Дочь зла

Уже три недели прошло, где блять их носит?! Ни девчонки, ни Каин так и не вернулись. В голове крутились разные мысли. Одна другой хуже. Часто думалось, что они просто решили остаться там, но я понимал, что это не так. Лют бы так не поступила. Никто из них не сбежал бы, бросив нас. Скорее всего, их пленили. Сука, так и знал, что надо было Эмили оставить здесь! Нет же, мы решили поиграть в дипломатию без заложников, и теперь остались без экзорцистов! Я-то ладно, я держусь. А Авель деморализован.  Он не мог спать. Если и получалось, то лишь дремал урывками. Сын почти не ел и не пил. Под глазами были жуткие круги, он похудел, вид усталый, Авель был настолько бледный, что напоминал призрака. Его руки всё время дрожали, он часто не просто просил, а умолял меня побыть с ним. А я не мог быть всё время рядом. Надо было готовиться к атаке. Я мог лишь вечерами бывать с ним. Кажется, до этого я никогда ещё так сильно о нём не заботился. И каждый вечер он с мольбой смотрел на меня и говорил: - Пап, Мэхи ещё не вернулась?    Она нужна ему. Пожалуй, даже больше, чем я. Он очень скучает по ней. Я не мог сказать ему, что скорее всего, её пленили. Но Авель ведь не глупый. Наивный, но не глупый. Он догадывался.  - Совсем скоро они вернутся. Ещё немножко осталось. – говорил я. И сам хотел в это верить. Я не мог сказать правду. Что не знаю, вернутся ли они вообще.    Авель обречённо вздыхал, но делал вид, что верит в это. И я не мог повлиять на него. Сын и так из последних сил держится, видя, что помощи нет. Он молодец. Правда, я очень ему благодарен. Мне очень хочется помочь ему. И тяжело осознавать, что я просто не могу. Отцу невыносимо видеть, как мучится его дитя. Еще невыносимее сознавать свою беспомощность, когда на это смотришь.  

***

  Я пролетал над городом, взирая на грешников внизу. Кармилла любезно дала им ангельскую сталь для оружия. Откуда она её брала в таких количествах – я не знаю, видимо, собирала после каждого истребления. Но этого всё равно мало. Бой будет жестоким и кровавым. Очень многие погибнут. Я гнал от себя эти мысли, рявкая на людей внизу, чтобы они не оставляли незащищённых мест. Город был оцеплён со всех сторон, потому наша оборона представляла собой кольцо вокруг него. Я вообще хотел сделать так, чтобы обманом завлечь армию Ру в одну точку, а атаковать из другой, но так не получится. Нас очень мало. И если грешники с грешниками ещё как-то совладают, то с драконами разбираться мне придётся самому. Авеля просить ещё и по ним магией шмалять я не смогу. Да и у него сил не осталось. Все дни проходили в напряжении и в ожидании атаки и армии экзорцистов. Надо было вселять в грешников уверенность и веру в победу, без которой они просто разбегутся. Не верю, что говорю это, но Вагина хорошо с этим справлялась. Она объясняла и мотивировала их, это полезно. Это хорошо. Самому мне было тяжело. Мало того, что Авель чуть не умирает от того, как обессилел, а мне приходилось молча на это смотреть. У меня у самого с каждым днём угасала надежда. И нельзя было это показывать. Дети и Лют так и не вернулись, предать они не могли. Что, если они попытались ослушаться? И что, если они уже мертвы? Если их тела испепелили магией или пронзили мечом? Они снились мне в кошмарах. Снилось, что Лют закололи в бою, что Каину отрубили голову, что Мэхиген испепелила Сера. Иногда их смерти менялись. Из-за того, что ночевал я с Авелем, я вздрагивал ночами и материл такие сны. И он видел