Сквозь паутину чужих глаз

Тишину ночной Башни Мстителей разорвал вой сирен, от которого задрожали стекла. – Пятница, что происходит?! – Тони уже мчался по коридору, и броня с шипением облегала его тело на бегу. – Нарушитель в главном корпусе, босс. Это Квин, лидер культа «Алого Рассвета». – Замечательно. Значит, вечеринка на одного. – пробормотал Тони, врываясь в огромное пространство. Тони влетел в главную просторную комнату, которая уже наполнялась малиновым, пульсирующим свечением. В центре, у зияющей сферы взломанного хранилища, стояла фигура. В его поднятой руке пылал артефакт. – Старк – голос Квина звучал спокойно и устало. – Ты – страж двери которой не существует. Я лишь заберу ключ. – Скучная речь для вора – парировал Тони, поднимая ладони с готовыми к выстрелу репульсоры. Его взгляд уже анализировал поле боя, ища слабость. И ту его взгляд зацепился за движение у аварийного выхода. Питер. Стоял в тени у аварийного прохода, прижавшись к стене. – «Что он здесь делает?!» - Мысль ударила быстрая и гневная. – «Он не должен быть здесь. Он уже должен был уехать к Мэй!» Но под этим гневом тут же поднялось что-то другое – острая, колючая тревога. Забота, та самая. Чувство, которое он обозначал для себя лишь как «ответственность за стажера». Слово «отец» было слишком громким, слишком опасным, чтобы его произнести даже в мыслях.

***

Питер сжался в тени, сердце бешено колотилось. Его паучье чутье визжало на всю громкость, предупреждая об опасности, исходящей от фигуры злодея. – «Черт! Черт-черт-черт! Надо же было сегодня оставить костюм!» – Он мысленно проклинал себя. Он действительно иногда жил у мистера Старка, но сегодня, по какой-то дьявольской иронии, костюм Человека-Паука остался в его комнате у тети Мэй. Он не мог просто переодеться, не мог вмешаться, не раскрыв тайну. Но и уйти он не мог. – «Все в отъезде. Капитан, Романофф, все… Он один.» - Мысль о том, что мистер Старк останется здесь один против неизвестной угрозы, леденела душу. Питер решил: он останется, будет наблюдать из тени. Если что-то пойдет не так… если мистеру Старку будет грозить реальная опасность, тогда он вмешается. Как бы это ни закончилось. – Прощай, Старк – произнес Квин. Кристалл вспыхнул. Выпущенная им энергия была вихрем искаженной реальности – тихим, пожирающим пространство и время. Он двигался прямо на Тони. Расчеты Пятницы появились перед глазами. Тони понял, что уклонение невозможно, он не успеет, захват неизбежен. Питер наблюдал, он видел. Он перестал взвешивать “за” и “против”, его тело отреагировало само – на крик инстинкта, который был сильнее страха разоблачения своего альтер-эго. «Мистер Старк в опасности» «Надо спасти». – МИСТЕР СТАРК! – его крик разрезал гул. Он рванул вперед со всей скорость, на которую сейчас был способен, и толкнул Тони, сбивая с траектории. Отброшенный Тони увидел лишь широко раскрытые глаза Питера, глаза полные страха и ужаса за него. Волна белого цвета поглотила подростка, и спустя несколько секунд накрыл и его самого. Звук исчез, свет сплющился и погас. Осталось только безмолвное падение в пустоту.

