Те, кто всегда примут

      – Александр Петрович, да что Вы говорите! – донёсся из трубки знакомый голос, – Всё, Саш. Я всё сказал. Ты мож-       Звонок оборвался по инициативе Александра. Вот опять. Каждый раз, уже на протяжении недели, одно и тоже. Его совершенно не хотят слушать. Даже если дело не касается работы. Михаил Юрьевич "не желает слышать" (с его собственных слов) ничего о здоровье и отдыхе.       Саша посмотрел в окно, потирая виски. Хотелось отдыха. Весенняя непредсказуемая погода давала о себе знать. Вся область ходила раздражённая и уставшая. Денис огрызался сильнее обычного. Теперь ещё и ссора с Мишей, на которого влияли и природные условия, и работа... Замечательно.       Тяжёлые душевные размышления о сложности жизни весной прервал звук уведомления на телефон. Романов взял его в руки и посмотрел, кто же решил написать, отвлекая от терзаний.       Сообщение было от Святогора Рюриковича. Написано было как всегда с опечатками и недостающими знаками препинания.       "Сашпнька здравствуц. Как тф там? Мы с Впасилисой всё ждём вас к снбе. Теплке одевайиесь. Весна коварная пора. Дениск там не болеет? Пишт чаше Шура. Сккчаем"       Действительно, что-то Саша давно не писал и не звонил так называемым "родителям". А у них наверное сейчас на столе домашний суп по какому-нибудь старому рецепту, пирожки с капустой и картошкой...       Василиса Ярославовна даже во времена империи всегда готовила сама. Никогда не доверяла готовку для мужа служанкам. Лишь на балах или банкетах позволяла себе расслабиться в этом плане.       Улыбка на лицо полезла сама. Воспоминания о счастливых моментах в деревенском домике под Новгород придали сил. Там они с братьями и сёстрами редко, но бегали и играли в имперское время, приходили жаловаться и искать поддержки в советское и, конечно, отдыхать в XXI веке.       Александр присел на кресло, посмотрел в окно с задумчивым видом. Погода на улице всё ещё была довольно неудовлетворительна для каких-нибудь прогулок или свиданий. Капли стекали по стеклу, оставляя дорожки. В голову почему-то пришли мысли о Петре Алексеевиче...       Нет! Хватит тягостных мыслей. Романов снова взял руки в телефон и набрал номер, владелец которого всегда был рад его звонку.       – Шурка? Здравствуй, родной! – голос Святогора звучал счастливо, – Как дела у тебя? Как Денис?       – Здравствуйте, Святогор Рюрикович, – Саша устало улыбнулся, – Держимся ещё. Денис... Денис как всегда, – Саша как-то нервно, по-родительски, усмехнулся, – Я спросить хотел... Можно к Вам приехать?       – Сашка! Конечно приезжай! У меня тут Василисушка! Мы сейчас наготовим! – мужчина сразу приободрился. Любимых Романовых, ещё детей в его глазах, несмотря на то, что у некоторых были уже свои дети, он был рад видеть всегда.       Уже через несколько часов Саша ехал в поезде с видом самым что ни на есть питерским. Он написал какое-то сообщение Мише. Пейзажи за окном мелькали, показывая красоту природы и других городов. Он смотрел на них, но мыслями был совершенно в другом месте. Голову заняли думы о семье, о детстве... Всю жизнь Святогор Рюрикович и Василиса Ярославовна были рядом. И вслух он не признается, но... пожалуй да. Действительно считает их родителями.       Послышался звук, оповещающий о прибытии поезда. Саша вышел из рельсового транспорта, осматриваясь по сторонам. Где-то здесь должно быть его такси.       Через какое-то время, уже в машине, Александр ехал углубившись в какие-то свои мысли, не обращая внимание на дождь, на тихие комментарии водителя про дорогу. Мысли были в основном о ссоре с Михаилом, о Денисе, который не так давно подрался с каким-то господином N. В общем, в основном что-то не самое приятное... Поэтому хотелось быстрее оказаться в компании уважаемых представителей солидного возраста.       – Дальше не поеду. – слова резко донеслись до ушей.       – Почему? – спросил Александр, нахмурившись от нелепого утверждения, – Оплачен был полный путь.       – Уж извините! По такой грязи не поеду. Такси бизнес-класс. Не могу перед клиентами в грязи появиться!       – А оставить на половине дороги можете, – вздохнул Романов, – Ладно, я вас понял.       Договарившись о скидке, Саша побрёл по дорогам крупной деревни, проклиная водителя на первых шагах. Вспомнил, какие бывают люди. Не то чтобы он был человеком без грешков... Потом опять головой овладели тяжкие мысли.       Дождь не был для молодого человека наказанием. Был приятным другом, который мог помочь атмосфере, был молчаливым спутником в грусть и раздумья. Вот и сейчас, Саша был где-то глубоко в себе. Ссору с Мишей не получалось выкинуть из головы. Вот сейчас он нажалуется любимым "родителям", и на душе точно легче станет.       