Deception

      Аконит любит Ликориса. Любит его характер, его слегка вьющиеся тёмные, почти чёрные, волосы, бледные перебинтованые руки, которые часто держат сигареты, тонкие ноги, его необычные глаза, даже тот, которым он не видит, его особый запах, его игру на пианино. Она любит своего вожака Псов, но не любит, когда ему больно. Хочется сразу же забрать его боль себе, но никак не получается.        Ликорис любит Аконит. Любит её недлинные светлые волосы, зелёные красивые глаза, бледную кожу, тонкие ноги, руки, к которым нельзя долго прикасаться, любит её любовь к украшениям, он любит свою маленькую птичку, любит, когда она надевает свой чёрный вязаный свитер, который он запачкал своей кровью в их первую встречу. Но не любит, когда она так грустно смотрит на него. Это не жалость, это её понятие своей беспомощности, неспособности забрать его боль.        Они оба плохо спят, поэтому часто бывают в комнатах друг друга. Или где-нибудь за их пределами, где их точно не найдут. Аконит позволяет себе ненадолго раствориться в его объятиях. Наверное тогда, когда его кровь впиталась в её свитер, в неё также впиталось её доверие к нему.        Им двоим не требуется говорить о своих чувствах, ведь оба всё и так понимают. Они всегда будут рядом с друг другом.

***

      Последнее во что Аконит хотелось верить – это в то, что Ликорис уйдёт. Тот, кто понимал и принимал её со всеми проблема. Тот, кто обещал вечность вместе. Но сейчас она сидит на грязном подоконнике и смотрит в пыльное окно на то, как его уводят. Эти люди не были его родителями, но тогда почему директор отдал им Ликориса? Её Ликориса.       Со стороны раздаётся какой-то шум, кажется даже, что кто-то зовёт её по имени, но Аконит сейчас было не до этого. Ей в общем сейчас было плевать на всё и всех. Ликорис – вожак Псов, её личное пристанище и дом, который они нашли в друг друге, сейчас шёл в противоположную сторону от Дома, в Наружность. Он то и дело оглядывался и искал что-то взглядом. Или кого-то.       Девушка спрыгнула с подоконника и выбежала из спальни. Никогда она так быстро не спускалась с лестницы. Аконит врезалась в кого-то из воспитателей, кажется это был Ральф, но девушка побежала дальше, на улицу, даже не извинившись.        Она всё равно опоздала. Фургона уже не было. И как назло светило яркое мартовское солнце, будто насмехаясь над девушкой.