***

Первым вернулось обоняние. Стерильный порошок, пыль старых книг, собачья шерсть. Что-то теплое и мокрое ткнуло ему в щеку. – Перстон, перестань! Питер, солнышко, вставай, а то все проспишь. Голос тети Питера - Мэй. Тони заставил себя открыть глаза. Над ним – морда лохматого пса. Он инстинктивно отпрянул – и легко, слишком легко, взмыл вверх, мягко прилипнув к потолку. Легкость движений была пугающей, неестественной. – Что за... Он замер, вися на потолке. Маленькая, заваленная книгами и электронными компонентам комната. Он медленно, как во сне, повернул голову к зеркалу. В зеркале, с лицом, искаженным чистым, леденящим душу ужасом, на него смотрел Питер Паркер. Тони поднял чужую тонкую руку – зеркальное отражение повторило движение. – Нет – прошептал он. Это был голос Питера. – Этого не может быть. В теле забилось сердце, полной паники, а в глубине сознания, холодной и ясной зарей, пробилась мысль, от которой кровь застыла в жилах: «Как я только что прилип к потолку?..» В это же время в ледяной тишине карантинного отсека Башни тело Тони Старка сделало резкий, жадный вдох. Питер очнулся от давящей тяжести. В груди гудело и ныло что-то чужое, ритмичное и металлическое – реактор. Голова раскалывалась, он открыл глаза и увидел свое отражение в тёмном стекле. Суровое, усталое лицо Тони Старка. Но глаза в этом отражении смотрели с паникой и растерянностью, которые никогда ему не принадлежали. – О, господи… - вырвалось у него. Низкий, бархатный баритон Тони прозвучал для него чуждо и громко. Он попытался встать, и тяжелое тело отозвалось с непривычной задержкой, едва не заставив его рухнуть. Он был в теле мистера Старка. А там, в маленькой в Квинсе, в его теле… был сам Тони Старк. Который, возможно, в этот самый момент уже начал что-то подозревать. Холодная волна ужаса накрыла Питера с головой. Он должен найти мистера Старка. Сейчас же! Пока тот не узнал слишком много. И пока оба не сошли с ума от чудовищной перемены и пока все не стало еще хуже. Он нашел на столе знаемый планшет Тони, дрожащими пальцами ввел код, который услужливо подсказала Пятница, и нажал на единственный номер, который сейчас имел значение. Экран на столе в комнате Питера засветился вызовом. Тони, все еще висевший на потолке, чуть не рухнул вниз от неожиданности. На экране ЕГО лицо, собственное лицо. Но с таким выражением – смесь ужаса и отчаянной надежды – которое Тони Старк никогда себе не позволял. – Паркер? – выдохнул он. – Это ты? – Мистер Старк! – голос Питера в его теле прозвучал до боли знакомо, но с чужой интонацией. – Слава богу, вы ответили! Вы… вы как? – Я вишу на потолке в твоей комнате! – рявкнул Тони, но голосом Питера вышло как-то жалобно. – Как думаешь, как я?! Что происходит?! – Это камень, сэр. Нас накрыло одной волной, и теперь… мы поменялись телами. – Я вижу, что поменялись! – Тони отцепился от потолка, готовясь к удару, но тело приземлилось на пол с пугающей легкостью. – Объясни мне, Паркер, почему я только что прилип к потолку?! И почему в ушах звенит так, будто я стою рядом с ракетным двигателем? Питер на экране замялся, лицо Тони стало несчастным. – Мистер Старк… у моего тела есть… способности. И сейчас мне придется рассказать вам то, что, наверное, должен был рассказать давно. Тони замер. Он смотрел на свое лицо, на котором читалась такая мука, которую он у себя не видел. – Я слушаю. – Меня укусил радиоактивный паук и теперь я сильнее, чем кажусь. Вы можете… нечаянно сломать что-то или же кому-то руку. Чувства они усилены, будет шумно и ярко, в портфеле есть беруши. Вам нужно есть больше, чем обычному человеку, у меня быстрый метаболизм. Еще… - Питер замялся, собираясь с духом. – Еще есть паучье чутье - покалывание в затылке. Если оно просыпается, значит, по близости опасность. – Паучье… - Тони произнес это слово медленно, и в его голосе что-то надломилось. Он смотрел прямо в камеру, и в глазах читалось не гнев, а что-то другое. Разочарование? Усталость? – Значит, это был ты все это время. – Закрыл глаза и проводя рукой по лицу. – Ты - тот Паукообразный? Членистоногий каратель? Чувачок-паук? – Человек-Паук – И ты не сказал – Я… я боялся – тихо проговорил Питер. – Боялся, что если вы узнаете, то… все изменится. Что вы будете смотреть на меня по-другому. Решите, что я ребенок, который лезет не в свое дело. Тони закрыл глаза. Он почувствовал странное жжение в груди, это тело реагировало на эмоции иначе – острее, что ли. – Ладно – сказал он наконец. – Разборы полетов устроим потом, когда разберемся с этим. У тебя есть идеи, как можно вернуть все в нормальное русло? – Мистер Стрэндж? – Этот колдун куда-то улетел, так что неизвестно, когда он соизволит вернуться. – Доктор Бэннер? – Хм… Он, возможно, знает, как с этим разобраться. – Я попробую его найти. Но пока нам надо будет как-то продержаться. – Продержаться? – переспросил Тони. – В смысле продержаться? – В смысле – изображать друг друга. Вы – меня, я – вас. Чтоб никто ничего не заподозрил. Тетя Мэй… она не должна знать, никто не должен знать. Тони хотел возразить, но передумал. Ребенок оказался прав: если об этом узнают, то много шумихи поднимут. – Хорошо. – У меня, кажется, может быть аллергия на перечную мяту... – признался Питер. Тони замер и медленно поднял взгляд на экран. В глазах Питера на его лице читалось искреннее беспокойство. – В смысле «кажется»? – переспросил Старк ледяным тоном. – Паркер, аллергия – это не теория струн, тут либо есть, либо нет. – Я не проверял! – быстро затараторил Питер. – Честно! То школа, то патруль, то стажировка у вас, а теперь это... Я просто не успел! Но я думаю, что она есть, сэр. Понимаете, у меня же ДНК паука, а перечная мята их реально отпугивает. Как бы репеллент. А вдруг она и на меня теперь действует? Тони открыл рот, закрыл, снова открыл. Эмоции в этом теле снова накатили волной — смесь раздражения и.. отеческой тревоги? – Так! – рявкнул он, тыча пальцем в камеру. – Слушай сюда. Я сейчас проверю твой дурацкий портфель и, если найду там хоть одну мятную конфету — я ее выкину. Когда мы поменяемся обратно, мы, черт возьми, сходим к врачу и ты сдашь все анализы. Ты понял? – Да – Питер улыбнулся.