С такими думами он шёл по деревне, пока не добрёл до уютного участка с домом, баней и сараем. Дом был полностью построен Святогором Рюриковичем, резные наличники на окнах тоже были сделаны им. За баней находился огород, на котором супруги трудились вдвоём. Небольшой сад с яблонями и клумбой, на которой росли розы, орхидеи, ландыши и пионы, дополнял общий вид.       Саша открыл калитку и зашёл на территорию. Заглянув в окна дом, он увидел шевеление. Значит, его увидели и уже бегут встречать.       И действительно, через пару десятков секунд дверь открывается и оттуда выбегают Святогор с Василисой, в наспех накинутым кофтах.       – Сашка! – Святогор сразу сжимает в крепких, – Мокрый весь! Что же ты без зонта?       – Сашенька... – обнимает Василиса с другой стороны, – Кофту бы хоть потеплее одел!       Саша же тихо кряхнул от силы объятий, но улыбнулся.       – Я не замёрз, все хорошо, – постарался убедить "родных" Саша, пытаясь выбраться из объятий.       – Так, всё, соколик мой, давай скорее этого птенца в дом заведём. Негоже гостя на улице долго держать. – женщина подтолкнула молодого и не очень людей к двери.       Внутри дома пахло чем-то вкусным. Саша принюхался. Жаренная картошка, которая была приготовлена благодаря урожаю с собственного огорода. Зелень сверху дополняла какую-то домашность блюда. Картину дополняли пирожки с различными начинками.       Сашу, как любимого и самого желанного гостя, посадили за стол первым. Василиса поставила перед ним тарелку с картошкой и кружку чая. Почти как в детстве. Только тогда вместо чая было тёплое молоко.       – Сашка, – вдруг подал голос Святогор, – а ты чего резко так рванулся? Случилось что? – голос мужчины звучал по-отечески обеспокоенно.       Саша задумался, а стоит ли ему вообще говорить. Все навалилось, но спусковым крючком-то был Миша. А к нему отношения у всей, в обширном смысле этого слова, семьи было слегка предвзято. С одной стороны, не хотелось портить отношение к нему ещё больше. Василиса примонит ему все грешки на собрании округа... С другой... он сам виноват.       – У нас с Михаилом возник... небольшой конфликт. Ничего серьёзного, но как-то не вовремя это всё. Навалились и дела, и он. Вот и...       – Супостат.       – Дуботолк.       Как Саша и предполагал: Мишу не щадят. Ну... впрочем, заслужил в каком-то роде, хоть и жаль.       – Он просто... Вы же понимаете, у него работа, – Саша печально вздохнул, – он сильно устает, конечно раздражается. Но как-то обидно, что срывается он на мне. Словно опять в XVIII вернулись.       – Саш... Ну не обращай ты внимания на него. Побеситься, да успокоится. Он же всегда таким был, – вздохнул Святогор, потирая бороду,– Только себя и замечает. Никто ему не нужен.       – И, разве что, кошку свою любит, – промолвила задумчиво Василиса, смотря в красиво расписанную вручную кружку, – Хоть с животинкой своей ладит, – женщина подпёрла лицо рукой, чуть хмурясь.       Саша усмехнулся, хотя и хотелось поспорить с высказыванием Святогора, но смысла в этом действие он видел довольно мало. Свою кошечку Миша и правда очень любил. Лучшие украшения, лучшие корма (несмотря на то, что та и сама прекрасно справлялась с поиском своего пропитания).       – Ты, Сашенька, не думай, что Мишку ненавидим до сих пор, – начала вдруг Василиса, – Поняли и отпустили. Но только за его грехи перед нами. За XX век и его отношение к тебе тогда...       – Мы поэтому и беспокоимся так, – положил свою руку Саше на плечо Святогор.       – Я могу понять беспокойство, но и его... я понимаю, – Саша отвёл взгляд.       Постепенно разговор перешёл в другое русло. Семья успела обсудить работу, сплетни и слухи, воплощения из своих областей.       В окно постепенно стал пробиваться ярко жёлтый свет. Светлая кухня обрела оранжевые оттенки. Василиса уже лежала на плече у Мужа. Саша допивал последние, уже чуть остывшие глотки чая. В доме стояла приятная тишина, которую прерывало только тиканье настенных часов.       – Баньку что-ли затоплю пойду, – Святогор чмокнул Василису в щеку, встал и, направляясь к двери, потрепал Сашу по волосам. Прямо как в детстве.       После водных процедур были обсуждены последние темы, и, в районе часа ночи, когда глаза уже слипались, Сашу отправили спать.       Кровать была заботливо застелена Василисой Ярославовной. Бельё с цветочным принтом пахло свежестью, возможно, простирали специально перед Сашиным приездом.       Саша переоделся в пижаму и улёгся на своё временное ложе, крепко засыпая. А Святогор и Василиса тайно наблюдали за ним, прижимаясь друг к другу.       – Как время быстро летит... Вот вроде недавно совсем ещё мальчишкой бегал... – женщина положила голову на плечо мужу, – А теперь у нас уже Дениска появился...       Святогор на это ничего не ответил. Лишь поцеловал супругу в светлые волосы, пахнущие какими-то цветами, и повел её в их спальню.