***

       Коридоры сегодня почти пусты, лишь изредка можно наткнуться на кого-то. Необычайно тихо. Однако даже в этой тишине не сразу можно расслышать почти бесшумные, но быстрые шаги. Одинокая тень скользит в тёмных коридорах Серого Дома, подгоняемая комом тревоги, застрявшим где-то в горле. С самого утра душа девушки металась, не находя спокойствия. Захотелось сразу где-то спрятаться, укрыться, может быть даже с кем-нибудь поговорить, чтобы плохие мысли наконец оставили голову, но нельзя. Поэтому Аконит выбрала другой вариант.       Завернув за очередной угол, она остановилась. Стоило лишь увидеть любимое место, как тревога сразу стала понемногу отступать. Этот обычный, пыльный подоконник имел способность успокаивать, когда Аконит там сидела, она ощущала, что это волшебное место забирает её в свой кокон и закрывает от мира. Поэтому девушка сюда и пришла.        Аконит провела ладонью по подоконнику, тут же собирая с него небольшой слой пыли. Вытерев пыль с руки другой рукою, девушка наконец залезла в своё укромное место, накинув капюшон чёрной большой толстовки, тем самым прячя светлые волосы, затем ладони спрятались в длинных рукавах, а колени подтянулись ближе. Девушка прикрыла глаза и прислонилась лбом к холодному окну, обзор которого выходил на задний двор. Тишина. Мысли отошли на задний план, это жужжание в голове прекратилось, будто это место и правда укрыло её от остального домовского мира. Мелкий дождь барабанил по крыше, капли медленно стекали по стёклам окон, немного завывал ветер. Аконит прислушивалась к этим звукам, наслаждаясь моментом.        Кажется, девушка погрузилась в сладкий дрём. Перед глазами был красивый лес, который заманивал и манил, однако стоило Аконит подойти ближе, как она резко дёрнулась, выходя из сна и слегка ударяясь затылком о стену, об которую облокачивалась. Быстро оглянувшись, она поняла, что всё ещё сидит на своём волшебном подоконнике. Глубоко вздохнув и тяжело выдохнув, девушка скатилась чуть ниже по стене, выпрямляя ноги и упираясь ими в противоположную стенку подоконника. Изнанки рядом не было, и так, как снов о "месте её прошлого жительства" тоже, то попась на обратную сторону Дома не получилось. Тогда девушка снова облокотилась лбом о стекло, впитывая звуки природы. Дождь немного успокоил ускорившееся после сна сердцебиение. Через пару минут руки потянулись в карман и блондинка достала потёртый кожаный коричневый блокнот, следом в руке оказался небольшой карандаш. Пролистав пару страниц, Аконит начала рисовать. На бумаге стали появляться закарючки, которые потом превратились в птицу. В птицу со сломанными крыльями, ведь не всем птицам суждено обрести свободу.        Существование Аконит потеряло смысл прошлой весной. Судьба та ещё сволочь. Во второй раз весна разбивает её. После того, как Аконит перессорилась с Ральфом и директором, ворвавшись к ним в кабинеты и сметая всё на своём пути, она исчезла. Девушка вроде есть, а вроде осталась лишь оболочка. Она никогда не отвечает, если её позовут, ни с кем не разговаривает, в столовой бывает только тогда, когда все остальные уже поели. Она снова стала тенью, но устроенный ею бунт до сих пор обсуждают.        Тихий шорох в углу коридора заставил девушку замереть и напрячься. — Аконит...        Девушка рефлекторно вскочила с подоконника, нервно осматривая тёмный коридор. Руки задрожали, дыхание участилось. Она была уверенна, что слышала его. Это он её позвал. Он ведь обещал прийти за ней. Однако коридор был пуст и тих. — "Это не мог быть он..." – спустя несколько напряжённых минут дошло до Аконит.        Девушка вздохнула и устало протёрла глаза, пытаясь успокоить колотившееся сердце и прийти в себя. Зимняя безмятежная сказка была нарушена. Руки всё ещё дрожали. Можно было подумать, что девушка заплачет, но пустота внутри неё уже давно поглотила все чувства. Аконит села обратно на подоконник, поджала под себя ноги и закрыла глаза. В голове невольно всплыли воспоминания прошлогодней весны, которую так ненавидит девушка. Она навсегда запомнила их последний разговор.

***

— Я ухожу, Аконит.        Он произнёс это так обычно, но с до невозможности грустными глазами. Внутри девушки что-то разбилось, что совсем недавно удалось починить. Она не верила в происходящее, не верила его словам, не верила в то, как он это говорит. — Утром за мной приедут. Р Первый сказал.        Аконит судорожно вдохнула и подошла ближе к парню. — Что это значит, Ликорис?        Девушка пыталась сдержать подступающие слёзы, но не получилось. — За мной пришли знакомые отца, – парень аккуратно заправил светлую прядь Аконит ей за ухо, а потом провёл своей перебинтованой ладонью по щеке девушки, стирая её слёзы. – Всё будет хорошо. Я вернусь за тобой и мы вместе уйдём отсюда, ведь моё сердце навеки принадлежит тебе, моя милая Аконит.       Последней его фразой перед уходом было "прости меня". Аконит так и не поняла за что он извинялся, ведь он наоборот спас её и спасёт ещё раз, когда вернётся.

***

       За Аконит никто не придёт. Она никогда не дождётся Ликориса. Выйдя в Наружность, девушка не сможет найти его. Она никогда не узнает, что он извинялся за свою ложь, никогда не узнает, что он погиб в руках забравших его людей. Но она навсегда останется его милой Аконит.