***

Школа стала для Тони настоящим испытанием с первой же минуты. Сила была одной проблемой. Он чуть не сорвал дверцу своего шкафчика, просто пытаясь ее открыть. Коридоры гудели многоголосым шумом, который в ушах звучал как стадион во время матча. Лампы дневного света мерцали с противным частотным гулом. Запахи – дешевый освежитель, пот, жвачка, чьи-то духи – смешалось в тошнотворный коктейль. Он нашел беруши в рюкзаке, стало легче, но ненамного. – Питер! Питер, подожди! К нему подбежал коренастый парень с круглым лицом и горящими от восторга глазами. Тони напряг память – Нед. Лучший друг Питера. – Ты вчера видел, что в Башни творилось? – зашептал Нед, подходя. – Говорят, камень пытались украсть! Прикинь если бы мы там были… Слушай, я новые моды для костюма придумал! Оценишь? Тони смотрел на восторженное лицо Неда и понимал, что Питер доверяет ему и доверил ему секрет личности своего альтер-эго. – Оценю – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Обязательно, только позже, ладно? У меня голова болит. – О, сорян! – Нед тут же понизил голос. – Опять сенсорная перегрузка? – Ага – выдохну Тони – Именно. На уроке физики Тони механически записывал что-то в тетрадь, хотя мозг кипел от других задач. Он анализировал ситуацию, камень, Квин. Что с ним стало? Куда он делся? Пятница молчала – связь с Башней был ограничена, чтобы не спалить конспирацию. Придется ждать. На обеде к нему подошел тот самый тип – Флэш Томпсон. Тони узнал его по тому, как презрительно скривились губы парня при взгляде на Питера. – О, Паркер, ты еще здесь? А я думал, тебя уже выгнали из-за липовой стажировки. Тони медленно поднял глаза. Взгляд Тони Старка – холодный, оценивающий, с прищуром, от которого подчиненные начинали заикаться – сфокусировался на Флэше. – Отвали, Юджин – тихо сказал он. Флэш побледнел. Он открыл рот, закрыл, попятился и ушел. Тони перевел дух и вцепился пальцами в край стола, чтобы не вскочить и не сделать чего-нибудь похуже. В столешнице остались заметные вмятины. Вечером дома его ждала Мэй. Она стояла у плиты, и запах готовящейся еды ударил в нос с такой силой, что у Тони потекли слюни. – Питер, дорогой! – она обернулась и улыбнулась ему. – Как прошел день? – Все хорошо – буркнул он, стараясь не смотреть на нее слишком пристально. – Устал немного. – Садись, я приготовила поесть. – Она поставила перед ним тарелку и села напротив. – Ты какой-то бледный. Опять не высыпаешься? Может, у тебя температура? Она потянулась рукой к его лбу. Тони инстинктивно дернулся назад. Ее рука замерла в воздухе, и в ее глазах мелькнула тень обиды. – Прости – быстро сказал он, заставляя себя расслабиться. – Просто… дернулся. Все нормально. Мэй внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. – Питер, если что-то случилось, ты можешь мне рассказать. Я не буду ругаться. – Ничего не случилось – он улыбнулся, стараясь чтобы улыбка вышла искренней. – Правда. Просто тяжелый день. Она не поверила. Тони видел это по глазам, но кивнула и встала. – Ладно, ешь давай. А я чай заварю, ромашковый успокаивающий. Тони замер с вилкой в руке. – Мэй, а мяты там нет? – Что? – она удивилась. – Нет, конечно. Ромашка, мед, лимон, а что? – Просто… у одного у моего знакомого аллергия на мяту, теперь проверяю. Мэй улыбнулась, но в глазах осталась легкая тревога. Ночью Тони проснулся от покалывания в затылке. Паучье чутье оно билось настойчиво, требовательно. Он выглянул в окно – внизу, в темном переулке, трое парней возилось с припаркованной машиной. Тони не думал, он просто натянул костюм Паучка, выскользнул в окно и полетел на паутине в низ. Патрулирование оказалось кошмаром. Он путал ритм раскачивания, приземлялся слишком шумно, паутина выстреливала не туда. Его спасала только дикая скорость и рефлексы этого тела. Грабители были повержены, обмотаны паутиной, но сам Тони чувствовал себя слоном в посудной лавке. Вернувшись, он долго сидел на кровати и смотрел на руки. Тонкие, но такие сильные. И думал о том, как Питер делает это каждую ночь. Легко, красиво, незаметно. Сколько тренировок, падений, боли стоила эта кажущаяся простота?