***

      Когда Саша только выезжал в новгородскую область, Миша ещё работал у себя в офисе. Если утром он был просто раздражённый, то после ссоры с Сашей он стал совсем злым. А ведь вечером этого дня он должен был лететь в Петербург. Но в какой-то момент Романов написал, что до обеда следующего дня дома его не будет.       Миша посидел на работе ещё пару часов, стараясь сосредоточиться на работе, но выходило плохо, ещё и голова гудела от переработок и недосыпа. Поэтому было принято решение уйти на выходные на день раньше. И раз в Петербург он до воскресенья не поедет точно, значит отправиться в Смоленск.       – Ало? – послышалось в трубке спустя десять секунд после звонка, – Миша?       – Лёш, привет. Как ты там? – спросил Московский, складывая какие-то документы в полку.       – Да у меня хорошо всё. Ты-то как там? – спросил Алексей, улыбнувшись на том конце провода.       – Да нормально всё... Лёш, слушай, ты дома?       – Дома, звёздочка. А ты... приехать хочешь? У тебя же выходные обычно заняты.       – Я до воскресенья наверное к тебе приеду. Не против? – Миша взял пиджак со спинки кресла.       – Только за. Буду ждать.       Дом, дорога, и вот Миша уже на крыльце чужого дома, двухэтажного. На участке ещё и небольшой летний домик. Специально для Михайловичей построен был.       Дверь открыли довольно скоро. Алексей был одет в рубашку, которая, если судить по дизайну, была словно ещё с прошлого века.       Лёша сразу улыбнулся и пропустил Мишу на порог.       – Заходи, я тут по быстрому окрошку навёл и блины пожарил, – Смольный направился на кухню, где стоял гудящий холодильник и тикали часы.       – Щас, Лёш, руки только сполосну.       Спустя некоторое количество минут Миша с огромным аппетитом уплетал окрошку, закусывая хлебом. Лёша в это время с улыбкой смотрел на Мишу, подперев щеку рукой.       – Совсем загоняли тебя, беднягу.       – Ну ты прям как Саша говоришь... – вздохнул Миша, чуть нахмурившись.       – А вы с европейцем этим поругались? Чего же ты сегодня ко мне рванул, а не к Саше? – голос звучал обеспокоенно.       – Повздорили слегка... Я просто заработался слегка, ну и... устал, сорвался на него. Он мне написал, что до воскресенья у Новгорода будет.       – Понятно, ваша кровь молодая шебутная, – до сих пор Лёша видимо в Мише того юношу-завоевателя видел, – Ну ничего уж, помиритесь. Не впервой. Ты мне лучше скажи...       И диалог завязался на несколько часов. Говорил в основном Миша, Лёша же внимательно слушал, иногда вставляя свои комментарии и наставления.       После таких душевных вечеров Мише становилось как-то по особенно хорошо и тепло. А ещё после них валило в сон.       – Ты, Миша, иди помойся, а потом спать ложись, – сказал Леша, положив свою руку ему на плечо.       После душа Миша почувствовал, будто помолодел лет на пятьсот. Лёша уже вручную помыл всю посуду, несмотря на то, что ему не так давно купили посудомоечную машину. Он довел Мишу до комнаты и они вдвоём присели на кровать.       – У тебя всегда так спокойно, Лёш. Я прям словно заново родился. И помолодел на пару веков, – Московский громко зевнул, на что Смольный улыбнулся.       – Ложись, Мишка, спи, – старший аккуратно повалил Мишу в лежачее положение и накрыл одеялом, – Спокойной ночи, звёздочка.       – Спокойной... – было сказано уже в состоянии полусна.

