в голосе, во внешнем виде, долгим терпением, что только что лопнуло, он приказал ей вернуться к месту, на котором это должно произойти. Только он произнёс это, как вырвал руку, что с резким трением прошлась по чувствительной зоне. Даша снова обрывисто акнула, на что получила внезапное «Чш!» и стрелу во взгляде, направленную на неё. Он встал перед ней прямо и сдёрнул вниз её красивые брючки, оставив в рубашке, колготках и белье, и грубо толкнул к столу, схватив за предплечье. Налетев на стол и на нём же согнувшись, она не успела предпринять ничего прежде, чем оголится её зад. Она почувствовала, как на стянутых колготках пошла стрелка. А сразу после - услышала всё тот же лязг бляшки на ремне Михаила. В те секунды что морочился мужчина со своими брюками, Даша вспомнила, как Маша прикрикнула на неё из-за того, что Даша, очевидно, лижет задницу Михаилу. Перед этим они долго шли и выясняли отношения. Маша злилась на педагога за тройку по алгебре, а Даша старалась ей объяснить, что предмет сложный, а Михаил просто честно оценил её возможности. Из-за того, что Даша старалась оправдать и даже поддержать поведение Михаила, Маша страшно вспылила и выпалила ей всё, что думает. Что она просто старается быть милой примерной в глазах учителя, что стелится перед ним, лишь бы получить похвалу. Когда услышала та фразу о лизании задницы, она остановилась посреди улицы и оскорблено хватала ртом воздух, не найдя, что ответить. Сказать, что лижу? Глупо и неправда. Тогда, что не лижу? Но и это было неправдой. Будь ее воля - она бы и не только... И вот трётся о кружевные, с особым вниманием подобранные трусики, головка члена мужчины. Она чувствует вязкость, липкость и влагу. Такую постыдную влагу. Ещё она чувствует, что такого диаметра, размера предметы её никогда не касались. И никогда не сулили проникнуть. Ей показалось в ту секунду, что она этого не выдержит. Нельзя, нельзя, нет, нет. ⁃ Нет, подождите, мне кажется… - хнычущий тон со слышимой тревогой в голосе достиг ушей учителя, что пальцем уже сдвигал трусы девушки. ⁃ Да, тебе кажется. Ты примешь его. Ты примешь меня. - всё тот же бархат, всё тот же авторитет, крепость голоса и намерений. Он с ней не советуется. Он с ней больше не договаривается. Он уже делает. Когда член коснулся половых губ, мазнув по ним предэякулятом, Даша едва не взвизгнула. Ей было дико от осознания, что совсем скоро он войдёт в неё. Считанные минуты, секунды остались, прежде чем он вставит. И неясно, какое именно чувство в ней это вызывает - страх или возбуждение. Она задышала с жалобным постаныванием, привлекая тем самым внимание. Посмотри на меня. Посмотри на меня. Я сидела на первом сентября зачарованная, глядя на высокую, крепкую фигуру в сине-голубом костюме пред собой. Я вызвалась быть старостой, думая, что буду оттого ближе к тебе, ведь будем мы теперь в тесной связи по, казалось бы, учебным вопросам. Я единственная смотрела, вникала, слушала тебя на уроках не из-за страха нарушить дисциплину, разозлить тебя, а из-за желания быть ближе, чтобы ты посмотрел на меня и понял, что есть у тебя такая замечательная ученица, что на всё готова. На всё готова. Резкий толчок, сдавленный мужской стон и жгучая боль вырвали Дашу из дымки размышлений, воспоминаний о том, что привело её к тому, что она здесь. С его членом внутри, всем торсом лежащая на столе, за которым ставил когда-то он отметку в проверяемую тетрадь Дарьи из 7 «Д» класса, проверял тетради других, писал жене своей, что скоро будет дома после работы, чтоб поцеловала сына от него. Она подавилась