***

На третий день то, чего Питер боялся больше всего. Тони пришел из школы вымотанный. Сенсорная перегрузка нарастала, голова раскалывалась, каждое движение давалось с трудом. Он рухнул на кровать и провалился в тяжелый сон без сновидений. Разбудил его голос Мэй. – Питер, милый, ты простудился? Ты весь горячий. – Она стояла над ним с чашкой чая. – Я тебе чай принесла с медом, лимоном и мятой. Лучшее лекарство от простуды. Запах ударил в нос за секунду до того, как Тони осознал слова. Резкий, свежий, мятный. Ужас ледяной волной прошел по позвоночнику. – Мэй, не надо – он попытался сесть, но тело слушалось плохо. – Убери, пожалуйста. – Что значит убери? – она удивилась. – Пей, пока горячий. Это твой любимый, ты всегда его просил. Всегда просил. До того, как стал Человеком-Пауком, до того, как изменилось тело. Она не знала. – Мэй, я не могу – голос срывался. – у меня аллергия на мяту. – Аллергия? – она замерла – с каких пор? – С недавних, пожалуйся убери. Но было поздно, пар от чая уже коснулся лица. Тони почувствовал, как горло начинает сжиматься. Сначала легкий спазм, потом – удушье. Он захрипел, хватаясь за горло. – Питер! – Мэй выронила кружку, чашка разбилась, чай разлился по полу. – Рюкзак… – прохрипел он, тыча пальцем. – Эпипен... быстро... Мэй метнулась к рюкзаку, вытряхнула содержимое на пол. Ее руки тряслись, но она нашла автоинжектор. Укол. Адреналин ворвался в кровь, разгоняя удушье. Тони хватал ртом воздух, чувствуя, как отпускает. Мэй сидела рядом на полу, обхватив себя руками, и плакала. – Господи… господи, прости меня… я не знала… – Ты не знала – похрипел Тони, приходя себя. – Это я виноват, надо было сказать раньше. Он смотрел в потолок и думал о Питере. О том, что этот ребенок каждый день живет с этой миной замедленного действия. И молчит, чтобы не беспокоить, чтобы не грузить, чтобы не казаться обузой. Больше никогда – пообещал он себе – никогда.