мой страх. Неважно, от кошмаров или нет. Он видел и понимал. Недавно, когда я спал в кресле у его кровати, я вскочил от подобного кошмара. И Авель потянулся ко мне и сжал мою руку. Утешить пытался. Меня-то, когда сам на последнем издыхании. Дурак. Безгранично добрый дурак. Весь в мать. Я склонился над ним тогда и взял за голову. Не смей умирать. Не смей в один день предстать передо мной холодным трупом, у которого остановилось сердце из-за бесконечного использования магии. Не снова. Не ты. Хватило первого раза, когда я нёс похоронить твоё закоченевшее окровавленное тело. Не хочу опять. Сейчас у меня остался только ты. Я хотел и не мог это сказать. Но мне кажется, Авель и так всё прекрасно понимал.    Этим утром была сильная гроза. Когда она утихла, за городом стоял густой туман. Не было видно ни пустошей, ни окраин, ни солдат. Только огоньки глаз драконов были видны в вышине. И пламя, которое они выдыхали, пытаясь пробить барьер. Я стоял на крыше отеля и оценивал обстановку. Кажется, драконов прибавилось. Интересно, если их шеи такие длинные, то насколько велики их тела под землёй? У них вообще есть тела? Ну наверное должны быть. Тем хуже для нас. Я поднял голову к небу. Высоко надо мной смыкался барьер. Его хорошо было видно из-за золотистого свечения, которое выделяло его среди тумана. Я задумался, сев на крышу и свесив ноги вниз. Сера, почему? Зачем так делать? Я смирился с тем, что я тебе не нравлюсь, раз ты так легко забыла о моей смерти. Но что насчёт Авеля? Неужели он заслужил такие муки? Он не виноват ни в чём, пощади хотя бы его, мать твою! Забери его наверх, забери принцессу, Вагину, а меня можешь оставить, только помоги уже наконец! Сука, нахуя так издеваться?! Я не прошу защитить меня от грешников, которых я с большой радостью убивал. С этим я сам разберусь. Но неужели тебе настолько наплевать на то, что Ру сотворит, как только заберёт себе весь ад? Следующими будете вы. А за вами – Земля. Блять, надо было позволить Мэхиген съесть яблоко. Надо было подначивать её устроить геноцид небесам. Они всё равно ничего не слышат. Раздались хлопки крыльев. Обернувшись, я увидел Вагину.  - Чё? – сказал я и отвернулся. Невовремя пришла. - Тебе надо вниз.  - Нахуя? - Ты будешь командовать. Тебя должны услышать и увидеть. Вокс и Вельвет пустят трансляцию по всему городу, чтобы ты сказал солдатам пару слов. - Сама не можешь? Или твоя блондинка? Она их правитель, а не я.  - Чарли деморализована. Я с ней сама поговорю, не хочу навязываться сейчас, ей хочется побыть одной. А тебя ждут люди.  - Хуй с тобой, ладно. – рыкнул я и прыгнул вниз, распахивая крылья.    Я пролетел через половину города. Сверху лучше виднелись разрушения. Не хочу на это смотреть. Это наводит на мысли о сражении, в котором мы будем одни. И некуда бежать. Наверх нас не пропустит, да и портал никто не создаст. Нет, нахуй, не хочу об этом думать. Это гнетёт меня уже столько дней, пошло оно. Надо вдохновить людей. Иначе нас сметут в считанные секунды.  Я опустился на землю возле остатков башни Ви. Там тоже были грешники, занятые подготовкой к бою. Кто-то протирал лезвие оружия, кто-то стрелял по мишеням, кто-то разговаривал друг с другом. У башни был небольшой пьедестал, вокруг которого стояли камеры и билборды. С одной из камер возился Вокс, Вельвет рядом рассматривала себя в зеркало. Валентино окидывал пьедестал взглядом, будто думал, стоит ли туда что-нибудь притащить. Меня заметили не сразу. Вельвет увидела меня в отражении зеркала. - Наконец-то. – буркнула она и направилась ко мне. – Иди сюда. - Чё надо? – нахмурился я. - Тебя надо переодеть. Ты выглядишь как нищеёб, генералы армии так не одеваются.  - Тебе-то откуда знать?  - Так сложно просто сменить шмотки, чтобы произвести впечатление? – сказала она раздражённо.  - Ргх, ладно!    Она утянула меня в башню. Там мне всучили сложенную одежду. Расправив её я невольно фыркнул. Мантия. Похожая на мою старую, только теперь она была чёрной, а на груди красовалась кроваво-красная «А». Я влез в неё и взглянул в зеркало. Вспомнились времена истреблений, только теперь я всем видом походил на падшего. Сойду. За всё время в аду я уже привык к джинсам и косухе, потому пару раз чуть не снёс вещи со стола длинными просторными рукавами, а выходя случайно защемил подол мантии дверью, за которой дожидалась Вельвет.  - Сука. – шикнул я, выдергивая ткань.  - Теперь лицо. – сказала она и кивнула в сторону гримёрки. - Только накрась. Руки оторву.  - Хотя бы голову дай в порядок привести. – закатила она глаза. – У тебя рога не очень большие, а они должны быть хорошо видны. Чтобы люди видели, что ты один из них. - Хуй с тобой. – буркнул я.   Она возилась с моими волосами недолго. А я пялился на своё отражение. Выгляжу помятым. И кажется, по мне видно, что я готов к тому, чтобы умереть. Снова. В этот раз навсегда. Нет, соберись блять! Не ныть! Ты мужик, или хуила какой-то?!  Когда мы вышли на улицу, меня отправили к пьедесталу. Валентино обошел его вокруг и несколько раз просил меня перейти  с одного места на другое.  - Левее. Нет, теперь вперед. Пару шагов вправо. В другое право. - Да сколько нахуй можно?! – рявкнул я, теряя терпение.  - Я не виноват, что тебя хуёво видно.  - Камеру подвинь, блять, в чём проблема?! - Не могу. Так ты стройнее выглядишь. - Завались! – я схватил попавшийся под руку стул и запустил в него.    Валентино шарахнулся в сторону. Я раздражённо зыркал на него и порыкивал. Ещё слово – точно ебало раскрошу. Потом подарю Мэхиген нового. Если она вообще ещё жива. Ну, эти трое еще здесь, значит жива. А если Сера как-то разорвала их сделку, и больше они от неё не зависят? Сука, да хватит об этом думать! Ко мне подошел Вокс. Я повернул к нему голову.  - Тоже что-то не нравится?! – рыкнул я. - Нет. Успокойся. – заговорил он. Явно получить боится, но продолжает. – Мы помочь хотим. Ты нужен людям как генерал, который уже наводил ужас на ад. А не как истеричка, которая сейчас на всех орёт. - Назови меня истеричкой снова. – я сжал воротник его рубашки и оскалился. – Давай, скажи это. Ты понятия нахуй не имеешь, что я...   Я осёкся. Зачем я ему это говорю? Пожаловаться на то, что мои дети и женщина возможно уже мертвы? Что младший сын чуть не умирает на моих руках? Что я с ума схожу? Нет, нахуй. Похоже, вправду крыша едет, раз я чуть не ляпнул это какому-то грешнику.  Я отпустил его и выдохнул. Вокс отошёл назад на пару шагов.  - Врубай. – сказал я ему, выдохнув и убрав пряди волос со лба. – Мне есть, что сказать.    Он кивнул и отошёл. Моё прекрасное лицо появилось на билбордах. Вспомнил, как залипал на себя, когда устраивал концерты. Ну ещё бы, я ебуч. Был. Нет, что значит «был»? А сейчас нет? Да с хуя ли? Я может и ёбнулся, но ещё соображаю. Ладно, а как хоть начать? Мысль сбилась.  - Блять. – шикнул я. И только потом догнал, что сказал это вслух. На меня уставились грешники. Все, какие тут были. И скорее всего, сейчас на меня смотрит весь город. Что ж, поехали. – Здрасьте. Вы меня наверное не узнали, но я тот, кто уломал ваших хозяев отправить вас сюда и дать вам оружие. Тот, кто вгонял вас в ужас долгие годы, потому что убивал и вёл на вас армию экзорцистов. Я Адам.    Кто-то начал возмущаться, кто-то запустил в меня розочку от бутылки, которую Вельвет поймала магией и кинула обратно. Как мило.  - Знаю, что не нравлюсь вам. Да и вашим хозяевам тоже. И вы бы с радостью убили меня снова. Но вас от этого избавит тварь, армия которой стоит у нашего порога. Её драконы разнесли половину города. Вашего города. Её войска жаждут ворваться и перебить вас всех. Драконы жаждут вашей крови и крови ваших близких. И потому вы здесь сейчас. Чтобы дать отпор. Чтобы показать, почему небеса настолько вас боялись, что приказали убивать.    Возмущение стихло. Они смотрели на меня с интересом, слушая, что я скажу дальше. Хорошо идём.  - Ваши души закалены бесконечными боями. Ваши тела изрезаны шрамами. Вы так долго находились в аду, что стали теми, кого сами ангелы боятся и не смеют снова связываться с вами. Так неужели вы позволите смешать себя с грязью снова? Неужели дадите убивать? Неужели после всего, через что вы здесь прошли, вы позволите так себя унижать?!   Грешники зашумели. Из толпы доносились выкрики: - Нет! - Да пошли они нахуй, он дело говорит! - Разорвём их! - Ваша ярость не знает границ, а сила неизмерима! Вас тысячи! Сотни тысяч! – уже орал я, понимая, что начинаю улыбаться. Сам начинал верить в то, что говорю. – Разве дадите каким-то ебливым драконам перебить вас?!  - Нет! - Разве после бесконечных страданий позволите какой-то твари добавить вам новых?! Нет! Вас не заткнуть, не удержать, не подчинить и не истребить! Вас не просто так называют грешниками! Вы – сила преисподней! Её гнев, её ярость, её жестокость! Вы – кошмар любого, кто посмеет к вам соваться!  - ДА! – заорали мне в ответ сотни голосов.  - И что вы сделаете с теми, кто влезет на вашу территорию?! - Спалим! - Разорвём! - Сожрём! - Рвите их! Жгите! Обрушьте на них всю свою ярость! И пусть сами небеса содрогнутся от битвы, которая здесь будет! И пусть через века о вас говорят с ужасом и восторгом! Пусть ваши имена останутся в истории! В легенде о грешниках, что выстояли перед чистым злом, когда никто больше не смог!    Они поверили. Рвались в бой, рычали, царапали когтями землю, кричали и шумели, готовые смести своих врагов. Я слышал их крики не только впереди. Казалось, весь город шумел, готовый броситься в атаку. Это чувство опьяняло. Я впервые за долгое время не думал о том, что небеса нас бросили. Кажется, я действительно начал верить, что у нас есть шанс.  Когда я слез с пьедестала, то на лице ещё держалась маньячная улыбочка. Пока я говорил, сюда прилетела Вагина. Она прошлась по мне взглядом. - Ты похож на психа.  - Да и похуй, главное – получилось. – отмахнулся я, рванув за прежней одеждой. Мантия конечно прикольная, но я заебался в ней путаться, когда хожу. Как я раньше её носил?   Переодевшись, я двинулся домой. Руки еще немного подрагивали от возбуждения. Но я был доволен. Грешники верят. Это хорошо. Вагина догнала меня и пошла рядом. - Чё надо? – спросил я её. Настроение приподнялось, могу даже её выслушать. И съесть чего-нибудь. Захотелось рёбрышек.  - Почему ты не сказал им про экзорцистов? – спросила она меня. - Потому что не захотел.  - Нет, разве им не стоило узнать, что они будут одни?    Я помрачнел.  - Вагина, как ты себе это представляешь? «Йоу, вы самые пиздатые, идите убейте тех отморозков, но помогать вам никто не будет», я это должен был сказать? - Я Вэгги. Вэгги! Ты запомнишь когда-нибудь?! - Нет.  - Ты обманул их. Они тебя самого растерзают! - Если выживут вообще. – буркнул я, сворачивая к какой-то забегаловке. – Умеешь всё испортить, сучка. - Куда ты? - Подальше от твоего нытья.  - Адам!  - Отстань!    Сука, на кой хуй я с ней заговорил? Только-только начал верить впервые за столько-то дней! Плохо ли, что я сказал не всё? Возможно. А что, я правда должен был всем рассказать, что Сера нас кинула? Чтобы моё уныние и остальным передалось? Чтобы нас сожрали и сожгли? Почему мне даже «спасибо» не скажут никогда?! Раздался грохот и сверкнула молния. Я остановился посреди дороги и поднял голову, глядя вперёд, в сторону отеля. В небе били молнии, которые было видно даже сквозь туман. И в миг, когда она ударила снова, я ужаснулся. Она ударила с небес, пробив купол. Барьер разлетелся на части. По ушам мне ударил рёв драконов, а на лицо стали падать капли дождя. Барьер не восстанавливался. От ужаса стало тяжело дышать. - Авель! – заорал я, помчавшись вперёд.    Нет-нет-нет, только не говорите мне, что он не выдержал. Он живой, просто в обмороке, лежит в обмороке, скоро очнётся. За мной из земли вырвался дракон, который чуть не схватил меня за крыло. Не успел. Я нёсся к сыну как угорелый. Когда отель был совсем рядом, из него вылетел силуэт с шестью крыльями. Люцифер. Какого... кто его отпустил?! Он поднялся выше и подался в сторону. В следующий миг у крыльца отеля вырвалось двое драконов. Один впился зубами в верх здания и вырвал крышу, разнеся несколько этажей. Второй выдохнул пламя и устроил пожар. Дышать стало тяжелее. Авель ещё там. Он не может сбежать. С яростным рыком я призвал гитару и, направляя ее магией, ударил по черепу одному дракону. Второму саданул по шее. Сам помчался внутрь горевшего и обваливавшегося отеля.  - Авель! – орал я, чувствуя, как дым и гарь бьют по горлу. – Авель, где ты?! Авель!   Выжившие жильцы бежали прочь. Кого-то выводила принцесса. На её лице были ссадины и сажа, сама она пошатывалась, зажимая бок рукой.Она, кажется, звала меня. Я не слушал. Не было времени возиться с ней, я должен был найти сына. Сверху стали обваливаться части строения. Я магией разносил всё вокруг, пытаясь добраться до комнаты Авеля. И когда снёс с петель горевшую дверь, то увидел, что она пуста. Тогда где он? А если его съели? А если он выпал на улицу и разбился? От дыма слезились глаза, было тяжело дышать. - Авель! – в отчаянии кричал я, бегая по уцелевшим этажам и проверяя каждую комнату. – Сын, где ты?!    У меня началась паника, а в груди закололо. От ужаса и боли. Он не мог умереть, это я хуёво ищу, он где-то здесь, просто не может ответить. Или нет, это я не слышу. А если его завалило? Если ему и сил не хватает позвать меня? Сука, Авель, пожалуйста, найдись. Живым и целым. Прошу тебя. Папа тебя найдёт и вытащит, только отзовись, пожалуйста.  Не помня себя от ужаса, я забыл, сколько этажей и комнат проверил. Одна из дверей впереди полыхала. Я вышиб её магией. И впервые чуть не заплакал.  - Авель!   Он валялся на полу, вокруг горел огонь. Я бросился к нему и прижал к себе. - Авель, ёб твою мать, нашел! – выкрикнул я, чувствуя, что по щеке скатывается слеза, а глаза невыносимо режет. Из-за дыма. – Авель, сыночек, нашёл! Папа здесь, папа рядом, слышишь меня? Авель?    