громким вдохом и зажмурилась, пережидая жжение. Орган мужчины распирал её, стенки пульсировали вокруг него и горели, вместе с тем окутывая выделяемой смазкой. Глядя на гримасу боли школьницы, он потянулся ближе и огладил её щеку, вместе с тем войдя ещё глубже от приближения. Ведя рукой от щеки к уху, он заправил обесцвеченный локон за ухо, провел рукой к затылку и крепко ухватился, растрёпывая собранную причёску. Голова наклонилась вбок и он протянул, мыча: ⁃ Прекрасно, ты прекрасно держишься. - левую руку он положил на её голое бедро и сжал, чуть сдавливая пальцами и царапая - Тебе понравится, ты почувствуешь. Ты ведь чувствуешь меня? - с последней фразой он несильно толкнулся, быстро и плавно, снова вставляя до упора. Она ощутила вдруг непонятное давление внутри. Ощущение находилось на грани удовольствия и нетерпимости его явления. Даша протянула левую руку назад и ухватилась за его руку на своём бедре, крепко сжимая. ⁃ Это больно, больно… но я… - физическое жжение от резкого, первого проникновения сменилось моральным. Жгучий стыд проявился румянцем на её лице, пробиваясь сквозь тональный крем и выбеливающую пудру. Выражение до боли стиснутых губ сменилось истерической улыбкой - я приму, я справлюсь. Скоро пройдет. Главное, что вы… Как бы ни стирались сейчас всякие разумные границы, стеснение и робость в выражениях не оставляли её. Она не могла сказать ему, что ей нравится. Что ей нравится, что он внутри. Что он натягивает её на учительском столе, касаясь во всех местах, которых хочет, прижимая к себе её бёдра, прижимая голову к столу. ⁃ Что это? Что я вижу? - посмеиваясь, он начал говорить чуть громче. Делая первые, спокойные движения, мягко вводя и притягивая за бедро, он убрал руку с её затылка и сдвинул вбок неприятно трущееся белье, зацепив его большим пальцем и схватившись остальной ладонью за правое бедро. Теперь он полностью держит её зад в своих руках, раздвигая ягодицы и оттягивая трусики - как внезапно исчезла правильная, культурная ученица. Да, молодец. Постепенно исчезающая боль сменилась волнами накатывающего удовольствием от трения, фрикций мужчины. Сделав спешный вдох, она слегка подалась назад, боязливо насаживаясь. От её приближения он ахнул, после чего в темноте снова показался оскал. Она ухватилась взглядом за его лицо, рассматривая и выискивая проявления наслаждения, правой щекой прижимаясь к стеклу. Почувствовав резкий, уже более грубый и уверенный толчок, она хныкнула. ⁃ Да, да, молодец… не стесняйся… - медленно запрокидывая голову вверх, он начал двигаться ритмичнее. Толчки Михаила обрели грубый, резкий характер. Он ловил в проблесках света виды того, как его ученица лежит на столе, растрёпанная. Как стонет всё болезненней с каждым толчком. Как блестят в темноте её глаза, обращённые к нему и осмысляющие нечто, известное только ей. Как переливаются, играют складки на белоснежной рубашке, в которой в учебное время она выглядит как примерная, прилежная девочка. Как отпечатываются на столе следы макияжа, являющиеся маленьким и неочевидным для человека, не знающего, что за пятна оставлены на столе, доказательством их близости. С каждым рваным вдохом и выдохом ученицы, каждым тихим стоном и звучащим междометием, Михаил тихо посмеивался, переходя на такие же тихие стоны. С увеличением темпа снизу начали раздаваться хныканья. Сухие, граничащие с восклицанием от удовольствия, Даша начала издавать звуки чаще, демонстрируя свои ощущения. В какой-то момент она резко отвернулась, сжавшись и лбом уперевшись в стол. Сузились, напряглись в