Ограниченное пространство

В неночной тьме бездны, в густой как смола черноте небольшой звездолёт опускался к станции, к едва освещённому строению богоподобных размеров. То был замудрённый переплетающимися сетями отделов, тоннелей и разносортных помещений комплекс, где проводились некие исследования, о которых пилоту было мало известно. Звездолёт вошёл внутрь, но не без проблем: со станцией что-то было не так, никто не контролировал её работу, а автоматические системы сбоили, так что чудом проскользнувший внутрь корабль со скрежетом и пламенем прокатился по металлической поверхности ангара. Пилот спешно покинул поломавшееся судно и направился на поиски, начиная не предвещающий ничего хорошего путь. За ангаром был зал ожидания. В просторном помещении со множеством кресел царила разруха: огромное множество надутых от вещей сумок, рюкзаки, недоеденные закуски, коробочки детского сока, разлитые бутылки воды. И самое неприятное — от всего этого дела, от распластанных по полу алых брызг, кровавые шлейфы тянулись в разные стороны к массивным и всё же выломанным металлическим дверям в другие части станции. И почти мёртвая тишина, не считая маленьких, скрежещущих своими лопастями вентиляций, и, может быть, странные, едва различимые горловые звуки, словно смесь звучания заевших механизмов, придушенной глотки и быстрого перебирания лап насекомыми, — оно звучало откуда-то из удаляющихся во тьму коридоров, несколько путей и все об одном. Пилот, чьим именем было Дмитрий Карпов, отправился в случайном направлении. У этого закованного в представляющий собой прочную, плотно прилегающую тёмную ткань со множеством покрывающих её металлических пластин скафандр мужчины двадцати четырёх лет было прекрасное представление о том, что он ищет, но было в лучшем случае размытое понимание того, как искомое может таки-найтись. Покрывавшее лёгкий, сидящий второй кожей скафандр пальто покачивалось при осторожной, заинтригованной в самом плохом смысле ходьбе, пока пилот прокладывал свой путь по тёмному непросторному коридору, едва освещаемому сериадами крошечных лампочек, тянущихся на полу у самых стен куда-то в тёмную даль, где они работали всё хуже и хуже. Здесь более-менее сносный антураж зала ожидания сменился тёмными и ржавыми стенами со скрежещущими внутри них механизмами и перегоняющими тёплый воздух вентиляционными пропеллерами. Из некоторых поломанных труб сочились тихо шипящие струи каких-то газов, однако на шествующем госте был массивный металлический шлем со всеми возможными фильтрами. Испускающие яркое красное свечение два располагающихся друг под другом горизонтальных визора шлема лишь едва повышали яркость видимого для своего носителя, так что в какой-то момент, где даже самые слабые лампочки не работали, идти приходилось почти что на ощупь. Было очевидно следующее: это какие-то технические помещения, на что явно намекало возрастающее количество разнообразных проводов на потолке и в выемках в стенах — то-есть это не совсем было тем местом, где Дмитрий ожидал обнаружить цель своего визита, ему нужно было найти другой путь... Что-то мелькнуло вдали, словно беззвучно переместившийся в пространстве людской силуэт, промчавшийся от одного края до другого, скрываясь за одним из углов грядущей тёмной развилки. Это напрягло мужчину, и он, расстегнув прятавшуюся под пальто кобуру, вынул из неё импульсный пистолет — оружие с высокой скорострельностью и почти полным отсутствием отдачи. Его шаг замедлился, внимание со взором навострились, целиком и полностью сосредоточенные на том месте, куда ушло загадочное нечто. Выставивший перед собой пистолет пилот медленно приближался к закутку, пока раздражающие слух и саму душу непонятные, скрежещущие или же щёлкающие звуки неприятным образом нарастали прямо за спиной. Ещё несколько шагов... Два... Один... Внезапно находившаяся на противоположной стороне от внимания Дмитрия труба звонко лопнула, заставляя мужчину выстрелить с испугу несколько раз, куда глядели ничего не видящие глаза, так как прямо в лицо била массивная паровая струя, наполняющая всё непроглядным молочным туманом. Пилот с колотящимся сердцем прижался к стене, стоя на заполняющейся белой пеленой тёмной развилке и направляя пистолет то на одно, то на другое из трёх направлений. Идти дальше было страшно, но оставаться на месте было и того страшнее, так что мужчина, стиснув под шлемом зубы, как можно более уверенно зашагал в том направлении, куда раньше, если ему не почудилось, кто-то ушёл. После некоторого времени блуждания по тёмным техническим коридорам и проверки тупиковых помещений, заполненных лишь всяким ему не нужным хламом, Карпов наконец вышел на свет, оказавшись в по-стерильному ослепительно белых, куда более просторных коридорах, нежели ранее — это было несколько ближе к тому, где прилетевший на станцию предпочёл бы искать свою цель.