***

Брюс Бэннер нашелся на четвертый день. Он изучил данные, покрутил в руках образец энергии, который Пятница сохранила с места битвы и вынес вердикт: – Квантовая симметрия. Вы обменялись не просто сознаниями – ваши биополя переплелись на клеточном уровне. Если я правильно рассчитал обратную частоту… дня через два-три все вернется, в теории. – В теории? – переспросил Питер голосом Тони. – В физике нет гарантий – пожал плечами Бэннер. – Но шансы хорошие, я подготовлю излучатель. На шестой день они встретились в лаборатории. Тони – в теле Питера, измотанный, с темными кругами под глазами, но держащийся. Питер – в теле Тони, неуклюжий, с непривычной тяжестью в груди, но собранный. Бэннер включил устройство. – Готовы? Это должно занять несколько секунд. Может быть неприятно. Тони посмотрел на Питера. В своих глазах, которые смотрели на него с надеждой и страхом, он увидел что-то новое. Не просто уважение стажера к наставнику, что-то глубже. – Держись, Паркер – сказал он тихо. – Вы тоже, сэр. Свет, гул, ощущение падения в бесконечность. И резкий, болезненный толчок, выбивающий дух. Тони очнулся первым. Он лежал на холодном полу лаборатории, в груди привычно гудел реактор. Тело было тяжелым, родным, своим. Он с трудом сел, оглядываясь. Рядом, в двух шагах, неподвижно лежал Питер. В своем теле, бледный, с закрытыми глазами, не дышал. – Питер! – Тони рванул к нему, забыв про боль в висках, про тошноту, про все. Он схватил его за плечи, потряс. – Питер! Пит, очнись! Слышишь меня?! Никакой реакции. Лицо было бледным. Тони приложил пальцы к шее – пульс был, слабый, едва уловимый, но был. – Давай, Паркер – его голос дрожал. – давай парень, все позади. Ты справился, мы справились. Просто открой глаза, пожалуйста. Он тряс его, гладил по щеке, снова тряс. Минута, две, вечность. И вдруг Питер всхлипнул тихо, жалобно, по-детски. Его веки дрогнули, и он открыл глаза – мутные, непонимающие, но живые. – Мистер… Старк? Тони выдохнул так, будто выдохнул всю свою жизнь. – Я здесь. Я здесь, Паркер. Все хорошо. Питер медленно сел, потирая виски. Потом посмотрел на свои руки – свои, тонкие, с длинными пальцами. Сжал кулак – осторожно, привычно контролируя силу и слабо улыбнулся. – Получилось. – Получилось – потвердел Тони. Он все еще сидел рядом на полу, не в силах встать. – Ты как? – Голова кружится и в груди легко… - Питер поморщился. – А у вас? – У меня в груди гудит так, будто я турбину проглотил. Но это нормально, это мое. Он помолчали. В лаборатории было тихо – Бэннер тактично ушел, оставив их вдвоем. – Мистер Старк – начал Питер, не глядя на него. – Я прошу прощения. За то, что не сказал раньше. За то, что… – Заткнись, Паркер – перебил его Тони, без злости, устало. – Я пять дней прожил в твоей шкуре, буквально. Я теперь знаю, какого это – слышать каждый звук в радиусе мили, какого это – бояться пожать кому-то руку или чуть не умереть от чашки чая. Поднялся на него глаза, в них блистали накопившиеся слезы. – Вы… вы не злитесь? – Злюсь – честно сказал Тони. – Злюсь, что ты не доверял мне. Злюсь, что я сам не догадался. Он встал, протянул руку и помог Питеру подняться. Когда тот встал, Тони не отпустил его плечо. – Слушай, Пит, давай договоримся, что ты не будешь больше скрывать такое. Особенно про здоровье. Если у тебя аллергия – я должен знать, если тебя ранили – я должен знать, если тебе просто одиноко или тебе грустно – ты говоришь мне. Понял? Питер кивнул, не в силах вымолвить слово. – Я не люблю громкие слова, но я знаю одно: я не позволю тебе тащить все это в одиночку. И даже если для этого придется разделить с твое тетушкой некоторые бумаги – я это сделаю. Потому что ты… ты важен, для меня. У Питера потекли слезы, он шмыгнул носом, вытер их рукавом и улыбнулся – самой счастливой улыбкой, которую Тони когда-либо видел. – Спасибо, мистер Ста… – Тони – поправил Тони. – После всего, что было – просто Тони. Питер кивнул, и они пошли к выходу. Впереди была ночь, полная звезда и огней Нью-Йорка

[Эпилог]

Через неделю Тони зашел в свою лабораторию и застал там Питера. Тот сидел за столом и что-то чертил на голограмме. – Хэй, карапуз, ты чего здесь забыл в час ночи? – Тони – Питер обернулся, и в его глазах горел знакомый огонек. – Я тут решил попробовать изменить состав паутины. Смотрите. Тони подошел, взглянул на формулы и улыбнулся. – Неплохо, совсем не плохо. – Он хлопнул его по плечу – Я думаю сюда можно добавить… Они склонились над голограммой, и в лаборатории воцарилась та особенная тишина, когда два гения творят что-то новое. Тишина, полная понимания и доверия. А в углу, на зарядной станции, тихо мигал индикатор нового костюма Человека-Паука. С усиленной системой фильтрацией сенсоров, встроенным медицинским монитором и кнопкой экстренного вызова, которую Питер обещал никогда не нажимать без причины. Но знал: если нажмет – ответят сразу.