ожидании пика мышцы таза, окутывая член Михаила твердостью стенок. ⁃ Прошу, прошу… - захлебывалась в частом дыхании школьница. Боль, удовольствие, истерика - эмоции смешались. Чем быстрее двигался, толкался мужчина, тем чаще раздавались стоны. Гадкие, грязные, пошлые, но оттого не менее сокровенные шлепки доносились до слуха девушки сквозь пелену впечатлений, обуявших её голову, её разум. Михаил грубо толкался, насаживал бёдра, тело девушки на свой член настолько быстро, что ей пришлось снова ухватиться руками за края стола, удерживая себя от излишнего скольжения по поверхности стола. Ей приходилось вжиматься в стол, чтобы не слететь со скользкого стеклянного пласта, пока он перетягивал, выхватывал её тело, словно вырывал возможность владеть ей, насиловать, трахать её. ⁃ Михаил, Михаил Станиславович… больно, стало больнее… - посреди интенсивности движения раздался её голос, умоляющий прислушаться. Она развернулась через левое плечо и вгляделась в лицо мужчины, протяжно постанывая и хмурясь от вспышек острой боли - пожалуйста, будьте… ⁃ - Ещё немного. Терпи, терпи, Даша… - наспех проговорил Михаил - ещё немного, милая… ты умница… Громко ахнув, она снова зажмурилась, услышав его обращение, его ласковый тон. Как он её окликнул, как похвалил. Она никогда не слышала, чтобы он хвалил её на уроках - она не отличалась знаниями, редко на что-то отвечала, и не всякий раз правильно. Его похвала была спелым, экзотическим фруктовым плодом, который всегда виднелся ей в вышине, средь густой листвы, что прячет плоды свои от солнца и чужих рук. Фрукт, достать который не представлялось возможным столько времени, о вкушении которого можно было лишь грезить. И вдруг свалились ей на голову плоды один за другим, разбиваясь о голову её и запятнав сладким, вкусом насыщенным соком. Не успев поймать первые несколько фруктов, увидела она, как падает на неё самый крупный и соком налитый. Она сжалась в готовности, подставила руки свои и лицо обратила к летящему. И приземлился он в руки её, вмятину заимев от падения и разливая нектар по ладоням, что стекал по предплечьям и капал с локтей, а девушка глядела и счастью своему не верила. Он замер, содрогаясь в удовольствии. Даша подалась назад как можно ближе, прижавшись и выгнув спину. Два тела сошлись в экстазе и стояли неподвижно. Лишь ноги девушки подрагивали внизу, уставшие от нахождения в такой позе, а его ногти царапали кожу бёдер, оставляя линии лопнувших капилляров. Михаил издал протяжный, сдавленный стон, ослабляя хватку и выходя из школьницы. От головки протянулась линия вязкой, беловатой смазки и опустилась на бельё ученицы, разорвавшись. Девушка всё ещё лежала на столе, держась за его края и периодически вздрагивая. Накрывшее вдруг опустошение окутало её холодным одеялом, заставляя съёживаться, и оставило её отрешённо глядеть перед собой, обрабатывая эмоции и прислушиваясь к ощущениям. Оставило чувствовать стекающий, склизкий сок сладкого плода, что продолжал течь изнутри девушки. Даша вдруг бросила взгляд на учителя сзади - он уже оделся и заправил ремень, звякнув бляшкой, звук которой уже не несёт угрозы. Он поймал её взгляд, вздёрнув бровь. ⁃ Что? Вставай, одевайся. Даша неловко промычала в ответ и потянулась к ногам. Поправив бельё, она натянула колготки, надела штаны, затянула свой модный ремень. В попытке поправить наряд, она сощурилась как можно сильнее, но не смогла увидеть, как она выглядит. ⁃ Михаил Станиславович, можно включить свет?.. - она сделала небольшой шаг вперёд, но учитель преградил ей путь рукой. ⁃ Да, я