***

      Выходные под Новгородом проходили в спокойно-ленивой атмосфере. Саша в основном читал и разговаривал со Святогором и Василисой, которые, несмотря на то, что обычно дела по хозяйству всегда есть, тоже чуть расслабились и придались какой-то праздности.       По утрам Святогор с Василисой вставали рано. Быстренько переделывали некоторые утренние дела по хозяйству и приступали к завтраку, а сегодня ждали ещё и пробуждения Саши, сидя на диване и обнимаясь.       Днём Саша помогал готовить что-то на кухне, ведая о биографии какого-то писателя и его философских изречениях. Чуть позже семья просматривала альбом.       – О! – Саша указал на какую-то фотографию, – Это же ваша первая фотография с Денисом, – он нежно улыбнулся, смотря на сына в объятиях его, так называемых, дедушки и бабушки.       – Ох... Да... Он же тогда в свой паровозик вцепился и смотрел своими большими глазками, – Василиса словно перенеслась прямо в тот день, когда Саша повёл их в фотоателье, Денис согласился фотографироваться только когда его усадили ей на колени и дали паровозик.       – Ты возьми его с собой в следующий раз, Шурка, – проводя по бороде, промолвил задумчиво Святогор, – Его мы тоже давно не видели.       – Надо бы.       Вечер был схож со вчерашним. Ужин, разговоры и кровать. Но только вот Святогор и Василиса спать ложились с какой-то печалью. Саша их редко навещал. Такая радость была каждый раз, когда он приезжал. А тут вот уже завтра уезжает.       Святогор прижал к себе жену, когда та как-то слишком грустно вздохнула.       – Приедет ещё. С Дениской... Не грусти, лебёдушка моя.

***

      В Смоленске суббота прошла довольно продуктивно. Оба мужчины проснулись рано утром примерно в одно время. Лёша приготовил омлет с зеленью и колбасой, заварил чай, пока Миша настроил что-то на телевизоре для удобства Смольного.       После завтрака Миша сразу пошёл помогать хозяину дома по участку. Нарубил дров, перенёс какие-то вещи из сарая в дом, из дома в сарай. Лёша какое-то время протестовал, прося его отдохнуть, но потом всё же смирился и стал помогать в помощи себе.       В какой-то момент они сели пересматривать советские фильмы, иногда что-то тихо обсуждая и поедая сушки.       – Помнишь, твои мне как-то помогали с огородом? – усмехнулся Лёша, отпивая глоток чая из кружки.       – Когда они тебе затопили помидоры, вырвали морковку вместо сорников и поломали горох? – Миша повторил действия старшего.       – Надо тебе их почаще к труду такому приспосабливать. Как в прошлом веке. Каждые каникулы у меня. Я же всё равно скучаю по ним тоже.       – Да вот хоть на следующей неделе тебе их отправлю.       Ночью Миша заснул как только голова притронулась к подушке. А Лёша ещё сидел какое-то время, прокручивая всю свою жизнь, и радуясь, что в ней появился Миша.

***

      Утром, перед тем как проводить Сашу до вокзала, ему в сумки положили кучу продуктов домашнего происхождения.       На самом вокзале происходили долгие объятия, которые прервал поезд. Когда Саша сел в него, он увидел из окна, что ему машут снаружи. Саша помахал в ответ, улыбаясь.       Василиса Ярославовна вытирала слёзы платком, пока Святогор Рюрикович обнимал её за плечи, следя за тем, как отходит поезд.       Доехал Саша без происшествий. С вокзала на такси добирался до дома с какой-то умиротворяющей пустотой внутри.       Когда он вышел из машины, расплатившись, он заметил, что у подъезда сидит обладатель до боли знакомых светлых волос.       – На чай пригласите, Александр Петрович? – Миша выгнул бровь и улыбнулся.       – Ну проходите, раз уж приехали, Михаил Юрьевич, – Саша тоже позволил себе улыбнуться.       Отчего-то Романов сразу понял, что, как и у него самого, добрая часть Мишиной сумки заполнена гостинцами.