Он не реагировал. Я заметил, что возле него валялась цепь и разомкнутый ошейник. Не было времени думать, что он вообще тут делал. За мной завалило вход в комнату, жар от огня обжигал. Я схватил сына и выпрыгнул в окно. Я хотел быстрее его спустить, помочь. Но когда мы начали падать, прямо к нам вырвался дракон, широко раскрывая пасть. Я успел отпихнуть Авеля в сторону, удерживая теперь только одной рукой. И меня поймали. Дракон сжал зубами моё крыло. По ушам ударил хруст костей. Я висел на собственном крыле, пока он держал меня, и ко всему прочему я удерживал сына. От боли темнело в глазах, сам не помню, как не разжал руку и не отпустил Авеля. Я мелко и часто дышал, на пару секунд замечтав о смерти. Дракон сжал зубы сильнее и качнул меня. Я заорал, как ебанутый. Сука, тварь, я тебя сгною, блядина! Как же больно, мать твою! Я каким-то образом сумел призвать гитару и ранить дракона, заставив его отпустить меня. Крыло было сломано пополам и изорвано зубами. Я притянул к себе Авеля и прижал к себе одной рукой, второй выстреливая магией вперёд и замедляя падение. Мы свалились на парковку перед отелем. В глазах темнело. Я резко поднялся на локте и зашипел. Из сломанного крыла хлестала кровь и торчали кости. Потом, всё потом, главное, что мы живы. Я подполз к Авелю и развернул его так, чтобы он лежал на спине. Я прижался к его груди. Сердце бьётся. Тихо-тихо, слабо, неритмично. Но он живой. Мой сынок живой. С губ сорвался смешок. Я склонился над ним и сглотнул ком в горле. Всё не зря. Всё хорошо. Мы разберёмся с этой поебенью.  Я поднялся на ноги, опираясь на гитару. Крылья волочились за мной по земле, когда я развернулся и взглянул вперёд. Город был объят пламенем пожаров. И отовсюду слышатся полные боли и ярости крики. Весь мир словно замер. Где-то дракон сожрал часть горожан, где-то толпа демонов Ру задавила наших, а где-то грешник в страшных муках сгорает в адском пламени. А впереди полчища тех, которые бегут к отелю, рыча и скалясь. Ко мне. Я рвано выдохнул и отставил ногу назад, крепче сжав гитарный гриф. Неужели я вправду надеялся, что у нас был шанс? Вдалеке был виден бой, грешники из города упрямо отказывались умирать и боролись, но надолго ли их хватит? Я не улечу. Не заберу Авеля. Нам не помогут. От этой мысли злость захлестнула с головой. Я низко рыкнул и оскалился. Злость лучше, чем уныние. Она придала сил. Те демоны, что были впереди, были уже на расстоянии нескольких метров от меня. Ну же, суки. Давайте. Идите сюда.  Я снёс голову одному. Разрубил пополам второго. Они были со всех сторон, они задавили бы Авеля, к которому я их не подпускал. Они кидались то сзади, то сбоку, норовили ранить в спину. Я пытался использовать магию, только она против них не особо помогала. Они быстро регенерировали. Быстрее, чем другие грешники. Видимо, стараниями Ру. Я вызвал от себя ударную волну, отбросив их назад. И в этот миг прям передо мной из-под земли вырвался дракон. От неожиданности я пошатнулся и случайно наступил на своё же сломанное крыло и зажмурился от боли. Сука! Дракон оскалился. Я загородил собой Авеля и сжал гриф. По ушам ударил рёв. Тварь раскрыла пасть и потянулась ко мне. Я замахнулся гитарой, норовя рубануть его по шее. В ту же секунду он сомкнул зубы. По руке ударили рвущиеся струны, а слух резанул лязг, с которым клыки прошлись по лезвию. В моих руках остался обломок грифа. Дракон словно улыбнулся, видя это. И раскрыл пасть, из которой в меня вырвался огонь.