включу. Михаил прошел к выключателю и нажал на ряд тумблеров, озарив кабинет светом медленно просыпающихся ламп. С последним миганием лампы над Дашей, она оглядела себя и поправила рубашку, фонари на рукавах, перетянула на середину застёжку на ремне. Даша потянулась к волосам, распуская низкий хвост и причёсывая пальцами выбившиеся пряди, и подняла взор. Все ещё стоящий у переключателей Михаил Станиславович бурил её тяжёлым взглядом, зрачки исподлобья вперились в глаза ученицы. Ученица испугалась, тут же отведя взгляд в сторону и глубоко, медленно вздохнув, пытаясь унять тревогу. Проходит эйфория, удовольствие, и остаётся низко нависающий вопрос, отбрасывающий на обоих громадную тень - что будет дальше? ⁃ Теперь поговорим. Ты хорошо меня слышишь? - низким, негромким голосом проговорил учитель. ⁃ Да. ⁃ Сегодня ничего не произошло. Мы пересеклись с тобой этим вечером и обсудили учебные вопросы. Я объяснил тебе тему по математике, с которой у тебя проблемы, ты всё поняла и ушла домой. Ты поняла меня? Нектар засох на локтях, оставив засахаренные струйки, что неприятно липли при касании. Ластовица впитала всю сперму и выделения девушки, прилипая к губам оставшимися вязкими сгустками. ⁃ Конечно, Михаил Станиславович. ⁃ Не смей никому говорить о том, что у нас что-то было. - Михаил многозначительно кивнул - Я с тобой ничего не делал. Повторяю: ничего не было. ⁃ Я поняла. - перевязав низкий хвост и выпустив две передние пряди, она встала на месте, скрестив руки в замок на уровне пояса, нервно переминая пальцы. ⁃ Хорошо. Я верю тебе. Я знаю, что ты никому не скажешь. Ты умная девочка. Даша тихо вздохнула и не смела двинуться с места. Глядя на напряжённую ученицу, Михаил смягчился и начал медленно подходить ближе. ⁃ Эй. - мягким шёпотом позвал мужчина. Ученица подняла глаза и посмотрела на Михаила. Его глаза встретили её беспокойством и страхом за маской строгости и привычного холода. Он не просто боится, а жалеет. Он знает, что совершил. ⁃ Даша, всё нормально? - он подошёл и положил руку ученице на плечо, мягко переходя к шее. ⁃ Да, да, всё в порядке. Всё хорошо. Я всё запомнила, я вас не подведу. Не посмею никогда и никому… ⁃ Ну всё, всё, я понял. Ты умница, Даша. Я верю тебе. - улыбаясь, он осторожно прогладил её от шеи к плечу, переходя за спину. Положив руку между лопаток Даши, он осторожно похлопал её, подталкивая вперёд - иди. Тебе пора домой. Улыбнувшись учителю в ответ, она прошла к своей парте и поддела лямки сумки, накидывая на плечо. Пока она медленно шла обратно, Михаил прошел к двери и отворил её ключом. Дойдя до двери, Даша в последний раз глянула на учителя и приостановилась. ⁃ До свидания, Михаил Станиславович. ⁃ До свидания, Даш. Он медленно открыл для неё дверь и пропустил вперёд, наблюдая за тем, как она проходит. Девушка вышла из кабинета и направилась по коридору на выход, проводимая взглядом неприступного и холодного Михаила Станиславовича. Выйдя в холл, Даша достала телефон и увидела множество сообщений от Маши. Последним было: «Ты там где? Я давно дома, ты молчишь :/». Даша задумалась на секунду, после чего усмехнулась и набрала ответ: «Прости, у меня был половой акт с Михаилом Станиславовичем на столе в нашем кабинете.». От Маши тут же прилетело: «Очень смешно». И это действительно очень смешно. Так зачем Даша бреет ноги зимой? Вдруг её изнасилуют, а у неё ноги волосатые? Это произошло. И в темноте школьного кабинета не заметил насильник, как гладко были выбриты голени школьницы, что старалась сбрить каждый волосок на ногах своих. Всё было зря.